Сегодня реалистическое направление изобразительного искусства пребывает в перманентном кризисе не потому, что в нём якобы «уже сказано всё, что можно было сказать». А потому, что картину объективной реальности невозможно воссоздать во всей полноте. Ни на одном полотне, ни даже в серии полотен любого масштаба. От рождения ограниченный рамками ракурса и композиции, реализм постоянно пребывает в позиции «слепого мудреца», которому доверили описать облик слона. Мудрец щупает ногу гиганта — и делает вывод, что слон похож на колонну. Добирается до уха — и репрезентация сменяется на гигантское опахало. Встречается пальцами с хоботом — и проводит аналогию со змеёй.
Многим довольно и этого. Многие приходят в арт-галерею полюбоваться виртуозной работой мастера, который в один момент времени ухватил красоту, настроение и/или смысл одного отдельно взятого фрейма. Но сегодня обязательно найдутся те, кто станет предъявлять претензии. Одни — по глупости, другие — по злому умыслу, третьи — за гранты. «Почему не видно хвост?», «А где пузо? Это бодишейминг?», «В этом сезоне вид слонов сбоку неактуален», «Почему на фоне нету пальмы? Это намёк на проблему вырубки лесов? Или на глобальное потепление?», «А почему слон индийский, а не африканский? Имеет место заявление об идентичности?», «А почему слон на картине — самец? Что за нападки на феминизм?»
- Премиум-подписка за 99 рублей
Чашка кофе или тексты, в которых картины оживают, смыслы щекочут, а слова звучат, как скрип половиц в галерее
К искусству беспредметности и абстракции в приличном обществе таких вопросов не возникает. Там совсем другие правила игры. Там — мир невесомых шарфиков, цветных татуировок, гремучих фенечек, выбритых височков и странного кофе. Там каждый причастный к созданию и экспонированию, а уж тем более к продаже картины — сразу «уникальная снежинка». Руки прочь! Задать неудобный вопрос художнику или куратору их выставок автоматически означает токсичность. И «отмену». Право на экспертное суждение там окончательно монополизировано и принадлежит кому угодно, но только не увлечённому любителю и не профильному профессионалу.
Неравные стартовые условия для разных направлений живописи не исчерпывают причин, по которым реализм нынче по большей части в опале. Современность слишком динамична. Раньше нельзя было зайти в одну и ту же тематическую реку дважды. Сегодня проходит пара дней, и на прежнем месте может не оказаться самой реки. В смысле, тема станет невостребованной. Потому что где-то в её верховьях перестал идти ливень хайпа. Или русло перегородила политика. Или живительная влага вдохновения понадобилась на орошение дизайнерского маркетингового проекта, который сулит известность и благополучие. Или стряслось ещё бог знает что...
Именно поэтому сегодняшний реализм позабыл, позабросил жанристику с портретистикой и прочими натюрмортами. И побежал спасаться среди пейзажей. А там и вправду есть где спрятаться. Там всё ещё можно избежать прямого высказывания, завуалировать прямое высказывание под псевдосимволы, «отнекиваться» от любых обвинений в «лобовой» подаче материала. Образно выражаясь, во время дождя никто не увидит слёз художника. За шумом ветра не слышит крик души. Пейзаж — пока ещё — позволяет реалистам не выпадать из палитры актуальности. Оправдывать право картины на самостоятельное существование, избегая точных визуальных нарративов. «Ухо? Нет, это такой живой занавес». «Хобот? Нет, это как бы змея, но не имеющая собственной воли». «Нога? Это, знаете ли, кого надо нога!»
Пейзажисту хотя бы не надо отчитываться за статичность и фигуративность. Ведь модная ссылка на лиминальность может по желанию художника превратить обычный городской ландшафт в исчадие психологизма. «А это не просто пейзаж. Это сон, принявший вид пейзажа», — скажет мастер, и картина тут же превратится из скучного слепка действительности в звенящий напряжением кадр из фильмов Кубрика. «А это не горизонт, как Вы могли такое подумать? Это граница между бытием и безвременьем. За ним спряталась орда лангольеров», — заявит союзный мастеру эксперт. И всё! И попробуйте теперь отделаться от эффекта зловещей долины... Саспенс, концептуальность, аддиктивность и ещё много моднючих слов теперь гарантированно появятся в пресс-релизе. Диктатура модных антиреалистов довольна и временно отстала от художника. Можно потихоньку писать то, что хочется. И готовиться к следующему набегу злых постмодернистов.
Ну а что мы с Вами, собственно, ожидали, уважаемый читатель? XXI век как-никак. Повышенная фоновая тревожность, массовые подавленные психозы, гиперфиксации, инфантилизм и нативная реклама из каждого утюга. Живопись давно уже ничего не отражает и не раскрывает. Она выживает. Мы все находимся в стадии затянувшейся революции сознания, состоящей из последовательной череды вынужденных отказов от устоявшихся норм и правил. Сегодня бесполезно искать рецепты выхода из этой ситуации. Сперва надо, чтобы создалась хоть какая-то ситуация. В свободном падении всем хочется махать руками и орать от страха, да только это всё бесполезно.
Автор: Лёля Городная
Вы прочли статью — спасибо. Вы поставили «палец вверх» — спасибо. Вы написали комментарий автору — спасибо. Вам понравилось, Вы подписались и вернулись вновь на канал, чтобы вместе познавать русскую и мировую живопись — большое спасибо!