— Баб Нат, а где мои носки? — крикнул из спальни Виктор.
— В комоде, на втором ящике справа! — автоматически отозвалась она, продолжая смотреть на себя.
Тридцать пять лет замужества. Двое детей, которые давно выросли и разлетелись по своим гнёздам. Трое внуков, которых она обожает, но видит только по выходным. И между этими выходными — бесконечная череда одинаковых дней: завтрак, работа в библиотеке, магазин, ужин, телевизор, сон.
— Наташ, а где моя синяя рубашка? — снова донеслось из спальни.
— Висит в шкафу, — вздохнула она. — Слева, где всегда.
Вчера подруга Лена показывала фотографии из санатория в Ессентуках. Сияющая, помолодевшая, с какой-то особенной лёгкостью в глазах. "Представляешь, Натка, я там почувствовала себя снова женщиной! Процедуры, массажи, даже мужчины на меня оглядывались!" — смеялась она.
Наташа тогда отмахнулась: "Ну да, хорошо тебе, пенсионерке. А у меня муж работает, внуки..."
А потом всю ночь не спала. Думала о том, что она тоже хочет почувствовать себя женщиной. Не только бабушкой Натой, не только тётей Наташей из библиотеки, не только хозяйкой, которая помнит, где лежат носки мужа.
Утром, когда Виктор ушёл на работу, она включила компьютер. Полчаса изучала сайт санатория. Потом ещё час читала отзывы о косметологических процедурах. И вдруг... нажала "Оплатить".
Рука дрожала, когда она вводила номер карты. Триста тысяч рублей — путёвка на две недели плюс комплекс омолаживающих процедур. Вся их отложенная на отпуск сумма.
— Что я делаю... — прошептала она, но уже было поздно.
Квитанция пришла на электронную почту мгновенно. Наташа распечатала её и сунула в сумочку. Потом весь день ходила как в тумане, то радуясь, то ужасаясь своему поступку.
А вечером Виктор полез в её сумку за телефоном и наткнулся на злополучную бумажку.
— Что это такое?! — его голос прозвучал так, словно он обнаружил там наркотики.
Наташа застыла с половником супа в руке.
— Это... — она попыталась найти слова, но горло словно сдавило.
— Триста тысяч?! ТРИСТА ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ?! — Виктор размахивал квитанцией, как красной тряпкой. — Ты меня с ума сведёшь, Наташа! На что ты их потратила?!
— Витя, я могу объяснить...
— Объяснить?! — он швырнул бумагу на кухонный стол. — Ты спустила все наши накопления и хочешь объяснить?!
Наташа поставила половник обратно в кастрюлю. Руки тряслись.
— Витя, прости, я не хотела тебя расстраивать...
— Не хотела расстраивать?! — он ходил по кухне, как загнанный зверь. — Мы с тобой копили эти деньги два года! На отпуск! На внуков! А ты на какую-то ерунду спустила!
— Это не ерунда, — тихо сказала Наташа. — Это санаторий. И процедуры. Я хочу привести себя в порядок.
— В какой ещё порядок? — Виктор остановился и уставился на неё. — Тебе что, пятнадцать лет? Зачем тебе эти дурацкие уколы красоты?
— Мне пятьдесят восемь, — Наташа почувствовала, как внутри что-то сжимается. — И я хочу выглядеть лучше. Хочу чувствовать себя женщиной.
— А я что, по-твоему, не мужчина? — обиделся Виктор. — Мне что, не нравишься? Тридцать пять лет прожили, детей вырастили, а тебе вдруг захотелось красавицей стать?
— Не захотелось. Всегда хотелось, — выдохнула Наташа. — Просто я раньше думала только о других. О тебе, о детях, о внуках. А теперь подумала о себе. Один раз.
Витя махнул рукой:
— Эгоистка. Чистая эгоистка. Семье ничего не оставила, всё на себя потратила.
— А что я для семьи не делала? — голос Наташи дрожал. — Тридцать пять лет стирала, готовила, убирала. Детей воспитывала, когда ты пропадал на работе. Внуков нянчу каждые выходные. А одна поездка в санаторий делает меня эгоисткой?
— Поездка за наши общие деньги! — рявкнул Виктор. — Которые мы копили на общие нужды!
— А мои нужды не общие? — Наташа почувствовала, как внутри неё что-то ломается. — Я что, не член этой семьи?
— Не передёргивай! — Витя сел за стол и схватился за голову. — Господи, Наташа, ну как ты могла? Мы же планировали в Крым поехать летом. Или внукам на учёбу помочь. А ты на какие-то глупости...
— Глупости? — Наташа села напротив него. — Витя, когда ты последний раз смотрел на меня? Не просто смотрел — а видел? Когда говорил, что я красивая?
— Да при чём тут это? — он отмахнулся. — Мы же не мальчик с девочкой. Взрослые люди.
— Взрослые, — повторила Наташа. — Значит, можно забыть, что мы мужчина и женщина? Можно превратиться в соседей по квартире, которые делят счета за коммуналку?
Следующие три дня они почти не разговаривали. Виктор демонстративно проверял все счета, пересчитывал оставшиеся деньги, вздыхал и качал головой. Наташа готовила, убирала, ходила на работу — всё как обычно, только внутри у неё поселилась тяжёлая обида.
В пятницу вечером он не выдержал:
— Ну и как теперь жить будем? На что отпуск покупать? На что Мишке на учёбу давать?
— Мишка учится на бюджете, — устало ответила Наташа. — А отпуск... поедем на дачу. Не впервые.
— На дачу, — Витя усмехнулся горько. — Замечательно. А твоей красоты хватит на всю жизнь?
Наташа отложила вязание и посмотрела на мужа:
— А твоей жадности хватит?
— Я не жадный! — вспыхнул он. — Я ответственный! Я думаю о будущем!
— О каком будущем, Витя? — Наташа встала. — Дети выросли. Внуки почти взрослые. Мы с тобой доживаем. И что дальше? Будем копить деньги до самой смерти?
— Будем жить разумно, — упрямо сказал Виктор. — А не тратить последнее на прихоти.
— Последнее? — Наташа рассмеялась, но смех получился злой. — У нас квартира есть, дача есть, пенсии будут. Какое последнее?
— А если что случится? Болезнь, например?
— Вот именно, — Наташа взяла сумочку. — А если завтра я умру? Зачем мне тогда были эти тридцать пять лет самоотречения?
— Куда ты?
— К Лене. Подумать хочу.
И ушла, оставив Виктора одного с его калькулятором и квитанциями.
У Лены в уютной кухоньке пахло корицей и свежим хлебом. Подруга молча поставила перед Наташей чай с мёдом и села рядом.
— Рассказывай, — сказала просто.
И Наташа рассказала. Про квитанцию, про скандал, про то, как тридцать пять лет она была только женой, мамой, бабушкой — кем угодно, только не собой.
— А знаешь, что самое страшное? — Наташа обхватила кружку руками. — Я начала сомневаться. Думаю: а может, он прав? Может, я действительно эгоистка?
— Наталья Васильевна, — Лена посмотрела на неё серьёзно. — А скажи мне: когда ты последний раз покупала себе что-то дорогое? Не детям, не внукам, не мужу. Себе.
Наташа задумалась. Потом ещё раз. Потом покачала головой:
— Не помню. Туфли, может, года три назад. И то потому что старые развалились.
— А Витя? Он себе что-нибудь покупает?
— Ну... рыболовные снасти. Инструменты для дачи. В прошлом году бензопилу купил за пятьдесят тысяч.
— И ты возмущалась?
— Да нет, конечно. Ему же для дела нужно.
— А тебе для дела не нужно? — Лена наклонилась к ней. — Для дела — быть женщиной, а не обслуживающим персоналом.
— Но триста тысяч... — начала Наташа.
— А сколько ты за тридцать пять лет сэкономила семье? — перебила Лена. — Готовила дома вместо ресторанов, стирала сама вместо химчистки, детей воспитывала вместо нянь? Посчитай.
Наташа прикрыла глаза. Действительно, сколько? Миллионы, наверное.
— Ленка, а что если я больше не вернусь? — вдруг сказала она. — Что если останусь здесь, у тебя?
— Останешься, — спокойно кивнула подруга. — А что тогда?
— Не знаю... — Наташа растерянно пожала плечами. — Жить. Для себя. Как ты живёшь.
— А как я живу?
— Легко. Покупаешь что хочешь, ездишь куда хочешь. Никому не объясняешься.
— И одиноко, — добавила Лена. — Не забывай про это. Очень одиноко.
Они помолчали.
— Знаешь, что я тебе скажу? — Лена взяла Наташу за руку. — Не убегай. Дерись. Ты же не хочешь уходить от Вити. Ты хочешь, чтобы он тебя увидел.
— А если не увидит?
— Тогда хотя бы ты сама себя увидишь.
Виктор сидел в пустой квартире и смотрел на холодный борщ. Наташа ушла два дня назад, а он всё никак не мог понять — что произошло? Вроде жили нормально, никого не трогали, детей вырастили...
Он встал, прошёлся по комнатам. Везде следы Наташиной заботы: выглаженные занавески, начищенные до блеска краны, аккуратно сложенное бельё. Когда она всё это успевала?
В спальне на комоде стояла их свадебная фотография. Виктор взял её в руки. Молодая Наташа смеялась, прижимаясь к его плечу. Какая же она была красивая... И счастливая. А он — гордый. Самый счастливый мужик в мире.
Когда она перестала смеяться вот так? Когда он перестал это замечать?
Виктор вспомнил их медовый месяц в Сочи. Наташа каждый день просила его сфотографировать её на фоне моря. "Хочу запомнить, какая я красивая," — говорила она. А он смеялся: "Ты у меня всегда будешь красивая."
Всегда будешь... А он разве говорил ей об этом в последние годы?
Виктор сел на кровать и положил голову в руки. Триста тысяч. Да, много. Но ведь не последние же... И что он себе покупал? Пилу купил. Удочки. Никого не спрашивал.
А она... попросила разрешения?
Нет. Потому что знала — он не разрешит.
В воскресенье утром Наташа вернулась. Ключ поворачивался в замке неуверенно, словно она впервые приходила в этот дом.
Виктор стоял у окна в гостиной и делал вид, что читает газету.
— Привет, — сказала она тихо.
— Привет, — не поворачиваясь, ответил он.
Они помолчали. Наташа прошла на кухню, включила чайник. Виктор слышал знакомые звуки: щёлканье выключателя, шорох пакетика с заваркой, звон ложечки о фарфор.
— Ты... — начал он и осёкся.
— Что? — Наташа появилась в дверях.
— Ты поедешь? В санаторий?
Она кивнула:
— Поеду. Через две недели.
— Одна?
— А ты хочешь со мной? — в её голосе было удивление.
Виктор отложил газету и посмотрел на жену. Действительно, хочет ли? Массажи, процедуры, какие-то женские штучки...
— А там есть рыбалка? — неожиданно для себя спросил он.
Наташа рассмеялась — впервые за эти дни:
— Витя, это не рыболовная база. Это санаторий. Там лечат и омолаживают.
— Меня омолаживать не надо, — буркнул он. — Я и так красивый.
— Конечно, красивый, — Наташа подошла и села рядом. — Самый красивый. Но можешь просто отдохнуть. Санаторные процедуры принимать. Массаж от радикулита.
— А сколько это будет стоить?
— Путёвка для тебя — тысяч сорок. Недорого.
Виктор подумал. Сорок тысяч... Меньше, чем та злополучная бензопила.
— Наташ, — он взял её руку. — Прости меня. Я не понимал.
— Что не понимал?
— Что ты... что тебе тоже хочется. Быть красивой. Чувствовать себя женщиной.
Наташа сжала его пальцы:
— А я не понимала, что ты боишься. За наше будущее, за деньги.
— Боюсь, — признался Виктор. — Всю жизнь боюсь. А вдруг не хватит, а вдруг что-то случится...
— Но ведь жизнь уже случается, — тихо сказала Наташа. — Прямо сейчас. И если мы всё время будем бояться, то пропустим её.
Они помолчали, держась за руки.
— Поехали вместе, — сказал Виктор. — Только договорись, чтобы мне никаких уколов в лицо не делали. Нравлюсь я себе морщинистым.
— Договорюсь, — улыбнулась Наташа. — А я попробую стать красавицей.
— Ты у меня и так красавица, — сказал Виктор. — Просто я забыл тебе об этом говорить.
И поцеловал её руку — так же, как тридцать пять лет назад, когда делал предложение.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: