Я стою в темном холле и прислушиваюсь к звукам в доме. Стук каблуков, шорох одежды, бряцанье ключей заставляют меня окаменеть. Я должен стать невидимкой, если хочу выжить. Стараясь не шуметь, поправляю костыль и начинаю скрежетать зубами от боли. Неделю назад я упал в ванной комнате и сломал правую ногу. Виной тому был коврик, который неожиданно уехал из-под ноги, когда я после душа выходил из ванны. Тогда я подумал, что это случайность. Теперь понимаю: это была первая попытка. Первая попытка убить меня.
Я слышу, как завывает ветер. От холода окоченели ноги, но я продолжаю упрямо стоять и не двигаться. Сегодня плохой день. Пару часов назад самая большая ветка старого гранатового дерева, обломившись от ствола, врезалась в окно столовой. Падая, ветка повредила провода, обесточив дом. Я с женой находился в соседней комнате, когда раздался страшный треск: стекло лопнуло, но не рассыпалось, а лишь превратилось в мозаику из мелких трещин, и в ту же секунду в доме погас свет. Небольшое, казалось бы, бытовое происшествие произвело на Амелию неизгладимое впечатление: она то и дело поднималась в столовую и пристально рассматривала торчащую ветвь и причудливый стеклянный узор. Я не мог даже предположить, что именно тогда Амелия вынесла мне смертный приговор. Когда моя участь была решена, она собралась в магазин за круассанами, чтобы меня порадовать. Смешно, не правда ли?
О том, что моя жена хочет убить меня, рассказал голос в телефоне, как только Амелия покинула дом. Полчаса назад, стоя у окна, я пытался дозвониться до службы спасения, чтобы вызвать бригаду ремонтников для починки поврежденных электропроводов. Отчаявшись, я бросил это бесполезное занятие, и в следующую секунду телефон зажужжал.
– Альберто, добрый день, – раздался в трубке приглушенный мужской голос.
– Добрый день.
– У меня для вас есть информация.
– Кто вы? Представьтесь!
– Совершенно неважно кто я. Важно то, что ваша жена хочет избавиться от вас.
– Не смешно. Кто вы?
– Альберто, у вас мало времени. Слушайте внимательно: ваша жена сегодня вечером вас убьет.
– Убьет меня?
– Она сейчас вышла за покупками, верно?
– И что с того?
– А еще ветка дерева разбила окно, так?
– Не вижу связи.
– Вы умрете при попытке убрать ветку дерева. Вы случайно выпадете из окна.
– Какой-то бред…
– Эту версию она скажет всем. Пока все идет по ее плану.
– Какому плану?
– Избавиться от вас.
– Почему? Что я ей сделал?
– Боюсь, я больше не могу вам ничем помочь. Информацию я вам предоставил, а как вы ей распорядитесь – дело ваше. Желаю удачи.
– Стойте! Кто вы?
В трубке раздались короткие гудки. Ерунда. Бессмыслица. Или чья-то глупая шутка.
Я решил выбросить разговор из головы, но тут пришло сообщение от неизвестного отправителя. Подумав с минуту, я открыл его: «Коврик в ванной с обратной стороны был смазан маслом».
У моей жены мелодичный голос. Когда мы с ней познакомились, я был околдован им. «Ты моя Сирена. Ты не говоришь, ты поешь, Амелия», – сказал я ей однажды. «Смотри, русалки своим пением могут погубить», – ответила жена. «Губи», – ответил я и дотронулся до длинных светлых волос Амелии.
Телефон в моих руках оживает. На этот раз мне звонит моя жена.
– Амелия, что-то случилось?
– Я на секунду, хотела узнать, какое вино тебе купить?
Боже, какая забота.
– На твой вкус.
– Мой вкус ты знаешь. Я люблю красное. Как кровь.
– Отлично. Пусть будет красное. Как кровь.
Я слышу ее красивый смех.
– Именно.
– Амелия, я уйду ненадолго. Звонил Петр, просил отключить электричество в его доме.
Амелия замолкает, будто запнулась, потом выдыхает:
– Я буду ждать тебя.
Кое-как я поднимаюсь на второй этаж. Нужно забрать из комода деньги, документы и ключи от автомобиля. Я собираюсь спуститься на первый этаж, но вдруг слышу, как открывается входная дверь.
– Альберто! – зовет меня жена.
Я молчу. Пусть думает, что я ушел. Она ходит по комнатам, желая убедиться, что меня нет.
Минут через пять я слышу ее голос, ее божественно красивый голос.
– Алло, Люсьен!
Я закрываю глаза. Люсьен мой родной брат.
– Альберто вышел, но он скоро вернется.
Амелия понизила голос.
– Все идет по плану. Сегодня мы избавимся от него. Уже скоро. Дорогой, не нужно так сильно беспокоиться. Все хорошо. Не переживай, больно ему не будет. Я усыплю его, и все. Потом открою разбившееся окно и просто вытолкну. Всем скажу, что он, бедняга, не дождался электриков и полез чинить провод. Он ничего не почувствует! Это хорошая смерть, Люсьен. Смерть праведника.
Холодный пот прошиб меня. Мой родной брат и моя жена хотят меня убить. Они вместе, и они близки. В животе образовался провал. Я оглядываюсь: темнота обступила меня со всех сторон. Света нет и не будет. Сердце глухо забилось в груди, словно затравленный зверь. Наступила тишина. Глубокая, всепоглощающая и безнадежная. Я намеревался отправиться к брату за спасением, теперь это невозможно. У тут происходит осечка: правый костыль выскальзывает из рук и с грохотом падает на пол.
– Люсьен! Он в доме! Он все слышал! Я перезвоню!
Я вздрагиваю, потом приседаю, хватаю костыль и начинаю двигаться в сторону ванной комнаты. Мой слух улавливает торопливые шаги Амелии на лестнице.
– Альберто! Ты здесь?
Даже встревоженный голос жены красив и притягателен. Черт бы ее побрал! Я буквально впрыгиваю в ванную комнату и замираю. Дверь оставляю приоткрытой, чтобы жена не поняла сразу, что я здесь. Втискиваюсь в узкое пространство между дверью и самой ванной. Беззвучно выдыхаю. Пот ручьем стекает по лицу.
– Альберто, отзовись!
Амелия останавливается посреди холла. Я слышу ее шумное дыхание. До меня долетает запах ее духов.
Я до одури любил эту женщину. Аромат ее духов «Chanel» всегда подсказывал мне, где она находится: во дворе, в гараже, или в доме… И это дарило мне счастье. Теперь же, прячась за дверью, я возненавидел этот запах. До конца моих дней ее духи будут мне напоминать эту комнату и мой страх.
Жена вдруг перестает дышать, она замирает. Замираю и я. Пространство растворяется и животный страх впивается мне в сердце. Нужно убить ее! Тогда я выживу. Но я не могу этого сделать. Я не убийца…
Я ощущаю кожей, как Амелия перемещается из комнаты в комнату. Минута-две, и она заглянет сюда. Чем бесшумнее она двигается, тем учащеннее становится мой пульс. Я чувствую, как тело мое напрягается и становится похожим на пружину. У меня горит лицо, уши, затылок. Я жмурюсь. Из глубин памяти всплывает детская считалка: «Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать».
Раз. Тишина. Долгая, как дорога, дрожащая тишина.
Два. Я оглушен тишиной и страхом. Страх въедается в кожу, в волосы, в кости.
Три. От моего напряжения вибрирует воздух. Тонкий звук, похожий на писк комара: и-и-и-и-и….
Четыре. Ничего нет, но что-то происходит во вне.
Пять.
Пять.
Пять…
Мир взорвался.
Провал.
Крик. Это кричу я и толкаю дверь вперед. Вижу ее зажатую руку и начинаю давить на дверь сильнее. Раздается истошный вопль Амелии. Звериное чутье, проснувшееся во мне, требует, чтобы я сломал дверью дергающуюся руку, похожую на перебитую змею. Убить! Убить! Уничтожить врага! И только полный боли стон возвращает меня в страшную реальность. Я приоткрываю дверь, выталкиваю руку, вижу искаженное лицо Амелии и захлопываю дверь.
Пространство обрушилось. Меня затрясло. Я сползаю на пол. За дверью раздается плачь. Моя плачущая русалка, как такое могло произойти?
– Амелия, за что?
– Альберто, я ненавижу тебя.
– Зачем тогда ты вышла за меня замуж?
– Это ты во всем виноват! Ты убедил меня, что мы будем счастливы! Ты обещал мне деньги, легкую жизнь! А что я получила в итоге? Ни-че-го! Ты лжец. Умеешь убеждать, и делать так, как нужно тебе!
– Амелия, я просто любил тебя…
– Чушь! Ты просто хотел себе прислугу! Чтобы она делала все, что ты пожелаешь! Ты не разрешил мне работать, деньги выдаешь по расписанию, у меня нет даже лишних чулок! Зато я мою окна, готовлю, убираю, начищаю твои ботинки, стираю рубашки и глажу брюки каждый день!
Рыдания усилились.
– Можно было просто развестись.
– Мне нужны твои деньги, а не ты! А еще деньги нужны Люсьену. Если бы не Люсьен, я бы свихнулась! Понимаешь?
Люсьен. Брат. Однажды я спас ему жизнь, когда он провалился зимой под лед. Я бросился за Люсьеном в ледяную воду. До сих пор помню, как мне было холодно и страшно, но я не переставал бороться за брата. Мои пальцы уже не чувствовали ничего, однако я все равно сумел вытолкнуть его на поверхность и тем спас его. Позже Люсьен мне пообещал, что когда-нибудь и он спасет мою жизнь. Увы, это было давно. И Люсьен вряд ли помнит о своем обещании. А я вспомнил…
– Зачем ему? – спрашиваю я и понимаю, что у меня больше нет сердца. Вернее, оно есть. Но оно мертво.
– Ты же знаешь. Он любит казино, жизнь, меня. А ты вечно ему отказываешь в деньгах. Мы с ним уедем, как только похороним тебя!
– Вы глупцы.
Амелия хохочет странным смехом, словно обезумела.
– И давно ты с ним?
– Давно. А ты дурак! Наивный противный дурак!
О нет, я не был дураком. Я просто был поражен болезнью. Тяжкой болезнью.
Амелия приникает к замочной скважине.
– Альберто, ты все равно умрешь. Я сейчас в замочную скважину брызну раствор, и ты заснешь. Навсегда.
Амелия встает, держась за дверь.
– Ты изуродовал мне руку! Ненавижу тебя! Ненавижу! Сейчас я возьму раствор и все закончится!
– Амелия! Стой. Подожди. Пожалуйста. Я должен тебе сказать одну вещь.
– Господи! Что? Что ты можешь мне сказать?
– Подожди. Прошу, присядь. Я все же имею права на последнее слово. И да, после этого я засну. Навсегда.
Молчание.
– Говори.
Я закрываю глаза, выдыхаю и начинаю медленно говорить.
– Ты думаешь, что я ничего не знал и не видел. Ошибаешься. Я все видел, но не хотел верить. Я слишком любил тебя. Как и брата. Он всегда был безрассудным. Азартным игроком, но моим младшим любимым братом. Родители, зная его натуру, все деньги завещали мне. С тех пор ему нет покоя. Как и мне. Когда появилась ты, я понял, что мы с тобой ненадолго. Я знал, что рано или поздно, Люсьен сделает тебя своей любовницей. И вы захотите избавиться от меня. Что ж… Честно говоря, это не такая уж новость…
Я молчу минуты две. Потом, собравшись, продолжаю.
– Амелия, ты думаешь, я дурак. Верно. Я все еще люблю тебя. И эта любовь заставила меня сделать то, что я сделал. Я не хочу, чтобы ты стала убийцей. Ты слишком хороша для этой роли… Когда-нибудь я пожалею об этом, но ничего изменить уже не могу.
Я делаю паузу и жду. Амелия не выдерживает и задает вопрос:
– И что же ты сделал?
– Сегодня ураган, дождь, ветер. Ты же знаешь, что я не люблю такую погоду.
– Это правда, и?
Я опять делаю паузу и горько усмехаюсь. Амелия попалась.
– Когда я увидел разбитое стекло, я понял, что моя жизнь разбита. Разбита тобой и моим непутевым братцем. Я понял, что хочу изменить свою жизнь. Освободиться от вас.
– О да! Мне Люсьен говорил, что умен, что всегда принимаешь верные решения и делаешь правильные поступки. Чертов святоша! Но со мной ты ошибся, я тебя сделала!
Амелия нервно рассмеялась, помолчала, а потом спросила:
– Ну и как же ты решил освободиться от нас?
Голос моей русалки стал напряженным.
– Ты несколько раз поднималась в столовую, чтобы посмотреть на разбитое окно.
Раз.
– А потом мы пили чай. Чай с лимоном и печеньем.
Два.
– И ты пила чай. Ты обожаешь чай с лимоном…
Три.
– И что? Говори!
– Чай был отравленный.
Четыре.
– И ты его выпила.
Молчание.
– И яд уже начал свое действие.
Пять.
Из моих глаз льются слезы.
– Сейчас у тебя начнет жечь в груди. Чувствуешь? Ты чувствуешь, я знаю… А сейчас начнут неметь твои руки, потом ноги... Это очень неприятно… Голова начинает немного кружиться… Во рту становится сухо… Горло начинает жечь… Воздух перестает поступать в твои легкие… И сердце, оно сейчас начнет сжиматься и… Прости…
Я слышу за дверью хрип.
– Будь ты проклят…
– Прости, любовь моя…
– Нет…
– Прощай, Амелия.
Отныне мне не будет покоя. Я падаю в бездну и засыпаю с именем жены на губах.
Вздрагиваю от удара в грудь, открываю глаза: костыль упал на меня. Тело затекло и болит от каждого движения. Я медленно поднимаюсь с холодного кафельного пола, в голове шум. Открываю дверь и замираю от ужаса.
На коленях перед дверью сидит Амелия с застывшим взглядом. Я осторожно касаюсь ее руки. Она холодна, как мрамор.
Я достаю свой телефон.
– Служба спасения? Моя жена умерла…
***
Амелию заворачивают в черный пакет и выносят из дома.
– Сердечный приступ. – говорит мне врач. – Мне очень жаль.
– Мне тоже, – отвечаю я и выхожу во двор.
Раннее утро дышит свежестью. Первые лучи солнца пробиваются сквозь листву деревьев и ослепляют меня.
Я замечаю мужскую фигуру у поваленного дерева. Это Люсьен. Он стоит, засунув руки в карманы брюк и смотрит на меня. Подлец!
– Что тебе нужно? Зачем ты пришел?
Я вижу улыбку на лице брата и мне хочется его ударить.
– Альберто, ты жив? Я рад.
– Неужели?
– Именно. Хоть ты и скряга, но я решил, что пора тебе вернуть долг.
– Долг?
– Ты меня спас из ледяной проруби, а я тебя спас от беспринципной красотки. Это я тебя предупредил по телефону… А ты, как всегда, все сделал правильно.
– Я ничего не делал!
– Дорогой мой брат! Ты умеешь убеждать, не так ли? В этом ты силен. Даже наши родители поверили тебе, что я мот, а ты чистый праведник, и все состояние оставили тебе.
Я вглядываюсь в лицо Люсьена. Ему плевать на меня, ему нужны деньги и он будет мучить меня до самой моей смерти.
– Я всего лишь хотел выжить.
– Что ж, понимаю. Поэтому с тебя причитается, банковский счет ты знаешь. В следующий раз выбирай брюнетку. Для разнообразия. И, да, прими соболезнования.
Люсьен хлопает меня по плечу и уходит. Я смотрю ему вслед, потом провожаю взглядом отъезжающий автомобиль скорой.
Прощай, моя Сирена. Больше я никогда не услышу твой голос. Никогда.