Глава 1. Появление
Дождь барабанил по окнам старой сталинки с той настойчивостью, что свойственна только октябрьским ливням. Маргарита Сергеевна поправила плед на коленях и отложила недочитанный детектив — концовка была предсказуема, как всегда. В пятьдесят семь лет она научилась видеть развязку уже на третьей странице.
Скребущий звук у двери заставил её вздрогнуть. В доме она жила одна, после развода прошло уже три года, и непрошеных гостей не ждала. Особенно в такую погоду.
За дверью сидела кошка.
Маргарита не любила животных — слишком много хлопот, шерсть везде, да и к чему ей это в её возрасте? Но кошка смотрела на неё такими глазами... Зелёными, почти изумрудными, с золотистыми искорками. И в этом взгляде было что-то знакомое, что-то, от чего защемило в груди.
— Ну что же ты, мокрая совсем, — пробормотала Маргарита, впуская животное в прихожую.
Кошка была удивительно красивой — дымчато-серая, с белой грудкой и лапками, как будто надела элегантные перчатки. Она не металась по квартире, не обнюхивала углы. Просто прошла в гостиную и улеглась на коврике у дивана, словно всегда здесь жила.
— Хозяева у тебя есть? — спросила Маргарита, присаживаясь рядом.
Кошка мурлыкнула и потёрлась о её руку. На шее не было ошейника, а её состояние говорило о том, что она давно бродяжничает. И всё же в ней чувствовалась какая-то аристократичность, благородство.
Той ночью Маргарита проснулась от странного ощущения. Кто-то смотрел на неё. В полумраке спальни она различила силуэт кошки, сидевшей на подоконнике. Лунный свет падал на её мордочку, и глаза светились, как два зелёных фонарика.
— Ты что, не спишь? — прошептала Маргарита.
Кошка спрыгнула с подоконника и подошла к кровати. Её поведение было странным — она не ложилась, а сидела, глядя в окно, словно что-то высматривала в ночной тьме.
Глава 2. Первые знаки
Утром кошка исчезла. Маргарита обошла всю квартиру, заглянула под кровати, в шкафы, на балкон. Нигде. Балконная дверь была закрыта, входная тоже. Как она ушла?
— Может, мне приснилось? — пробормотала Маргарита, наливая себе кофе.
Но на коврике у дивана остались серые шерстинки, а в мисочке, которую она поставила вчера, не хватало молока.
На работе — Маргарита преподавала историю в местной школе — день прошёл как обычно. Но к вечеру она поймала себя на том, что думает о кошке. Странно, она никогда не привязывалась к животным.
Дома её ждал сюрприз. Кошка сидела у двери, словно никуда не уходила. На этот раз она была сухой, ухоженной, и в зубах держала что-то блестящее.
— Что это у тебя? — Маргарита наклонилась.
Кошка выпустила из пасти небольшой серебряный кулон на тонкой цепочке. Сердце Маргариты пропустило удар. Это было её украшение, потерянное много лет назад. Она искала его везде, переворошила всю квартиру, даже подавала объявление в газету.
— Где ты это нашла? — прошептала она, поднимая кулон.
Кошка мяукнула и направилась к двери. Остановилась, обернулась, снова мяукнула. Приглашение было очевидным.
— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — Маргарита покачала головой. — Это глупо. Ты же кошка.
Но животное не отставало. Оно тёрлось о её ноги, мурлыкало, снова шло к двери. В конце концов Маргарита сдалась, накинула плащ и вышла на улицу.
Кошка повела её через дворы, по знакомым с детства тропинкам. Маргарита удивлялась — как это животное знает дорогу лучше её? Они остановились у старого дома на улице Садовой, где Маргарита жила в юности, снимая комнату у пожилой хозяйки.
— Здесь я потеряла кулон, — прошептала она. — Но это было тридцать лет назад. Дом снесли, построили новый...
Кошка села и смотрела на неё теми же зелёными глазами. В них мелькнуло что-то, от чего Маргарите стало не по себе. Словно кошка всё понимала. Словно она знала гораздо больше, чем должно знать обычное животное.
Глава 3. Голоса прошлого
Следующие дни кошка появлялась и исчезала, словно призрак. Иногда Маргарита находила её спящей на кресле, иногда — сидящей у окна с тем же настороженным видом. А иногда её не было вовсе, и квартира казалась пустой и холодной.
Но самое странное начались сны.
Маргарита видела себя в других местах, в другое время. Она шла по мощёным улочкам города, которого не существовало, в платье, которого у неё никогда не было. Рядом с ней бежала та же кошка — дымчато-серая, с белыми лапками.
Во сне она знала кошачье имя — Дымка. И знала, что они идут домой, в небольшую избушку на окраине, где их ждёт старая женщина с добрыми глазами.
— Бабушка? — звала она во сне, но старая женщина лишь улыбалась и качала головой.
— Не бабушка, дорогая. Не бабушка.
Просыпаясь, Маргарита чувствовала странную тоску, словно потеряла что-то очень важное. А кошка сидела рядом с кроватью и смотрела на неё с пониманием.
В один из вечеров кошка снова повела её по городу. На этот раз дорога была длиннее, запутаннее. Они прошли через старую часть города, мимо церкви Покрова, свернули в переулки, которые Маргарита знала плохо.
Остановились у старого кладбища.
— Ты что, с ума сошла? — пробормотала Маргарита. — Я туда не пойду, тем более вечером.
Но кошка настаивала. Она мяукала, тёрлась о калитку, снова звала. И в её голосе слышалась такая тоска, что сердце Маргариты сжалось.
Кладбище оказалось старым, заброшенным. Многие памятники покосились, некоторые могилы заросли бурьяном. Кошка вела её между рядами, уверенно, словно знала дорогу наизусть.
Она остановилась у небольшого надгробия в дальнем углу. Камень почернел от времени, надпись почти стёрлась. Маргарита наклонилась, пытаясь разобрать буквы.
"Анна Павловна Соловьёва. 1890-1967. Любимая учительница."
— Соловьёва... — прошептала Маргарита.
Это была её девичья фамилия, фамилия отца. Но родственников с таким именем она не знала. Отец рано умер, о его семье почти ничего не рассказывал.
Кошка легла на могилу и закрыла глаза. А Маргарите вдруг показалось, что она слышит голос — тихий, старческий, но очень родной:
"Наконец-то ты пришла, внученька."
Глава 4. Нити памяти
Маргарита провела бессонную ночь, ворочаясь в постели и пытаясь вспомнить что-нибудь об Анне Павловне Соловьёвой. Кошка лежала рядом, изредка мурлыкая, словно успокаивала её.
Утром она позвонила тёте Клавдии — единственной живой родственнице отца.
— Анна Павловна? — переспросила старая женщина. — Господи, я о ней сто лет не думала. Это же тётка твоего отца была, его тёткина сестра. Учительницей работала, детей у неё не было. Жила одна, с кошкой какой-то.
— С кошкой?
— Ага. Всё говорила, что кошка её — особенная. Что душа в ней человеческая живёт. Люди её за это чудачкой считали.
Маргарита почувствовала, как волосы встают дыбом.
— А что с ней стало?
— Умерла давно, ещё когда ты маленькая была. А кошка её пропала в тот же день. Говорили, что прямо на похоронах исчезла.
Повесив трубку, Маргарита посмотрела на кошку. Та сидела у окна и смотрела на неё. В зелёных глазах мелькнуло что-то такое, от чего по спине побежали мурашки.
— Это невозможно, — прошептала Маргарита. — Ты не можешь быть той же кошкой. Это было пятьдесят лет назад.
Кошка мяукнула и подошла к ней. Легла рядом, положила лапу на её руку. И Маргарите вдруг вспомнилось...
Она была маленькой, лет пяти или шести. Отец привёз её к какой-то старой тётке в гости. В доме пахло пирогами и лавандой, а на подоконнике сидела красивая кошка с зелёными глазами.
"Это Дымка, — говорила старая женщина. — Она особенная. Она помнит то, что другие забывают."
А потом был чай с вареньем, сказки про волшебных кошек и обещание: "Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, Дымка тебя найдёт."
Маргарита тогда не поверила. Она была практичным ребёнком, не верила в сказки. А потом отец умер, детство кончилось, и она забыла о старой тётке и её кошке.
Но Дымка не забыла.
Глава 5. Второе путешествие
На следующий день кошка снова пропала. Маргарита искала её по всей квартире, но безуспешно. К вечеру она уже начала волноваться — а что если она была права, и это действительно та самая Дымка? Что если она снова исчезнет навсегда?
Но в десять вечера раздался скреб у двери. Дымка сидела на пороге, и в зубах у неё была фотография.
Маргарита взяла снимок дрожащими руками. Чёрно-белое фото, потрескавшееся от времени. На нём была она сама — но не такая, какой помнила себя. Волосы убраны в высокую причёску, платье с корсетом, всё лицо какое-то иное...
— Это не я, — прошептала она.
Но сердце билось так, словно узнало что-то важное.
Дымка мяукнула и снова направилась к двери. На этот раз путь лежал в другую часть города, к музею краеведения. Маргарита удивилась — зачем кошке понадобился музей?
Но у входа Дымка остановилась и стала царапать дверь. Музей был закрыт, но кошка настаивала. Она мяукала, металась, явно пытаясь что-то объяснить.
— Завтра, — сказала Маргарита. — Завтра мы сюда вернёмся.
Дымка успокоилась, но всю дорогу домой оглядывалась на музей.
Наутро Маргарита была у музея к самому открытию. Дымка шла рядом, и никто не обращал внимания на то, что в музей заходит кошка. Словно её не видели.
В зале, посвящённом истории города девятнадцатого века, Дымка остановилась у стенда с фотографиями. Маргарита подошла ближе и ахнула.
На одной из фотографий была изображена группа учителей местной гимназии. Год — 1889. И среди них — женщина, удивительно похожая на Маргариту. Та же форма лица, те же глаза, даже улыбка такая же.
Подпись гласила: "Екатерина Павловна Соловьёва, преподаватель словесности."
— Соловьёва... — прошептала Маргарита. — Но это же фамилия нашей семьи...
Рядом с женщиной на фотографии сидела кошка. Дымчато-серая, с белыми лапками.
Дымка мяукнула и потёрлась о ноги Маргариты. А та стояла, не в силах отвести глаз от фотографии. Женщина на снимке улыбалась, и в её глазах была та же доброта, что Маргарита помнила в глазах тёти Анны.
"Семейное сходство", — попыталась объяснить себе Маргарита. Но в глубине души она знала, что дело не в сходстве.
Глава 6. Правда
Вечером того же дня Маргарита сидела в библиотеке, изучая архивные документы. Дымка лежала рядом на стуле, и библиотекарь почему-то не делала им замечания.
В метрических книгах девятнадцатого века она нашла запись о рождении Екатерины Павловны Соловьёвой. 1868 год. А потом — запись о её смерти. 1889 год. Двадцать один год от роду. Причина смерти — скоротечная чахотка.
"Не успела выйти замуж, — написано было на полях чьим-то карандашом. — Детей не оставила."
Но это было не так. Маргарита чувствовала это каждой клеточкой тела. Екатерина оставила что-то очень важное. Что-то, что передавалось через поколения, через столетия.
— Ты знаешь, правда? — спросила она у Дымки.
Кошка открыла глаза и посмотрела на неё. В зелёных глазах плескалась мудрость веков.
Дома Маргарита легла спать, но сон не шёл. Она лежала и думала о странных совпадениях, о фотографиях, о кошке, которая не могла быть обычной кошкой.
А потом сон всё-таки пришёл. И в нём Маргарита была Екатериной.
Она стояла в классе гимназии, объясняла девочкам правила грамматики. На подоконнике сидела Дымка и мурлыкала. А потом начался кашель — сначала лёгкий, потом всё сильнее...
"Я не хочу умирать, — думала Екатерина в том сне. — У меня столько планов, столько недочитанных книг, ненаписанных писем..."
И тогда Дымка подошла к ней, потёрлась о руку, и Екатерина вдруг поняла: смерть — это не конец. Это просто переход. А любовь, память, всё важное — остаётся. Переходит в других людей, в других жизнях.
"Ты будешь ждать меня?" — спросила Екатерина.
Дымка мурлыкнула. Конечно, будет ждать.
Глава 7. Третье место
Проснувшись, Маргарита обнаружила, что плачет. Но это были не слёзы печали, а слёзы узнавания. Всё встало на свои места.
Дымка сидела рядом и смотрела на неё с пониманием.
— Сколько нас было? — спросила Маргарита. — Сколько жизней ты охраняла?
Кошка не ответила, но в её глазах мелькнула бесконечность.
В тот день Дымка повела её в третье место. На этот раз дорога лежала за город, к старой деревне, которая теперь стала дачным посёлком. Они ехали на автобусе, и Дымка спокойно сидела на коленях у Маргариты, словно всегда так путешествовала.
Деревня встретила их тишиной и запахом яблок. Дымка провела Маргариту к старому дому на окраине — тому самому, который она видела во сне. Дом был заброшен, окна заколочены, но сад ещё помнил заботливые руки хозяйки.
— Здесь жила Анна Павловна, — поняла Маргарита.
Дымка мяукнула и направилась к яблоне в глубине сада. У её корней был небольшой холмик, обложенный камнями. Могилка. Но не человеческая — слишком маленькая.
На камне кто-то нацарапал: "Дымка-1. 1950-1967."
Маргарита присела рядом с могилкой. Сердце билось так сильно, что, казалось, его слышно на всю деревню.
— Значит, ты действительно умирала, — прошептала она. — И возрождалась снова.
Дымка легла рядом с могилкой и закрыла глаза. А Маргарите почудился тихий голос Анны Павловны:
"Она хранитель нашего рода, внученька. Пока жива память, пока есть любовь — она будет возвращаться. Будет искать нас в новых жизнях, помогать вспомнить, что важно."
— А что важно? — спросила Маргарита вслух.
"То, что мы не одни. То, что любовь сильнее смерти. То, что каждая жизнь — это продолжение предыдущей, новый шанс исправить ошибки, довершить начатое."
Глава 8. Новое понимание
Вернувшись домой, Маргарита чувствовала себя другим человеком. Словно пелена спала с глаз, словно она всю жизнь была близорукой, а теперь надела очки.
Дымка ходила по квартире, обнюхивала углы, мурлыкала. Впервые за все эти дни она выглядела спокойной, удовлетворённой.
— Ты выполнила свою задачу? — спросила Маргарита.
Кошка подошла к ней, встала на задние лапы, потянулась к лицу. Маргарита наклонилась, и Дымка коснулась её щеки холодным носом. Прощание.
— Ты уходишь?
Дымка мяукнула. Не уходит. Просто её работа здесь закончена. Теперь Маргарита знает, кто она, откуда пришла, зачем живёт.
Той ночью Маргарита долго не спала. Она думала о Екатерине, которая не успела выйти замуж и родить детей, но оставила в мире любовь к учительству. Об Анне Павловне, которая всю жизнь посвятила чужим детям, заменяя им матерей и бабушек. О себе самой — тоже учителе, тоже одинокой, но не одиноко проживающей жизнь.
Она поняла, что все её разочарования, вся боль от развода, все страхи старости — всё это было неважно. Важно было то, что она продолжает дело, начатое больше века назад. Важно, что через неё проходят сотни детских душ, что кому-то она даёт знания, кому-то — просто тепло и понимание.
— Спасибо, — прошептала она в темноту.
Дымка мурлыкнула откуда-то из угла комнаты.
Прошло полгода. Дымка осталась жить у Маргариты, но изменилась. Она стала обычной домашней кошкой — игривой, ласковой, требующей внимания. Исчезла та странная мудрость в глазах, то понимание, которое пугало и завораживало одновременно.
Маргарита не огорчалась. Она знала, что Дымка сделала своё дело. Теперь можно просто жить, радоваться каждому дню, каждому уроку, каждой детской улыбке.
Иногда, по вечерам, когда Дымка сидела на подоконнике и смотрела в окно, в её глазах на мгновение вспыхивало что-то знакомое. И тогда Маргарита понимала — хранитель только дремлет. Но если понадобится, если где-то в мире заблудится ещё одна душа из их рода, Дымка снова станет проводником.
А пока что она была просто кошкой. Просто спутником. Просто частичкой тепла в доме, где больше не было одиночества.
В один из весенних дней к Маргарите подошла её ученица — Настя Соловьёва, тихая девочка из неполной семьи.
— Маргарита Сергеевна, а вы верите в переселение душ? — спросила она неожиданно.
Маргарита посмотрела в её глаза — серые, с золотистыми искорками — и улыбнулась.
— А ты как думаешь, Настенька?
— Я думаю, что некоторые души очень важные. И они не могут просто так исчезнуть. Они находят способ вернуться, чтобы помочь тем, кто в них нуждается.
Маргарита кивнула. Девочка была права. И, возможно, не случайно она носила фамилию Соловьёва.
Может быть, Дымке предстоит новая работа. Может быть, круг замыкается, и всё начинается сначала.
А может быть, некоторые истории не имеют конца. Они просто продолжаются, перетекая из жизни в жизнь, из сердца в сердце, охраняемые верными спутниками, которые помнят то, что мы забываем.
Дымка мурлыкнула, свернувшись клубочком на подоконнике. Весеннее солнце играло в её серой шерсти, и казалось, что она улыбается.