- Пусть моя мама поживет немного с нами, — сказал Андрей, глядя мне прямо в глаза с той особой решимостью, которая появлялась у него только в разговорах о его матери.
Я замерла с чашкой в руках. Горячий кофе обжег пальцы, но я даже не поморщилась.
— Сколько это — «немного»? — осторожно спросила я, уже предчувствуя, что ответ мне не понравится.
— Ну, месяц... может, два, — он отвел взгляд, начал перекладывать утреннюю газету с места на место. — У нее в квартире ремонт, жить там невозможно. Куда ей еще идти?
Наша двухкомнатная квартира, которую мы с таким трудом обустраивали последние три года, вдруг показалась мне тесной клеткой. Я представила, как Галина Петровна, со своими бесконечными замечаниями и привычкой всё контролировать, заполняет собой каждый уголок нашего пространства.
— Андрей, ты помнишь, что было в прошлый раз? — я поставила чашку на стол, стараясь говорить спокойно. — Она переставила всю мебель, пока мы были на работе. Сказала, что так «энергетически правильнее».
— Лена, это было давно. Мама изменилась, — он подошел и положил руки мне на плечи. — Это всего на пару месяцев. Она обещала не вмешиваться.
Я горько усмехнулась. Галина Петровна и «не вмешиваться» — эти понятия существовали в параллельных вселенных.
— Хорошо, — сдалась я, понимая, что спорить бесполезно. — Но у нас будут правила.
Галина Петровна появилась на пороге нашей квартиры через два дня. С тремя огромными чемоданами и коробкой, из которой торчали какие-то растения в горшках.
— Леночка, милая! — она обняла меня с преувеличенной нежностью. — Как я рада тебя видеть!
От нее пахло тяжелыми духами и чем-то еще... властностью, если у власти может быть запах.
— Здравствуйте, Галина Петровна, — я натянуто улыбнулась. — Проходите, мы подготовили для вас диван в гостиной.
— Диван? — она приподняла брови. — А я думала, вы уступите мне спальню. У меня спина, знаешь ли. Врач запретил спать на чем-то неортопедическом.
Не успела я открыть рот, как Андрей подхватил два чемодана:
— Мам, мы же говорили — в гостиной. У нас только одна спальня.
— Ну хорошо-хорошо, — она махнула рукой с видом великомученицы. — Я потерплю. Ради тебя, сыночек.
Первая неделя прошла относительно спокойно. Галина Петровна присматривалась, изучала территорию, как опытный стратег перед наступлением. Я ловила на себе ее оценивающие взгляды, когда готовила ужин или убиралась в квартире.
— Леночка, а ты всегда так мало соли кладешь? — спрашивала она, пробуя мой борщ. — Андрюша с детства любит посолонее.
— Мама, мне нормально, — вмешивался Андрей, но его голос звучал неуверенно.
— Конечно-конечно, — кивала свекровь. — Ты всегда был таким покладистым мальчиком.
На десятый день началось.
Я вернулась с работы раньше обычного и застыла в дверях гостиной. Все мои декоративные подушки, которые я так долго подбирала по цвету и фактуре, исчезли.
Вместо них на диване лежали какие-то старомодные наволочки с рюшами. Картина с абстрактным рисунком, купленная нами на выставке современного искусства, была снята со стены. Вместо нее висел выцветший пейзаж в массивной раме.
— Галина Петровна, что здесь происходит? — мой голос дрожал от возмущения.
Свекровь выплыла из кухни, вытирая руки о фартук — мой фартук, между прочим.
— А, Леночка! Ты рано сегодня. Я решила немного облагородить пространство. Эти твои подушки — такая пыль собирают! А эта мазня на стене — разве это искусство? Я нашла в кладовке настоящую картину.
— Это не кладовка, а моя гардеробная! — я почувствовала, как кровь приливает к лицу. — И вы не имели права трогать наши вещи!
— Ой, да ладно тебе, — она отмахнулась. — Андрюша вырос в доме со вкусом. Ему нужна красота вокруг, а не эти модные безделушки.
— Где мои подушки? — я старалась говорить ровно.
— Я их убрала. Они занимали слишком много места, — она пожала плечами. — А эти безделушки, — она указала на полку, где раньше стояли мои сувениры из путешествий, — я сложила в коробку. Такой хлам только пыль собирает.
Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.
— Верните всё на место. Немедленно.
— Не указывай мне, что делать в доме моего сына! — вдруг взвилась она. — Я хотела как лучше! Создать уют!
— Это наш дом! Мой и Андрея! — я повысила голос. — Вы здесь гостья!
— Гостья? — она театрально прижала руку к груди. — Я мать твоего мужа! Я имею право создавать комфорт для своего ребенка!
В этот момент в квартиру вошел Андрей. Он замер на пороге, переводя взгляд с меня на мать и обратно.
— Что тут происходит?
— Твоя мать устроила погром в нашей квартире! — выпалила я. — Выбросила мои вещи, перевесила картины!
— Я не выбрасывала! — возмутилась Галина Петровна. — Я навела порядок! Андрюша, скажи своей жене, что в доме должна быть хозяйка, а не эти современные штучки!
Андрей стоял, явно не зная, чью сторону принять.
— Мам, мы же договаривались...
— Что? Ты тоже против меня? — глаза Галины Петровны наполнились слезами. — Я старалась для вас! Хотела сделать дом уютнее! А вы...
Она театрально всхлипнула и удалилась в ванную, громко хлопнув дверью.
— Лена, может, не стоило так резко? — тихо спросил Андрей.
Я не верила своим ушам.
— Серьезно? Она перевернула всю квартиру, выкинула мои вещи, а виновата я?
— Она не со зла, — он потер переносицу. — Просто у нее свои представления о...
— О чем? О том, что можно вторгаться в чужое пространство? — я чувствовала, как внутри закипает ярость. — Андрей, это перебор! Она должна уважать наши правила!
— Давай поговорим позже, — он устало опустился на диван. — Когда все успокоятся.
Но никто не успокоился...
— Кстати, Леночка, я заметила, что у вас совсем нет семейных фотографий. Завтра достану альбомы с детскими фотографиями Андрюши. Развесим по стенам!
Я сжала вилку так, что пальцы заныли.
— Галина Петровна, мы не будем ничего развешивать.
— Какая же ты неблагодарная! Я хочу помочь, а ты всё воспринимаешь в штыки! Андрюша, ты видишь, как она со мной обращается?
— Мама, пожалуйста, — начал Андрей, но она перебила:
— Нет, ты скажи! Скажи ей, что мать важнее всего! Что я имею право голоса в твоем доме!
— У тебя нет права голоса в нашем доме, — я встала из-за стола. — Ты здесь временно. И либо ты соблюдаешь наши правила, либо...
— Либо что? — она тоже поднялась, глаза её сверкали. — Выгонишь меня? Мать своего мужа? Да ты...
— Хватит! — Андрей ударил ладонью по столу. — Обе прекратите!
Мы замолчали, но воздух между нами почти искрил от напряжения.
— Я не могу так, — тихо сказала я. — Либо она прекращает командовать в нашем доме, либо я уеду к маме на время её пребывания здесь.
Наступила гнетущая тишина. Андрей смотрел на меня так, будто я ударила его под дых.
— Ты слышишь, Андрюша? — всплеснула руками Галина Петровна. — Она шантажирует тебя! Бросает мужа из-за какой-то ерунды!
— Это не ерунда, — мой голос звучал тихо, но твёрдо. — Это вопрос уважения.
Я вышла из-за стола и направилась в спальню. Закрыв за собой дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Из кухни доносился приглушённый голос свекрови:
— Она всегда была такой истеричкой? Я просто хотела создать уют, а она устроила скандал! В моё время жёны уважали матерей своих мужей...
Я не слышала, что ответил Андрей. Открыв шкаф, я достала небольшую дорожную сумку и начала механически складывать вещи. Не то чтобы я действительно собиралась уезжать прямо сейчас, но мне нужно было чем-то занять руки.
Дверь открылась без стука. На пороге стоял Андрей.
— Ты правда собираешься уехать? — спросил он, глядя на сумку.
— А что мне остаётся? — я продолжала складывать одежду. — Твоя мать перечеркнула все границы. Она выбросила мои вещи, Андрей! Вещи, которые я выбирала с любовью для нашего дома.
— Она не выбросила, а убрала, — он потёр лицо ладонями. — Лена, давай найдём компромисс. Она пожилой человек, ей трудно меняться.
— Ей шестьдесят два, а не девяносто два! — я захлопнула сумку. — И дело не в возрасте, а в уважении. Она не уважает меня, наш дом, наши правила. И что хуже всего — ты её в этом поддерживаешь!
— Я не поддерживаю! — он повысил голос, потом сразу осёкся. — Просто пойми, она моя мать. Я не могу выбирать между вами.
— А я не прошу выбирать, — я села на край кровати. — Я прошу поставить границы. Сказать ей, что в нашем доме есть правила, и она должна их соблюдать.
Андрей сел рядом со мной, взял мою руку в свои.
— Хорошо. Я поговорю с ней. Только не уезжай, ладно?
Я кивнула, не особо веря в успех этого разговора.
Утром я проснулась от звона посуды на кухне. Андрей уже ушёл на работу — у него была ранняя смена. Я натянула халат и вышла из спальни.
Галина Петровна хозяйничала на кухне, напевая что-то под нос. На столе стояла ваза с цветами — моя ваза, которую я обычно держала в шкафу для особых случаев.
— Доброе утро, — сухо поздоровалась я.
— А, проснулась! — она улыбнулась так, будто вчерашнего конфликта не было. — Я тут блинчики пеку. Андрюша их с детства обожает.
Я молча налила себе кофе. Галина Петровна продолжала щебетать:
— Знаешь, я подумала о вчерашнем. Может, я действительно была слишком... инициативной. Но я хотела как лучше.
Это было что-то новенькое. Неужели Андрей действительно поговорил с ней?
— Я ценю ваше признание, — осторожно ответила я. — Но мне бы хотелось, чтобы вы вернули мои вещи на место.
— Конечно-конечно, — она махнула лопаткой. — Только сначала позавтракаем. Я столько старалась!
После завтрака (надо признать, блины были вкусными) Галина Петровна достала из шкафа коробку с моими сувенирами.
— Вот, держи свои... вещички, — она протянула мне коробку с таким видом, будто делала огромное одолжение. — Только, может, не стоит всё выставлять? Так много мелочей собирают пыль.
— Я сама решу, что и где выставлять, — твёрдо сказала я, забирая коробку. — А где мои подушки?
— Ах, эти... — она замялась. — Понимаешь, они были такие неудобные. Я их... отдала.
— Что значит отдала? — я почувствовала, как внутри снова закипает гнев. — Кому отдала?
— Соседке снизу. У неё внучка в гости приехала, ей как раз нужны были подушки для детской...
Я поставила коробку на пол и медленно выдохнула.
— Вы отдали мои вещи без спроса? Вещи, которые я покупала на свои деньги?
— Да что ты так переживаешь из-за каких-то подушек! — она всплеснула руками. — Купишь новые! Андрюша хорошо зарабатывает.
— Дело не в деньгах! — я повысила голос. — Дело в том, что вы распоряжаетесь чужими вещами!
— Я хотела помочь! — она тоже начала заводиться. — Сделать добро! А ты всё воспринимаешь в штыки!
— Добро? — я горько усмехнулась. — Вы называете добром то, что вторгаетесь в чужую жизнь и переделываете всё под себя?
— Не смей так со мной разговаривать! — она ткнула в меня пальцем. — Я старше тебя! Я мать твоего мужа!
— И что? Это даёт вам право командовать в моём доме?
— В вашем доме? — она презрительно фыркнула. — Да если бы не я, Андрюша никогда бы не смог купить эту квартиру! Кто, по-твоему, дал первый взнос?
Это было новостью для меня. Андрей никогда не упоминал, что его мать помогала с покупкой квартиры.
— Даже если так, это не делает квартиру вашей, — я старалась говорить спокойно.
— Ты такая неблагодарная! — она театрально прижала руку к сердцу. — Я всё для вас делаю, а в ответ только упрёки!
В этот момент зазвонил мой телефон. Звонила коллега с работы — возникли срочные вопросы по проекту. Я ушла в спальню, чтобы поговорить. Разговор затянулся на полчаса.
Когда я вернулась в гостиную, Галина Петровна сидела на диване. А на стене... на стене, где раньше висела наша картина, теперь висит огромный портрет Андрея в детстве.
— Что это? — я застыла на месте.
— А, нравится? — она довольно улыбнулась. — Нашла в своих вещах. Андрюше здесь семь лет, он только в школу пошёл. Такой красавчик!
— Снимите это, — мой голос дрожал. — Немедленно.
— Почему это? — она нахмурилась. — Что плохого в фотографии сына в семейном доме?
— Потому что вы опять сделали это без спроса! — я уже не сдерживалась. — Вы снова нарушили наши договорённости!
— Какие договорённости? — она поднялась с дивана. — Я ничего не обещала! Это Андрюша что-то там бормотал утром, но я не обязана отчитываться за каждый свой шаг!
— Вы... — я задохнулась от возмущения. — Вы невыносимы!
— А ты избалованная девчонка, которая не уважает старших! — парировала она. — Бедный мой Андрюша, как он с тобой живёт!
Я схватила телефон и набрала номер Андрея. Он ответил после третьего гудка.
— Лена? Что случилось?
— Приезжай домой. Сейчас же, — я старалась говорить чётко. — Либо ты решаешь вопрос с твоей матерью, либо я уезжаю. И это не шантаж, это факт.
Я повесила трубку и посмотрела на Галину Петровну. Она стояла, скрестив руки на груди, с вызывающим выражением лица.
— Опять побежала жаловаться? — презрительно бросила она. — Настоящая женщина решает проблемы сама, а не прячется за мужа.
— Знаете что, Галина Петровна, — я подошла к ней вплотную. — Я терпела вас из уважения к Андрею. Но моему терпению пришёл конец.
Я развернулась и пошла в спальню собирать вещи. На этот раз я действительно собиралась уехать.
Через сорок минут вернулся Андрей. Я уже сидела в прихожей с собранной сумкой. Галина Петровна встретила его в дверях, всхлипывая и вытирая несуществующие слёзы.
— Андрюшенька! Наконец-то! Твоя жена совсем с ума сошла! Кричит на меня, угрожает! А я всего лишь хотела сделать ваш дом уютнее!
Андрей молча прошёл мимо матери и остановился передо мной.
— Ты действительно уходишь? — спросил он тихо.
— Да, — я поднялась с банкетки. — Я не могу больше так. Либо она научится уважать наше пространство, либо я буду жить у мамы, пока она не съедет.
— Ты слышишь, Андрюша? — вмешалась Галина Петровна. — Она ставит тебе ультиматумы! Выбирать между матерью и женой — это просто...
— Мама, помолчи, пожалуйста, — неожиданно резко оборвал её Андрей.
Галина Петровна осеклась на полуслове, явно не ожидав такого тона.
— Что ты сказал? — переспросила она.
— Я сказал — помолчи, — он повернулся к матери. — Я всё утро думал о нашем разговоре. И знаешь, что я понял? Лена права. Ты переходишь все границы.
— Какие ещё границы? — возмутилась Галина Петровна. — Я твоя мать! Между нами не может быть никаких границ!
— Может и должно, — твёрдо сказал Андрей. — Ты выбрасываешь вещи моей жены, перевешиваешь картины, командуешь в нашем доме. Это неприемлемо.
— Да как ты смеешь! — она повысила голос. — После всего, что я для тебя сделала! Я одна тебя вырастила! Я дала тебе деньги на эту квартиру!
— И я благодарен тебе за это, — спокойно ответил Андрей. — Но это не даёт тебе права распоряжаться нашей жизнью. Мы с Леной — семья. И в нашем доме действуют наши правила.
Я смотрела на мужа с удивлением и нарастающим уважением. Никогда раньше он не говорил с матерью таким тоном.
— Значит, ты выбираешь её? — Галина Петровна драматично прижала руку к груди. — Предаёшь родную мать ради этой... этой...
— Я никого не предаю, — перебил её Андрей. — И не выбираю. Я просто расставляю точки над и. Если ты хочешь жить с нами, тебе придётся уважать наши правила. Вернуть вещи Лены на место. Не командовать. Не критиковать.
— Это она тебя настроила против меня! — Галина Петровна ткнула пальцем в мою сторону. — Она манипулирует тобой!
— Нет, мама, — Андрей покачал головой. — Это ты пытаешься манипулировать. Всегда пыталась. Но я больше не ребёнок.
Он подошёл ко мне и взял за руку.
— Лена, пожалуйста, не уходи. Я обещаю, что всё изменится.
Я колебалась. Слишком много было обещаний, которые не выполнялись.
— Андрей, я не хочу больше скандалов. Я устала.
— Знаю, — он сжал мою руку. — Дай мне шанс всё исправить.
Я посмотрела на Галину Петровну. Она стояла, поджав губы, с выражением оскорблённого достоинства на лице.
— Хорошо, — наконец сказала я. — Один шанс.
Андрей повернулся к матери:
— Мама, у тебя есть выбор. Либо ты принимаешь наши правила, либо тебе придётся найти другое место для проживания.
— Ты выгоняешь меня? — ахнула она. — Родную мать?
— Я предлагаю тебе выбор, — спокойно ответил он. — Решать тебе.
Галина Петровна переводила взгляд с сына на меня и обратно. В её глазах читалось недоверие, смешанное с гневом.
— Хорошо, — наконец процедила она. — Я поняла. Вы оба против меня. Я соберу вещи.
— Мама, я не говорил, что ты должна уехать, — вздохнул Андрей. — Я сказал, что ты должна уважать наши правила.
— Какой в этом смысл? — она горько усмехнулась. — Сидеть тихо в углу, как мышь? Нет уж, спасибо. У меня есть гордость.
Она развернулась и пошла в гостиную. Мы с Андреем переглянулись.
— Я поговорю с ней, — сказал он. — Может, она просто погорячилась.
Я кивнула, но внутри чувствовала облегчение. Часть меня надеялась, что Галина Петровна действительно уедет.
Андрей ушёл в гостиную, а я осталась в прихожей, прислушиваясь к приглушённым голосам. Разговор длился около получаса. Наконец, Андрей вышел.
— Она уезжает к своей сестре, — сказал он устало. — Говорит, что не может жить там, где её не уважают.
— Мне жаль, — сказала я, хотя на самом деле не чувствовала особой жалости.
— Не стоит, — он слабо улыбнулся. — Знаешь, этот разговор был нужен не только ей, но и мне.
Я слишком долго позволял ей вмешиваться в нашу жизнь.
После отъезда свекрови у нас наконец-то все наладилось.