Страна отпраздновала 80-летие Великой Победы. К сожалению, уходят фронтовики. Но есть ещё те, кто на пороге юности работал с ними, видел отношение к жизни и людям, учился мужеству и ответственности. И, быть может, поэтому преуспел и в труде, и в жизни. Заслуженный ветеран Севмаша, Герой Социалистического Труда Валентин Алексеевич Репин в их числе. Предлагаем его воспоминания.
– Моему поколению, а я уже в 15 лет пошёл работать, очень повезло. Мы попали в руки людей, которые прошли всю Великую Отечественную войну. Эти умудрённые жизненным опытом люди здорово помогли нам в становлении.
В послевоенные годы (с 10-ти до 14-ти лет) я был в детском доме в Нёноксе – родители рано умерли, потом умерла и бабушка. У нас воспитателем работал Василий Васильевич Черняев, он пришёл в конце войны без руки. И вот мне он запомнился: такой усатый дядя, любитель природы – настоящий помор. В детском доме было большое хозяйство: коровушки и кони, и нас не только воспитывали, но и приучали к труду. Были детдомовские сенокосы за 5-6 километров от деревни. И вот Василий Васильевич нас, пацанов, к труду приучал. Молодец! Нам давали задание: в течение трёх дней мы с напарником должны приготовить на кухню дрова. Нам привозили, а мы должны их распилить, наколоть, чтобы хватило на 90 человек. А кого просить больше? Мужчина один, в основном женщины. И он учил нас – одной рукой, причём левой!
После детдома я поступил в ремесленное училище в Молотовске, и вторым фронтовиком, с которым встретился, стал мастер Николай Дмитриевич Коробов. Наша группа самая молодая, в 1949 году набрана, нас звали «пионеры». Смотрим: у него офицерский китель, без погон, наград нет. Но он нам про войну практически не рассказывал. Мы не знали, что он такой заслуженный человек. Специальность его «Слесарь-монтажник судовой», там было всё, все приёмы, которые должен знать слесарь, начиная с обработки металла: гибка, подгонка, сверловка. И он нам всё показывал личным примером!
Много лет прошло. Я ужестал немножко известным человеком. Была у нас встреча с участниками войны; смотрю – Николай Дмитриевич сидит (он 1919 года рождения), а на груди четыре ордена: два Красной Звезды и ордена Отечественной войны I и II степеней. А ещё медали советские «За освобождение Варшавы», «За победу над Германией» и две медали польские. Подчеркну: польские! Какая скромность была у этих людей! Мы ни о каких наградах не знали! И при этом он учил нас без всякого нажима. Только личный пример!
После ремесленного училища я попал на участок, на котором проработал всю трудовую жизнь – 40 лет.
В бригаде было восемь фронтовиков. Восемь! Бригадир – онежский мужичок Александр Васильевич Кожарин. Он знаменит тем, что единственный, кто был награждён здесь, а на фронте служил старшиной батареи, получил из рук маршала Жукова орден Богдана Хмельницкого. Он нам рассказывал интереснейший случай.
Это было где-то в районе Ельни, под Москвой. Начало войны. Наши отступают. Со снабжением плохо.
«Я, – говорит, – приехал на батарею на лошади, котёл стоит, и раздают черпаком кашу. Офицеры говорят: «Мы пойдём в соседнюю деревню, может, овечку добудем». Вдруг крик: «Танки справа!» Неожиданно прорвались.
Я смотрю: их штук 15! А командиров нет! Паника началась. Я одному – бац черпаком по спине! А ну, такой-сякой, к орудиям!» Концовка была такая: 8 танков подбили. Остальные отступили. Позже приезжают легковые машины, выходят большие начальники, идут на батарею, видят картину – подбитые танки. Жуков спрашивает: «Кто командовал, где командиры?!»
Я уж не знаю, что там командирам было: наказали, не наказали. Но факт тот, что Александр Васильевич получил полководческий орден! Простой старшина батареи.
Все фронтовики были с 1915 года рождения и до 1920-го, а я с 1934-го. Считайте, 20 с лишним лет разница. Я уже считал, что они очень пожилые люди. И никто из них не ругался, если что-то у меня не получается. Только личный пример! Не получилось, тут же Кожарин: «Не получается – пошли со мной!» Или кто-то другой. Эти люди наскучались по работе, работали так, как надо!
В 1953 году я ушёл в армию. А в то время, когда стали переходить на крейсеры, стало не хватать специалистов. И нам, моему году рождения, и последующему, 1935-му, дали отсрочку от армии. Повестка пришла: если не хочешь идти, начальник цеха пишет отсрочку. Я к Кожарину пришёл: так и так – отсрочка.
Я не пойду. Он мне лекцию такую прочитал! Никаких отсрочек! Иди – служи! После, как уволишься в запас, придёшь ко мне, и мы возьмём тебя обратно в бригаду. Вот как про таких людей не рассказывать?!
И отношение такое отеческое. Помню, идём с Александром Васильевичем с работы, и он без стеснения: «Так, пойдём сегодня к нам, я Марии Васильевне сказал, чтобы сварила чего-нибудь. Приведу сегодня парня».
А в то время ни душевых в цехах, ни раздевалок не было, ходили в робах. Мы жили в общежитии, в деревянном доме на Полярной, 30. Придёшь, руки немножечко тряпкой оботрёшь, робу снимаешь – бросил под кровать, утром её надеваешь. А он меня к себе домой ведёт – накормит, ну беги! Вот такое отношение!
Фронтовики потихонечку все ушли, но я уже подрос и немножечко тоже подучился. И у меня появились свои ученики, мне как-то их отношение к молодёжи передалось.
То, что получил я от ветеранов, сумел передать своим ученикам. Мне очень приятно бывает, когда встречаю на улице совершенно вроде незнакомого человека, и он чуть ли меня не обнимает: «Валентин Алексеевич!» «Кто ты такой?» «А я, когда учился во втузе на вечернем, – говорит, – у вас в бригаде работал». Приятно, что добром помнят. Я вот их, фронтовиков-наставников, тоже вспоминаю. Да так и должно быть в жизни...
Материал из газеты "Корабел"
Записала Светлана СВАТКОВСКАЯ
Фото Дмитрия Сватковского