Он должен был стать универсальным инструментом огневой поддержки, но остался оружием противоречий — тяжёлым, сложным, эклектичным. Северокорейский Type 73 появился в 1970-х как попытка обойти ограничения и сконструировать «свой ПКМ», но по пути в него вложили чересчур много амбиций. Газоотвод от советского ПК, подача как у чехословацкого Vz.52, возможность стрельбы как из ленты, так и из коробчатого магазина, плюс устройство для запуска винтовочных гранат — всё это выглядело как заявка на многоцелевой прорыв. Но чем больше функций, тем выше риск отказа. Type 73 стал символом того, как оружие, собранное из лучших образцов чужих школ, может оказаться заложником собственной инженерной эклектики. Его история — это история армии, которой нужно было всё сразу: надёжность, универсальность, дешевизна. Но реальность войны редко прощает конструкторам такие желания.
Но главные особенности Type 73 начинаются там, где он пытается быть лучше, чем есть. Ствол у Type 73 — это ещё один повод задуматься о северокорейском упрямстве. Помимо замены, он оснащён дульным устройством для стрельбы винтовочными гранатами — функция экзотическая для единого пулемёта. В теории она позволяет расчёту работать и как гранатомётчику, используя холостые патроны и особые насадки. На практике — лишняя сложность, тяжёлый ствол с ребрами охлаждения, байонетное крепление, съёмный ДТК, который на марше приходится хранить отдельно, под сошками. Всё это создаёт образ оружия, которое старается быть всем сразу: станковым, штурмовым, инженерным. Но ни в одной из ролей Type 73 не оказывается выдающимся.
Даже механика запирания, полностью повторяющая ПК, выдает технический разрыв. Советский оригинал был отточен годами доводок и инженерной культуры. Корейский аналог — грубее, массивнее, менее технологичен. Отдельные детали — как съёмный экстрактор — упрощают производство, но повышают риск износа и отказа. Ствол меняется быстро, но уже магазин требует нестандартной конструкции: из-за ранта патрона его подача реализована нестандартным образом — патрон вытягивается назад, а не выталкивается вперёд. Это потребовало смещения приёмника вбок и ввело ещё одну потенциальную точку отказа. Конструкция словно собрана наспех, под диктат простых станков и ограниченного доступа к современным материалам. Type 73 не проектировался как идеальный пулемёт — он был спроектирован как возможный.
Техническая экзотика Type 73 на этом не заканчивалась. Помимо стандартного пламегасителя, на дульную часть устанавливался специальный спусковой механизм для стрельбы винтовочными гранатами. При использовании холостого патрона стрелок мог запускать противопехотные или кумулятивные боеприпасы, усиливая огневую поддержку без отдельного гранатомёта. Такая возможность крайне редка для единого пулемёта, но и плата за неё очевидна — конструкция становилась ещё тяжелее и громоздче. При массе в 10,6 кг Type 73 имел ребристый ствол с функцией быстрой замены, что формально приближало его к полноценным станковым системам. Однако при внимательном изучении внутренних узлов становилось понятно, что за кажущейся солидностью скрывалась экономия.
Затворная рама, скопированная с ПКМ, внешне сохраняла общие черты советского образца, но утратила его продуманную лёгкость и технологичность. Если в оригинале экстрактор интегрирован с рамой, то в Type 73 он стал съёмным, удерживаемым затвором — упрощение, которое снижало себестоимость, но ослабляло надёжность. Разная термическая обработка деталей приводила к неравномерному износу: слишком твёрдый экстрактор разрушал рамку, слишком мягкий — выходил из строя первым. Добавим к этому общую нагрузку от скорострельности в 600–700 выстрелов в минуту, и становится ясно: конструкция, казавшаяся универсальной, на деле страдала от перегруженности и дефицита ресурса.
Странности множились. Дульный тормоз-компенсатор (ДТК), гасящий отдачу, крепился на байонет под стволом – между сошками. Неудобно, неуклюже, но лучше, чем ничего. Магазинное окно смещено влево от центра крышки ствольной коробки – хитрость, чтобы патрон извлекался назад (из-за ранта) одинаково и из ленты, и из магазина. Предохранитель – прямой наследник ДПМ. Разборный шомпол под газоотводом – реверанс в сторону РПД-44. Type 73 стал сборной солянкой из доступных решений, сваренной на корейский лад.
Type 73 почти не покидал границ Корейского полуострова — но в тех редких случаях, когда покидал, неизменно оказывался в зонах нестабильности. Первыми за пределами КНДР его получили иранцы во время Ирано-иракской войны, где Пхеньян активно снабжал Тегеран оружием в обход международных эмбарго. Позже пулемёт всплыл в руках ливанской «Хезболлы», сирийских ополченцев и йеменских хуситов — то есть именно там, где ценится не серийность, а сам факт поставки. Type 73 нередко использовался как товар серой зоны — инструмент политического давления, элемент вооружённого бартерного обмена, след на карте тайной поддержки союзников.
В бою его репутация оказалась двойственной. Пулемёт хвалили за универсальность: возможность стрельбы из магазина или ленты, наличие гранатомётной насадки, мощный патрон 7.62×54R. Но в реальных условиях, особенно в пустыне или горах, он быстро показывал слабые места. Плохое техническое обслуживание, низкое качество боеприпасов, пыль и перегрев сводили на нет все достоинства. Особенно критиковалась система двойного питания — потенциально полезная, но чрезмерно чувствительная к загрязнению. На практике Type 73 использовался как тяжёлый РПК: стреляли из него преимущественно с магазином, экономя силы расчёта и снижая вероятность отказа. Оружие, задуманное как многофункциональное, на полях Ближнего Востока становилось просто ещё одним способом выпустить патрон.
Type 73 — не столько пулемёт, сколько отражение эпохи и системы, в которой он появился. Он вобрал в себя всё, что было под рукой: советскую механику, чехословацкие идеи, северокорейский подход к стандартизации через упрощение. Его не создавали для экспорта, но он оказался за рубежом. Его не считали выдающимся, но он служил. Он не блистал на полигонах, но участвовал в реальных конфликтах. В нём нет изящества, нет надёжности, нет концептуальной чистоты — но есть редкая инженерная откровенность. Type 73 — оружие страны, где делают не то, что хочется, а то, что возможно.