Всем привет, друзья!
История знаменитого снимка «Музыкальный момент» началась не в архиве, а в семейных воспоминаниях. Военный фотокорреспондент капитан Анатолий Егоров не оставил мемуаров, но успел рассказать дочери Регине и племяннику Михаилу о том весеннем дне 1945-го в Бреслау. Этот рассказ – живая нить, связывающая нас с мгновением, когда война ненадолго отступила перед простой человеческой радостью.
Рождение легенды: кадр среди руин
Продвигаясь с «Лейкой» по разрушенным улицам Бреслау (ныне Вроцлав), капитан Егоров наткнулся на сцену, мимо которой невозможно было пройти. У тяжёлого танка ИС-2, грозно именовавшегося ИС-122 по калибру своего орудия, двое танкистов пытались извлечь звуки из фисгармонии, чудом уцелевшей в развалинах дома и вытащенной на мостовую.
«Было видно, что парни никогда не сталкивались с таким инструментом, – делился позже фотокор. – Попытки были тщетны». Сам Егоров немного разбирался в музыке. Он подсказал ключ к загадке фисгармонии: чтобы зазвучали клавиши, нужно качать воздух ногами, нажимая на педали внизу. Пока один из бойцов осваивал эту непривычную механику, а другие наблюдали с улыбками, капитан нажал спуск. Так родился бессмертный «Музыкальный момент» – символ человечности среди военного ада.
Лица Победы: вглядываясь в детали
Рассмотрим фотографию пристальнее. Герои сцены – в практичных шлемофонах (один держит свой в руке). Трое укутаны в армейские ватники, скрывающие погоны. Причина проста: даже в апреле в Силезии было холодно, а внутри стального исполина ИС-2, по свидетельствам танкистов, в мороз царил ледяной ветер. Лишь командир, выглядывающий из башни, без ватника. На его плечах – лейтенантские погоны, а на груди – драгоценный знак «Гвардия». Эта деталь – ключ к истории экипажа.
Загадка гвардейского знака
Бортовой номер танка – 537. Это машина 222-го отдельного танкового Ропшинского полка (222 отп), удостоенного орденов Красного Знамени, Богдана Хмельницкого II степени и Кутузова III степени. Полк героически сражался, но не был гвардейским. Почему же лейтенант носит гвардейский знак?
Объяснение – в правилах военного времени. Гвардейское звание и право носить знак сохранялись за военнослужащим даже при переводе в обычную часть. В экипаже ИС-2 № 537 лишь один человек удостоился этой чести – командир, гвардии лейтенант Борис Дегтярёв. Давайте узнаем о нём и его товарищах, навсегда запечатлённых в «Музыкальном моменте».
Командир: лейтенант без наград
Путь Бориса Ивановича Дегтярёва начался 8 июля 1941 года. Он прошёл через горнило самых тяжёлых боёв с самого начала войны, был ранен пять раз (первый раз – уже 11 сентября 1941-го!). Парадоксально, но факт: до весны 1945 года, до перевода в 222 отп, этого закалённого бойца обошли государственными наградами. Об этой несправедливости войны пронзительно сказал Александр Твардовский:
И не знаем почему, —
Спрашивать не стали, —
Почему тогда ему
Не дали медали...
19 марта 1945 года Дегтярёв прибыл в полк. И уже 11 апреля командир, гвардии подполковник Виктор Макаров, представил его к ордену Отечественной войны I степени за уличные бои в Бреслау. В наградном листе подчёркивалось: «Командуя взводом... проявил смелость, инициативу и мужество... выполнил поставленную задачу» под шквальным огнём. Это было заслуженное признание.
Фисгармония: Заряжающий
На главном снимке за фисгармонией – рядовой Борис Васильевич Калягин. Именно он, следуя совету Егорова, усердно жал педали. В армии с 17 июня 1942 года, ранен в июне 1944-го. До апреля 1945-го наград не имел. 13 апреля Макаров представил его к ордену Красной Звезды: «В составе экипажа обеспечил беспрерывное ведение огня... орудие работало безостановочно... Экипаж действовал смело, решительно». В тесном боевом отделении его слаженная работа была критически важна для успеха и выживания всех.
Наблюдатель у клавиш: командир орудия
Рядом с инструментом стоит рядовой Иван Андреевич Казейкин. Один из самых опытных: призван 18 апреля 1941 года, трижды ранен (1941, 1942, 1943). Как и другие, до Бреслау не был награждён. Представлен 13 апреля к ордену Красной Звезды: «Вёл огонь по уничтожению огневых точек... сопровождая пехоту... проявил смелость, отвагу и бесстрашие». Его меткий глаз и быстрая реакция не раз спасали экипаж в уличных боях.
Мастер маневра: механик-водитель
На башне танка слева от командира – старшина Константин Алексеевич Каргаполов. Он уникален в экипаже: к апрелю 1945-го уже был награждён орденом Славы III степени и медалью «За отвагу». Макаров представил его к ордену Отечественной войны II степени: «Своим танком таранил стену дома, дав пехоте шанс ворваться внутрь... Умело маневрировал... ведя огонь с места и в движении... Не имел поломок... Совместно с пехотой овладел 3 опорными пунктами». От его виртуозного владения многотонной машиной зависела жизнь всего экипажа и выполнение задачи.
Четыре ордена за четыре дня: признание по заслугам
Удивительна не только сцена, но и скорость, с которой оценили подвиг танкистов. Всего через четыре дня после подписания наградных листов (17 апреля 1945 года!) представления были утверждены командованием 6-й армии. Это редчайший случай в истории войны, когда весь экипаж одной боевой машины был одновременно удостоен боевых орденов! Словно в подтверждение слов Твардовского:
...Глядь - и орден, как с куста!
Но 24 апреля, когда Егоров сделал кадр, ордена ещё не вручили. Поэтому на груди Дегтярёва мы не видим его заслуженной награды.
Этот факт говорит о другом: безграничном авторитете командира полка гвардии подполковника Виктора Макарова. Его представления командование утверждало молниеносно и без снижения статуса награды. За этим стояла безоговорочная вера в его честность и объективность. Уважение к этому человеку было заслужено кровью.
Испытание штрафбатом: путь командира
История самого Виктора Григорьевича Макарова – это путь через самые суровые испытания. Ветеран «незнаменитой» Советско-финской войны (орден Красного Знамени за храбрость!), он встретил 22 июня 1941 года на фронте. К 32 годам командовал 46-м гвардейским танковым полком прорыва, отличился при прорыве блокады Ленинграда (орден Отечественной войны II степени).
Но в начале 1944 года случилась трагедия: гвардии подполковник Макаров был разжалован и отправлен рядовым в 14-й отдельный штрафной батальон Ленинградского фронта. Штрафбат – искупление кровью. 10-11 марта 1944 года в бою за деревню Панево штрафник Макаров, возглавив штурмовой взвод:
- Уничтожил две огневые точки врага.
- Занял две линии траншей.
- Принял командование соседним взводом после ранения его командира.
- Организовал оборону флангов с помощью самоходок.
- Лично уничтожил шестерых гитлеровцев.
Цена подвига – орден Красной Звезды, восстановление в звании и 9 августа 1944 года – назначение командиром 222 отп. Этот опыт сделал его не просто командиром, а «батей» для солдат.
Тактика «Бати»: жизнь дороже железа
Штрафбат научил Макарова не только ярости атаки, но и мудрости. Он стал мастером дерзкого маневра, виртуозом взаимодействия танков, пехоты и артиллерии. Но главное – он научился беречь людей. Он знал цену жизни.
«Сильно укреплённые пункты обороны противника уничтожались... атаками с флангов и тыла... Лично... находясь в боевых порядках... проявил храбрость... В результате... полк отлично выполнил задачу... сохранив при этом почти всю матчасть».
Эта тактика сбережения сил принесла плоды. В феврале 1945-го 222 отп получил орден Кутузова III степени. В марте такой же редкой наградой (всего 2268 офицеров за войну!) был отмечен и сам Макаров.
Финальный аккорд в Бреслау и цена спасения
Вершиной мастерства Макарова стали бои в Бреслау весной 1945-го. Его полк, переданный в 6-ю армию генерала Глуздовского, должен был помочь уничтожить 45-тысячный гарнизон города-крепости. В хаосе уличных боёв его умение организовать взаимодействие стало ключевым:
«С прибытием... сразу организовал взаимодействие... Умело расставил танки и СУ... Постоянно находясь на НП... оказывал практическое руководство... Личный состав... дрался мужественно и смело».
Бойцы знали: их командир не только грамотно поведёт в бой, но и справедливо оценит их подвиг. За бои в Бреслау по представлениям Макарова награды получили более 70 человек – почти каждый третий боец полка! Они верили: он сделает всё для их спасения.
Два дня спустя: танк потерян, экипаж жив
Эта вера оправдалась сполна. 26 апреля 1945 года, всего через два дня после съёмки «Музыкального момента», ИС-2 № 537 был подбит. Экипаж 24 часа держал оборону в подбитой машине. Это казалось чудом. И чудо произошло: хотя танк был потерян, все четверо танкистов выжили и были эвакуированы. Это был триумф их стойкости и, вероятно, грамотных действий командования по спасению.
Цена чуда: командир, гвардии лейтенант Дегтярёв, получил тяжёлое ранение. До марта 1946 года – госпитали, затем комиссован. Механик-водитель Каргаполов остался в армии, уволен в запас капитаном лишь в конце 1968 года. Судьбы Калягина и Казейкина, к сожалению, затерялись.
Сам Виктор Макаров служил до 1960 года, когда волна хрущёвского сокращения армии (1,2 млн человек!) настигла его в звании полковника.
Не один кадр: тайна второго снимка
Семья Егорова была уверена: знаменитый снимок – единственный. Но это не так. Фотокор успел сделать два кадра.
Второй, малоизвестный, запечатлел лишь троих танкистов у фисгармонии. Отсутствует механик-водитель Каргаполов – он ещё не поднялся на башню, занятый подготовкой машины к бою. На этом кадре у клавиш сидит Иван Казейкин, а Борис Калягин наблюдает за его попытками.
Этот кадр – предыстория шедевра. Он сделан до вмешательства Егорова. После подсказки фотокора за инструмент уверенно сел Калягин – и родился тот самый, узнаваемый «Музыкальный момент». Любопытно, что именно фамилию Каргаполова Егоров не записал, что позже вызвало путаницу в идентификации танкистов.
Эхо в вечность: от Бреслау до граффити
Фотография давно перешагнула рамки военной хроники. Она стала символом несломленного духа, способности найти радость среди хаоса. В наши дни «Музыкальный момент» вдохновил художников на создание монументальных граффити в Москве (ул. Нижегородская, 7) и Хабаровске (ул. Ленина, 43). Эти изображения – современный памятник тем четырём танкистам и их короткой передышке.
Воспоминания генерала-полковника Константина Крайнюкова
Капитан Егоров не написал мемуаров. Зато это сделал член Военного совета 1-го Украинского фронта генерал-полковник Константин Крайнюков. Он тоже видел сцену с фисгармонией и описал её в своих воспоминаниях как пример бодрости духа и партийно-политической работы:
«Сквозь грохот боя... мы услышали музыку... Наши солдаты вынесли фисгармонию из развалин. Рядом – танк лейтенанта Дегтярёва. Экипаж ждал задачи. Воспользовавшись паузой, башенный стрелок Б.В. Калякин (ошибка в фамилии и должности: Калягин, заряжающий) сел за инструмент, запевая "Три танкиста"... - Не совсем точная песня, – заметил механик-водитель А.И. Козейкин (ошибка: Казейкин, командир орудия). – Нас четверо. – Это поправимо! – весело ответил Калякин. – Под эту мелодию любые слова подойдут...» Затем загрохотала артиллерия, и танкисты ринулись в бой.
Несмотря на фактические неточности (спутаны фамилии и должности), версия Крайнюкова ценна другим. Она показывает, как воспринимался «Музыкальный момент» тогда, в гуще событий, высшим командованием – как символ несгибаемого оптимизма и готовности к новому бою после короткой передышки. Именно этот дух, остановленный на плёнке капитаном Егоровым, делает снимок вечным напоминанием о цене Победы и силе человеческого духа.
Статья подготовлена на основе материала обозревателя Семёна Экштута, опубликованного в журнале „Родина“
Читайте также:
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!