НИНА ЧИЖ

Одним октябрьским субботним вечером я с подругами посетила выставку «Вдох-Выдох» в Мультимедиа Арт музее на Остоженке. Автор представленных работ – известная российская художница Аня Жёлудь. Скажу сразу, все, что я написала здесь - мое личное ощущение от увиденного и прочувствованного. Я и грустила и радовалась от соприкосновения через творчество с огромным непостижимом миром другого человека. Выставка, на мой взгляд, получилась пронзительная и щемящая еще и от того, что Ани больше нет. Ушла она совсем недавно, 4 июня 2025 года, ей было 43 года...

Величественный неповторимый Дербент – самый южный город России. Об истории города не буду много писать, упомяну лишь вскользь, ведь самое важное, на мой взгляд, это атмосфера города, его генетический код, с которым соприкасаешься на уровне души. Дербент – древнейший город, ученые до сих пор спорят о дате его зарождения. Официально городу 2 тысячи лет, неофициально – 5 тысяч лет. История города, как история всего дагестанского народа – неспокойная, временами трагическая, и оттого еще более удивительная своей уникальностью и целостностью...

Однажды я прочитала, как отозвался о смехе Пушкина художник Карл Брюллов: «Какой Пушкин счастливец! Так смеется, словно кишки видны». Мне вдруг стало любопытно, как смеялся Пушкин, каков его смех? А потом и вовсе у меня появилась мечта – услышать голос Пушкина. Окружающий нас мир – сложная структура и не до конца изученная людьми, поэтому я не теряю надежду, что однажды какой-нибудь умнейший человек поможет нам услышать голос русского гения. К слову, не так давно в сети я наткнулась на давний короткий...

Черт принимал посетителей по понедельникам, средам и пятницам. Бог принимал своих подопечных в остальные дни недели. Запись на личную аудиенцию была расписана на пять лет вперед. Странное дело, но количество страждущих попасть и к богу, и к черту было одинаковым. Подъезд, который повелители света и тьмы снимали для приема посетителей на двоих, находился на Пречистенке в Москве в одном известном высотном доме. Время работы установили с десяти вечера до четырех утра. Днем приемы вести некогда: заседания, отчетность, согласования и прочая безделица...

Я стою в темном холле и прислушиваюсь к звукам в доме. Стук каблуков, шорох одежды, бряцанье ключей заставляют меня окаменеть. Я должен стать невидимкой, если хочу выжить. Стараясь не шуметь, поправляю костыль и начинаю скрежетать зубами от боли. Неделю назад я упал в ванной комнате и сломал правую ногу. Виной тому был коврик, который неожиданно уехал из-под ноги, когда я после душа выходил из ванны. Тогда я подумал, что это случайность. Теперь понимаю: это была первая попытка. Первая попытка убить меня...

Я расположился за столиком возле арки, увитой благоухающими цветами и диковинными растениями. Вино цвета спелого граната мерцало в фужере в предзакатных лучах тонущего в пучине моря солнца. Персиковая дымка окутала бухту, живописным полумесяцем раскинувшуюся предо мной. Легкая тень уходящего дня скользила по лицам сидящих на веранде людей. Дневные шумные разговоры уступили место вечерним неспешным беседам. На душе появилось томление, невесомое предчувствие, заставившее меня улыбнуться. Я откинулся на спинку плетеного кресла и с удовольствием прислушался к прибою...

Марк Гюйон смотрел на вечерние улицы Сен Тропе через панорамное окно, пытаясь понять, что он сейчас чувствует. С самого утра Марк был не в ладах со своим настроением, и потому, вернувшись домой с больницы, он то и дело подливал в свой стакан виски. Иногда ему казалось, что душа взлетает над землей от радости, а по прошествии нескольких минут замечал, как страх начинает жечь его изнутри и тогда он начинал глотать виски словно воду. Марк проживал в респектабельном районе на улице Женераль Алар в доме с просторными террасами и уютным внутренним двориком...

Я проснулась утром в захолустной гостинице городка N, куда меня командировало агентство, и ощутила беспокойство, не свойственное моей циничной натуре. В номере стояла гулкая тишина, и я поспешила открыть окно. Солнце лениво пробивалось сквозь кусты сирени, рисуя странные узоры на стенах. Однако ни пения птиц, ни людских голосов, ни каких-либо еще звуков слышно не было. Выпив чашку чая, я быстро оделась, вышла на улицу и замерла: повсюду, прикрывая землю, словно снег, валялись белые бумажные клочки в неимоверном количестве...

В пять лет я твердо решила стать врачом. Все родные пытались отговорить меня от этой опасной для людей затеи. Все, кроме бабушки. Бабушка моя, Клавдия Васильевна, не удивилась моему решению. Более того, она меня поддержала, заявив, что данная профессия вполне отвечает моим маниакальным наклонностям. Что именно со мной не так, я не выясняла, однако очень любила, когда кто-нибудь в семье заболевал. Никакая сила не могла оттащить меня от испуганного родственника, которому я пыталась открыть рот столовой ложкой для лучшего обзора его гланд...

Сказать, что я любила просто смотреть на звездное небо – это ничего не сказать. Поверьте, я буквально дышала им. Страсть была на столько велика, что мои родители однажды повели меня в планетарий и оставили там на весь день, наивно полагая, что мне будет достаточно послушать все лекции, чтобы я насытилась информацией и перестала каждую ночь прилипать к окну и смотреть на ночное небо. Сидя в зале и глазея на искусственно созданный звездный купол, я вдруг поняла, что являюсь полным профаном и абсолютной невеждой в сфере космического пространства...

Дорогие читатели, позвольте представиться, я – Нина Чиж. С волнением и огромной радостью я приветствую вас на своей страничке. Уже одно то, что вы сейчас знакомитесь со мной, читая эти строки, приводит меня в восторг. Поверьте, я слишком долго шла к себе и к вам, моим читателям. Я мечтала заниматься писательским творчеством с детства. Путь был не самый простой. Были моменты, когда я отчаянно не верила в себя, опускала руки, принимая отказы от издательств, завидовала авторам – счастливчикам, с гордостью демонстрировавшим свои книги...