Она избегала его.
Каждое утро просыпалась с первыми лучами солнца, когда в комнате еще царил синеватый полумрак. Одевалась быстро, без помощи горничной — выбирала самые простые платья, без изысков, словно пыталась стереть с себя следы роскоши, которая окружала ее.
Завтракала в одиночестве в зимнем саду, где стеклянные стены пропускали холодный январский свет. Чай остывал в фарфоровой чашке, а она, поджав ноги в кресле, часами смотрела на заснеженный сад, где аллеи расчищали слуги.
Иногда шла в библиотеку — огромный зал с дубовыми стеллажами до потолка. Сидела, держа в руках книгу, которую никак не могла начать читать. Вместо букв перед глазами стоял образ Кима — каким он был в тот вечер у камина, когда рассказывал о своем детстве. Его голос, обычно такой твердый, тогда дрожал на слове "мама".
Она хотела спросить его о Марии. О том, какая она была. О том, как научила его улыбаться, несмотря на шрамы. Но каждый раз, когда она собиралась задать вопрос, слова застревали у нее в горле.
За утром следовал день, потом вечер. Лиза не пыталась убежать. Не проверяла границы своего заточения — не дергала ручки запертых дверей, не подходила к воротам. Но и не искала его общества.
Ким наблюдал.
Он не запрещал ей передвигаться по дому, но за каждым поворотом стоял охранник, а ворота оставались на замке.
Лиза чувствовала его взгляд, даже когда его не было рядом — будто невидимая нить тянулась между ними, не давая забыть, что она пленница.
Но пленница особого рода.
Каждый день, ровно в семь, горничная приходила за ней.
— Хозяин просил вас к ужину.
Лиза вздыхала, но шла.
Вечера. Они ужинали в малой столовой, где свет был приглушен, а камин отбрасывал теплые блики на стены.
Ким не требовал разговоров — иногда они молчали весь вечер, и это молчание не было тягостным.
Однажды он сказал:
— Я хотел бы, чтобы ты чаще улыбалась.
Она подняла глаза от тарелки.
— Сложно радоваться, когда ты взаперти.
— Это не тюрьма.
— Но и не свобода.
Он отпил вина, изучая ее через бокал.
— Я не собираюсь бежать.
— Знаю.
— Тогда почему?
Он поставил бокал, и рубиновые блики заиграли на скатерти.
— Потому что пока я не уверен, что за порогом тебя не ждет пуля.
Она сжала кулаки под столом.
— Я не могу так жить.
— Придется.
Прошла неделя. Лиза заметила, что ждет этих вечеров.
Не потому, что ей некуда деваться, а потому, что в них была какая-то странная… безопасность. Ким не пытался ее трогать, не говорил лишнего, не требовал ничего, кроме ее присутствия.
Читать роман Елены Беловой "Тот, кого я боюсь" можно по этой ссылке. Роман в процессе написания.