Здесь начало приключения: Введение: Сцена 1,2
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СЕВЕР
Сцена 3. Дорога к мертвым
Герои отправляются в путь на закрытой повозке, предназначенной для перевозки заключенных, к окраине деревни Тенистый порог, что располагается на севере Нордвальда, это самая южная из трех деревень за склонами Двух гор.
В этом селении находиться таверна «Врата в туман», именно там начнутся испытания и расследование происходящих на севере Королевства событий.
Игрокам: Во время этого двухдневного путешествия вы можете говорить с кучером и сопровождающим вас тюремщиком Васѝлисом, который коротает время распитием дешевого вина. И чем дольше и дальше вы едете, тем более пьяным и откровенным становиться ваш страж. Каждый из вас может задать тюремщику и кучеру любые вопросы, но они могут рассказать лишь немногое, лишь то, что является частью их жизненного опыта. Но и эта информация не будет лишней.
***
Тордек, Нямта и Ксантор воспользовавшись моментом, когда тюремщик Василис задремал под цокот копыт и скрип повозки перешептываются между собой:
Тордек, понизив голос до едва слышного цокота:
— Ну что, раз уж судьба свела нас в этой дыре, скажу прямо: Морд страшнее ваших я не встречал… (на мгновение задумался).. хотя нет, встречал, охх…. Но сейчас не до воспоминаний. Этот советник Короля - гнида в дорогом камзоле явно что-то замышляет. На мага не похож — у магов обычно барахла больше, чем у бродячего цирка. На воина тоже не тянет — слишком уж гладок и ухожен. Но и при дворе он не просто так сидит. Если кровь и проливал, то разве что на банкетных скатертях... Ну выкладывайте, что думаете, покуда головы целы.
Нямта, задумчиво:
— По мне так Гильдон затеял переворот. Не удивлюсь, если все беды на севере — его рук дело. Может, хочет посадить на трон другого наследника… или сам мечтает корону примерить, если он бастард. Вот, кстати, что я у него в кабинете нашёл — древо северных королей. А ещё у него на столе целая книга по генеалогии валялась.
Ксантор, хмуро:
— Согласен. Но больше всего меня напрягает книга о договорах с той стороной. Слышал я про неё — ничего хорошего не сулит. Там и про сделки с дьяволами расписано, и глава интересная есть — как оживлять и подчинять личей. Один старый дру-колдун рассказывал, что лича можно воскресить когда его филоктерия уничтожена, собрав все ее останки по кускам. Хотя... Проще сразу себе яму вырыть. Договариваться с личом — всё равно что играть в арбалетную рулетку с шестью заряженными болтами. Проснёшься потом без души — не удивляйся.
Тордек криво ухмыляется:
— Ну что ж… хороши дела. (смачно выругавшись)
Тюремщик Василис вздрогнул и проснулся от громкой ругани Тордека. Хмуро, но по-доброму глянул на троих заключённых-героев и проворчал:
— Что бубните, проголодались, что ли?
Тордек, поймав момент, обратился к Василису — голосом хриплым, но с хитринкой:
— Начальник, дай тоже отхлебнуть! — и ткнул пальцем в бутыль пойла, что Василис сжимал в своей лапище.
Дварф продолжал, не унимаясь:
— Эй, дружище, ты ведь явно должен быть в другом месте, а не трястись на этой гнилой повозке. По глазам вижу — воин ты славный, о чести знаешь не понаслышке. Но вот только понять не могу — какого лешего ты тут делаешь?
Старый тюремщик Василис — лицо красное, как бычий хрен, глаза усталые, но в них всё ещё пляшет искра молодецкой удали — тяжело вздохнул. Порывшись в сундуке, он вытащил бутылку вина и ломоть сыра. Рука у него дрожит — видно, не первый раз сегодня к бутылке прикладывается — но голос звучит тепло, почти по-отечески:
— Держи, дварф! — протягивает он Тордеку бутылку и сыр. — Поправься! Тебе сейчас нужнее… Да и грех за здоровье не выпить.
Усмехнулся себе в бороду, а потом будто вспомнил что-то из прошлого — тяжело вздохнул.
— Ты спрашиваешь, что я тут делаю? Ох, тебе ли удивляться судьбе, дварф… Я ведь рыцарь был — не какой-нибудь там шалопай из-под воротни. Служил ещё деду нынешнего короля… Бьерну Объединителю! Вот это был король: одним взглядом рать строил, а словом врага давил. И Бальтазар был ничего… пока не постарел да не заболел. Как и я… Старый стал. Да и я выпить люблю — чего уж тут скрывать.
Василис хмыкнул и бросил взгляд куда-то мимо.
— А этот новый советник… мать его перемать… — тут он осёкся, будто вспомнил, где находится.
Снова посмотрел на Тордека и кивнул почти по-отечески:
— Пей да ешь, дварф. Силы тебе ещё понадобятся. Тут без них быстро либо в землю уйдёшь, либо с ума сойдёшь…
Дварф Тордек хлебнул вина, шумно выдохнул и огляделся: он, дроу и табакси Нямта сидели на одной скамье справа, а Василис — напротив, слева. Под скамьёй тюремщика стояли два сундука: один большой, запертый навесным замком, другой поменьше — открыт настежь. Внутри — бутылки с вином, несколько фляг (скорее всего, с водой), хлеб, сыр, кровяная колбаса, кухонная доска и нож. Всё как положено для человека, который не привык голодать даже в дороге.
В разговор вдруг вклинился табакси Нямта, потянувшись к запасам:
— Эй, служивый, а чё там вообще на севере творится?
— Войска туда отправляли?
Василис шумно отхлебнул из пузатой кружки, вытер усы рукавом. Глаза мутные, но внутри них пляшет хитрый огонёк — видно, не первый раз его об этом спрашивают.
— Держи, угощайся, котяра! — буркнул он и сунул Нямте кусок кровяной колбасы.
— Спрашиваешь, что происходит? А происходит там такая дрянь, что и врагу не пожелаешь. Север вымирает. Люди бегут так, что сапоги дымятся. Говорят, мертвецы по ночам гуляют, гули из-под земли лезут… Слыхал про "Легенду о Печали Земли"? Так вот, она не сказка была — самая что ни на есть правда! Теперь эта сказочка у нас под носом пляшет.
Василис тяжело вздохнул и покачал головой.
— За последние месяцы я туда-сюда на север гонял раз пять. Не от скуки, уж поверьте. Кому ещё туда ездить? Старому пьянице да тюремщику… Всё началось два месяца назад, когда наш Король занемог. Вызвал меня Дон Гильдон — советник его. Такой сухарь, что если в болоте утонет — вода испарится. Говорит: "Ты, Василис, север знаешь — сопроводишь меня в Ветреную Долину. Там трава особенная растёт, для Короля лекарство." Ну а я что? Согласился. Три дня бухал в трактире, пока Гильдон по склонам шастал — растения какие-то искал. Чего там нашёл — не знаю… Но Королю после этого правда полегчало.
Он хмыкнул и отхлебнул ещё вина.
— Только вот обратно ехали — Гильдон будто подменённый стал. Чёрный весь какой-то… Не внешне — внутри. Смотрит сквозь меня, будто я грязь под ногтями. И шепчет себе под нос всякое… Я хоть и пьяница, а дурное нутром чую.
Василис понизил голос:
— После той поездки началось самое весёлое: слухи о мёртвых поползли, люди с севера побежали. А Король опять меня зовёт: "Василис, сопроводишь нашего мага и четверых рыцарей до Тенистого Порога — пусть разберутся!" Ну я сопроводил — куда деваться? Заселил их в таверну "Врата в Туман". Хозяйка там — моя старая знакомая… Ох и женщина! Такая знойная баба…
Он мечтательно улыбнулся и тут же помрачнел:
— На следующий день маг с рыцарями походили по деревне, с людьми потолковали — и дальше на север ушли: то ли в Серебряный Лес, то ли сразу в Ветреную Долину. И вот уж пять недель ни слуху ни духу. Пропали напрочь…
Василис шумно вздохнул и махнул рукой:
— А теперь вот вас везу… Эх! Жизнь у меня весёлая — только вот радости от неё всё меньше…
Тордек, не спеша откусив от куска сыра и с трудом прожёвывая его, прищурился на Василиса:
— Что за хворь у короля такая? На Бальтазаре я никаких болячек не приметил. Лицо каменное, взгляд острый — только и видно, что суровость да усталость.
И ещё… Есть ли у него наследник, который эту золотую железку на башку напялит, если что?
Василис тяжело вздохнул, как будто ему сейчас придётся таскать на себе всю королевскую родню:
— Ох, слушай… Что за хворь — понятия не имею. Может, старость, а может, жизнь такая… Ты бы попробовал с его заботами не скиснуть!
А про наследников… Да какие к чёрту наследники! Он и женат-то никогда не был. Всё ему — война да политика. Ни минуты покоя, ни одной бабе толком глаз не построил. А родня его вся… Кто помер, кто пропал без вести. Вот тётка его, Принцесса Тендалая… Я ж её знал в молодости. Красавица была — что рассвет над озером! Только вот однажды — хоп! — и нету её. Говорили тогда: забеременела она от какого-то рыцаря, а брат её (Эрик II Томный, отец Бальтазара) — сам лично казнил. Но я-то думаю: сбежала она. Не дура была голову под топор подставлять!
Василис понизил голос и склонился ближе:
— А если и вправду она с пузом ушла… Может где и бродит сейчас “наследник” твой по свету. Хотя… Сказки всё это, братец. Народ любит языком чесать.
Тут кучер, до того молча сидевший на облучке и вроде бы вовсе не слушавший разговор, вдруг начал негромко напевать себе под нос странную песенку. Голос его был глухой, как осенняя грязь на тракте:
У короля нету жены, нет сыновей, нет дочерей,
Кто будет править, когда он умрет? Может убийца, может урод.
Может быть вор и казнокрад, может мы все отправимся в ад.
Может мы все отправимся в ад, люди такое сейчас говорят.
Люди такое сейчас говорят,
Жили как в сказке – отправимся в ад.
Люди такое сейчас говорят,
Жили как в сказке – отправимся в ад.
Дальше слова его стали совсем невнятны — то ли бормотание, то ли просто ветер заигрался в седых усах.
Василис криво усмехнулся:
— Вот видишь… Даже песни у нас нынче весёлые. Ну что, выпьем за здоровье короля? И за то, чтобы нам всем не попасть туда, куда кучер отправляет!
Дроу Ксантор всё это время сидел в тени, молча, будто его и не было вовсе. Пока остальные выясняли обстоятельства да причины предстоящего дела, он вел свою собственную битву — куда тише, но куда опаснее любой королевской интриги.
В груди у Ксантора жгло знакомое, мерзкое желание: его зависимость тянула его мигом опустошить бутыль с зельем, что он прятал за пазухой, как последний нищий свою медяшку. Только он знал, какой вой стоит у него внутри — вой, который можно заглушить одним глотком … или сотней.
Но и это ещё не всё. В голове крутились слова советника Дона Гильдона — те самые, что были нашептаны ему на ухо в полутёмной комнате дворца. Слова липкие, как паутина.
Путешествие по извилистой дороге продолжается, и солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставив лишь слабое свечение на западе. Повозка, скрипя колесами, медленно продвигается вперед, но с каждым часом становится все очевиднее, что ваш путь затягивается. Василис, все пьет и пьет. Каждые несколько миль приходится останавливаться, чтобы он мог «облегчить» свое состояние. Это задерживает вас все больше и больше. Кучер, осознавая, что до нужной таверны еще как минимум шесть часов пути, явно желает остановиться на ночь прямо здесь, на обочине дороги.
Он пытается советоваться с Василисом, но тот лишь «мычит» в ответ. Небо затягивают облака, и луна едва пробивается сквозь них, отбрасывая тусклый свет на окрестности. Вы слышите, как ветер шепчет в ветвях деревьев, окруживших дорогу, создавая атмосферу таинственности и легкой тревоги. В итоге, извозчик натягивает поводья, и повозка останавливается. Он предлагает разжечь небольшой костер у обочины, чтобы согреться и приготовить нехитрый ужин из оставшихся припасов. Василис тем временем устраивается поудобнее в повозке, явно довольный возможностью отдохнуть и засыпает крепким пьяным сном.
Ночь обещает быть долгой и полной неизвестности. Возможно, это хорошая возможность обсудить дальнейшие планы, пообщаться с кучером или просто отдохнуть перед новым днем приключений.
Игрокам: Общаясь с кучером вы вольно и невольно выясняете настроение простого люда в Королевстве:
Настроение простого люда в королевстве Нордвальд
В королевстве Нордвальд, словно в затянувшемся сумраке, простые люди живут в ожидании перемен, которые несут с собой неясность и тревогу. Годы правления мудрого короля подошли к своему закату, но у трона нет наследника, что порождает страх перед неизвестным будущим. В сердцах людей поселилась тень беспокойства: кто возьмёт в руки бразды правления, когда король отойдёт в мир иной?
Песни бардов, что некогда звучали весело и жизнерадостно, теперь приобрели меланхоличный оттенок. Они рассказывают о славных временах и великих подвигах, но в их мелодии слышится тоска по утраченному спокойствию.
Люди продолжают свои обыденные дела, но в их взглядах читается скрытая тревога. Они собираются на площадях и в тавернах, чтобы разделить общие заботы и найти утешение в обществе друг друга. Праздники и гулянья становятся отдушиной, где под звон бокалов и звуки лютни можно хоть на миг забыть о нависшей угрозе. Смех и веселье до самого утра — это не просто забава, а отчаянная попытка сохранить искру радости в душах, несмотря на мрачные предзнаменования.
И всё же, несмотря на гнетущую атмосферу неопределенности, народ Нордвальда демонстрирует удивительную стойкость. Люди знают, что времена могут измениться, и в их сердцах живёт надежда на то, что новый день принесёт с собой свет и ясность
В разговорах все герои медленно засыпают.
Сцена 4. Встреча по утру
Дроу Ксантор проснулся первым — ну а кто ещё, кроме него, будет нюхать этот сырой рассвет? Лес стоял хмурый, будто в нём всю ночь кто-то шептался о чём-то поганом. Мокрые ветки скреблись друг о друга, а туман вязал ноги, как старые долги.
Ксантор поднялся, отряхнулся, насколько ему позволяли кандалы, и уже хотел было плюнуть на всё это утро, как вдруг из-за деревьев вывалился человек. Вид у бедолаги был такой, будто его только что прогнали из кабака. Одежда потрёпанная, лицо усталое, глаза бегают.
Человек сделал шаг вперёд, тяжело дыша, и прохрипел:
— Прошу вас, добрые люди, помогите мне… Я обычный путешественник, возвращаюсь в родной дом, что в деревне Тенистый Порог. Я иду уже несколько недель из далёких южных земель. Моя мать очень стара, и я надеюсь увидеть её живой… Вижу, вы держите путь на север. Помогите мне — довезите до таверны в деревне, ибо силы мои уже на исходе…
Но Ксантор не был мальчишкой: он сразу заметил — взгляд у путника беспокойный, всё оглядывается назад, словно за ним по пятам идёт старый долг или свежая беда.
Не теряя времени, дроу начал будить остальных: тронул за плечо дварфа, пнул сапогом табакси (ну а как иначе), даже кучера разбудил — тот вскочил, будто ему за шиворот змея заползла. Только Василис, тюремщик наш доблестный, продолжал храпеть в повозке — видно, вчерашнее пойло ещё не вышло из организма.
Игрокам: Необходимо принять решение, как поступить с нежданным гостем.
***
Удивленный таким бесцеремонным отношением Нямта потягиваясь поднимается. Активно прислушивается, принюхивается и осматривает все вокруг. И своим бархатистым баритоном отвечает внезапно появившемуся гостю, демонстративно позвякивая кандалами.
- Мил человек, да я как бы и не против, ня, но как видишь себе не хозяин. - Демонстративно позвякиваю кандалами.
Одновременно наш котяра начинает медленно, как бы невзначай, двигаться в сторону повозки.
- Да ты расслабься, чего такой напряжённый, видишь, мы сейчас не опасны, мдя-у. - Снова демонстрируя цепи. - Далеко ты в одиночку забрался... Ща, старшего разбудим и порешаем всё. Эй, Василис, просыпайся у нас гости...
Мягкий голос плута чуть притупляет тревогу неожиданного гостя, но ненадолго. Путник, заметив кандалы и отсутствие оружия у героев, резко разворачивается к лесу, вскидывает лук и натягивает тетиву. Он целится туда, откуда острый кошачий слух Нямты улавливает тяжёлое, прерывистое дыхание — что-то большое и неуклюжее пробирается сквозь чащу.
Дварф Тордек, недовольно ворча и сыпля проклятиями на все живое, с трудом приходит в себя от внезапного пробуждения. Скованные руки неловко шарят по земле, пока не нащупывают самое большое обугленное полено из почти потухшего костра. С трудом поднявшись на ноги, он пристально всматривается в лицо незнакомца, наполовину скрытое капюшоном. Но всё, что он там замечает— это страх, смешанный с нервозностью.
Дроу Ксантор уже полностью отошедший от сна, явно слышит и чувствует надвигающуюся из леса опасность, ту - что притащил с собой Путник. Он осматривается вокруг в поисках того, что может сойти за оружие и замечает лежащий недалеко от костра Кухонный нож, которым прошлым вечером Кучер нарезал хлеб и кровяную колбасу.
Путник озлобленно выкрикивает:
— Скорее будите своего старшего! Нам нужно убираться отсюда как можно быстрее… он нас всех порвёт!
В этот момент из повозки доносится звон бутылок и отборная ругань Василиса:
— Да вы там что разорались, мать вашу?! Что происходит?! (маты)
Грохот сменяется жадными глотками и довольным возгласом:
— Ааах… хорошо пошла!
***
Внезапно, из густой чащи, с треском ломая мелкие деревья и кустарники, появляется огромное существо. Его шаги тяжелы и неуклюжи, а каждый вдох сопровождается глухим хрипом, словно звук далекого грома.
Перед отрядом предстает бледный кладбищенский тролль. Его кожа покрыта толстым слоем мха и лишайника, свидетельствующими о долгих годах сна под покровом леса. Его глаза, холодные и бесстрастные, мерцают зелеными отблесками. Тролль останавливается, явно опасаясь выходить из тени леса под лучи восходящего солнца. Он пристально изучает собравшихся на обочине.
Тролль замечает Дроу. В его взгляде читается смесь удивления и настороженности. Он осторожно продвигается чуть ближе, и его голос, низкий и гулкий, раздаётся, как будто через рупор:
- Что ты делаешь с ними? Ты же из наших, из подземных... Отдай мне этого путника, и я вас не трону."
В это время из повозки с грохотом, чуть ли не вылетает, огромный сундук, разбивается о землю и из него вываливается арсенал — топор, щит, шпага и короткий меч цвета ночи. За ними следом катится кузнечный молот и зубило — всё это с таким звоном, что даже тролль вздрагивает.
Вслед за сундуком из телеги выпадает Василис — шлем на бекрень, глаза мутные, дыхание тяжелое (не от страха — от вчерашнего). Меч что в руке чуть заржавел, но сам Василис бодр — ну как бодр… Шатается так, что кажется: сейчас или тролля зарубит, или сам на меч напорется.
— Чёрт бы тебя побрал! — орёт Василис кучеру — Хватай молоток и зубило! Освобождай их к лешему! Пока нас всех не сожрали!
В воздухе запахло сталью, страхом и крепким словцом. Вот оно — утро героев: солнце только-только поднимается, а кто-то уже орёт, кто-то трясется за жизнь, а кто-то спросонья ищет свои сапоги.
Игрокам: Ваши действия (Комментарий - Действие героев № 5)
Сцена 5. Ситуация с могильным троллем
Нямта, шустрый как голодный хорёк на базаре, первым оказывается возле кучера. Пара ловких движений — и кандалы слетают с бедолаги, как иллюзии неумелого мага. Не успевает тролль и глазом моргнуть, как табакси уже сжимает в лапах свою шпагу, сверкая глазами, будто только что увидел на прилавке свежую селёдку.
Тролль же стоит, как пень: переводит взгляд то на Путника с натянутым луком, то на Ксантора. Видно, ждёт, что ответит ему Ксантор.
Ксантор не торопится — осматривает тролля внимательно. Медленно подходит к кучеру, а тот уже вовсю освобождает дварфа. Дроу ворчит сквозь зубы:
— Может, ну его этого Путника? Знаем мы его пять минут, а проблем уже — как у старого мельника долгов. Василис, стой! Отдадим его троллю — и дело с концом!
Василис уже не слышит ничего — глаза налились кровью и хмелем, а разум покинул тело ещё на третьей чарке.
Но Путник не дурак: натягивает лук до скрипа и пускает стрелу прямиком в лоб троллю. Та входит по самую оперёнку, да только чудище лишь злее становится.
Путник поворачивается к Ксантору:
— Эй, вы что, совсем с ума сошли?! Я же свой! Я служил Королевству на юге! А теперь вы меня этой твари скормить хотите? Да вы шутите, что ли?! Слушайте, у меня есть деньги. Серьёзно, не вру! В Тенистом Пороге заныкано золото и пара зелий — всё ваше будет, только помогите мне выбраться добраться туда живым! Неужели так просто меня сдать хотите? Ну, подумайте головой, зачем?!
Василис бросается на тролля с криком и швыряет в морду чудищу недопитую бутылку вина! Какого-то урона он ей конечно не наносит, но чудище на секунду получает состояние "ослепленный"! Ржавый меч тюремщика визжит и рассекает шкуру тролля.
Но чудище, хоть и раненое и на миг ослепшее, не лыком шито. Ох, не зря у него лапа размером с половину Василиса! Наугад машет когтистой пятернёй — и попадает! Наш герой летит кубарем назад, собирая по дороге все кости, что у него есть. В глазах звёзды, в ушах звон — но жив.
И тут Тордек, разъярённый дварф, с воплем "За Холмагоров!" кидается в бой. Топор его поёт свою песню — острие скользит по толстой коже тролля, оставляя кровавую борозду.
Нямта не теряет времени: быстрый, как мысль, подкрадывается сбоку и вонзает шпагу аккурат в бочину тролля. Тот вопит так, что уши закладывает, а котяра уже отскакивает прочь — довольный собой, как кот после удачной кражи сосиски.
Наконец Ксантор последним сбрасывает оковы. Почувствовав свободу и холод любимого клинка в ладони, он будто вновь родился на свет — только злее и опаснее. Суровым голосом он бросает:
— Ну что ж, приятель… Прости уж, но придётся тебе огребать по полной программе!
Он кивает Нямте и Тордеку:
— Разбегайся кто может! Сейчас будет жарко!
С пальцев Ксантора срывается алый сгусток пламени превращаясь в огненный шар. Он проносится по воздуху с воем и впечатывается прямиком в морду тролля. Вспышка — аж у всех волосы дыбом встали! Вокруг запах палёной плоти.
Тролль визжит нечеловеческим голосом:
— Дурак ты, дроу! Хозяин вас всех на куски порежет! Лучше бы вы отдали мне этого Путника! Теперь вам всем крышка! Всем конец!
С этими словами дымящийся тролль скрывается в чаще леса, оставляя за собой след из крови, вони и разбитых надежд.
*примечание : Троллю, в общем, нанесено 50 единиц урона!!!
Продолжение