Merhaba, друзья! В прошлой главе мы вместе с нашими героями ворвались в самое сердце тьмы и выжгли его огнем. Битва выиграна. Логово зла уничтожено.
Но победа не всегда приносит радость. Иногда она оставляет после себя лишь пепел, скорбь и страшные вопросы. Сегодня мы увидим, что осталось от воинов Османа после того, как они заглянули в преисподнюю.
Это будет глава о последствиях, о шрамах, которые не залечить, и о новой, еще более зловещей тени, что нависла над нашими героями.
Рассвет на пепелище
Рассвет над руинами монастыря был серым и безрадостным.
Тяжелый, едкий дым все еще висел в воздухе, смешиваясь с утренним туманом. От главного храма осталось лишь почерневшее, дымящееся крошево камней. Воины Кайы, их лица, покрытые сажей и копотью, молча бродили по пепелищу.
Не было ни победных кличей, ни смеха, ни песен. На их лицах застыло одно и то же выражение – тяжелая, мрачная усталость. Они победили, да. Но то, что они увидели в этих стенах, навсегда отравило сладость победы. Они заглянули в бездну, и бездна оставила на их душах свой ледяной след.
Осман стоял один на краю утеса, глядя на дымящиеся руины. Он чувствовал не триумф, а опустошение. Он выполнил свою клятву, принес возмездие. Но цена этого возмездия была страшной – не в воинах, которых он потерял, а в той невинности, которую потеряли те, кто выжил.
Глаза спасенных
Самым тяжелым было видеть спасенных.
Их вывели из подземелий, накормили, напоили. Но их глаза… их глаза были пустыми. Взрослые мужчины плакали, не стыдясь своих слез. Женщины сидели, обняв колени, и раскачивались из стороны в сторону, что-то беззвучно шепча.
Дети не плакали. Они молчали. И это молчание было страшнее любого крика.
Аксунгар нашел ту самую девочку, которую первой увидел в камере. Она сидела в стороне ото всех, сжимая в руках деревянную лошадку, которую он ей вернул, предварительно стерев с нее кровь. Он подошел и молча сел рядом на камень.
Он не говорил ни слова. Он просто сидел рядом, большой, сильный, покрытый шрамами воин, и был ее безмолвным защитником. Прошло много времени. Наконец, она робко подняла на него свои огромные, полные ужаса глаза. Затем ее крошечная ручка потянулась и коснулась его большой, мозолистой руки.
В этом простом прикосновении было больше смысла, чем во всех словах на свете. Это была первая, крошечная искра доверия к миру, который ее предал. И для Аксунгара эта искра была дороже всех побед.
Новое имя для древнего зла
Осман собрал своих беев на короткий совет прямо в полевом лагере.
– Что это было за место? – спросил он, обращаясь к Акче Кодже. – Жрец перед смертью кричал о какой-то "Руке", которой служит даже Филарет.
Старый Акче Коджа, хранитель знаний племени, нахмурился.
– Я слышал о таких культах, бейим. Это древнее зло, что гнездится на этой земле задолго до прихода и византийцев, и нас. Они не служат ни Христу, ни Аллаху. Они поклоняются самой Власти. Власти, рожденной из страха, боли и унижения.
Он помолчал, подбирая слова.
– Они верят, что, принося в жертву чужую волю и жизнь, они забирают себе их силу. Они как пауки, плетущие свою сеть по всей Анатолии. У них нет имени, но в старых легендах их иногда называют "Длань Хаоса" или просто "Рука".
– Значит, Филарет… – начал Тургут.
– Филарет и его "Братство Орла", скорее всего, лишь военный кулак этой "Руки", – закончил Акче Коджа. – Ее видимая, силовая часть. А кто дергает за ниточки, кто является головой этого спрута – неведомо никому.
Осман понял. Они сражались не с мятежным генералом. Они бросили вызов вековой, тайной организации, раковой опухоли, пустившей метастазы по всей стране.
Возвращение и безмолвный вопрос
Обратный путь в Биледжик был медленным и тяжелым. Колонна воинов теперь сопровождала длинную вереницу спасенных людей, многие из которых были слишком слабы, чтобы идти самостоятельно.
Осман ехал во главе, и его мысли были тяжелее свинца. Он выполнил условие шейха. Он одержал сокрушительную победу, сломал хребет вражескому логову. Но принесло ли это безопасность его будущему дому, его будущей жене?
Нет. Наоборот. Он лишь разворошил осиное гнездо, узнав о существовании еще более страшного и тайного врага.
Когда их отряд показался в виду стен Биледжика, на самой высокой башне он увидел одинокую женскую фигуру.
Это была Бала-хатун.
Она смотрела, как приближается их войско. Она видела мрачные, окаменевшие лица воинов. Она видела изможденных, сломленных людей, которых они вели с собой. Она не видела ликования победителей. Она видела людей, вернувшихся из ада.
Она не махала им рукой. Она не улыбалась. Она просто стояла и смотрела, и в ее прекрасных, мудрых глазах читался лишь один безмолвный, полный сострадания и тревоги вопрос: «Что же вы там увидели, воины?»
Победа одержана, но радости она не принесла. Лишь новые, еще более страшные вопросы. Что это за таинственная "Рука"? Насколько глубоко ее влияние? И как теперь Осману строить свое государство, зная, что его враг – не просто человек, а древнее, многоликое зло?
Наши герои вернулись в Биледжик, но они уже никогда не будут прежними. Им предстоит залечивать не только телесные, но и душевные раны. И именно здесь, в тишине мирной жизни, начнется новый, еще более сложный этап их борьбы.
Как они справятся с этим? Узнаем в 18-й части.