Незаметно за суетливой жизнью в дворце Топкапы потекло три года.
За прошедшее время гарем Султана Мехмеда претерпел довольно серьёзные изменения и от того стал похож на гудящий улей.
Валиде Турхан приложила все силы, чтобы дворец пополнился большим количеством прекрасных рабынь.
Девушки поступали с невольничего рынка или же их привозили из дальних стран и сразу поставляли во дворец падишаха.
В один из таких дней валиде Турхан придирчиво осматривала вновь прибывших девушек, а с этажа фавориток за действиями матери падишаха наблюдала с усмешкой Гульнуш-хатун.
Возле правой руки Гульнуш стояла светловолосая рабыня.
Девушка, подобно своей хозяйке, улыбалась и смотрела сверху на суетливых Сулеймана-агу и Фюлане-калфу
- Вы только посмотрите как старается Фюлане-калфа. Она готова на все, лишь бы удержать свою должность в гареме, - мелодичным голосом произнесла рабыня.
Гульнуш плавно повела плечами
- Валиде пытается найти нашему повелителю рабыню, которая бы смогла вытеснить меня из его сердца. Но все её усилия тщеты. Повелитель предан мне всей душой, а если кто-то из девушек попытается занять моё место, тут же будет отправлена в райские сады, - зловеще прошептала Гульнуш. - Если только разлучница не придёт ко мне, как некогда поступила ты, Айсун.
Довольно улыбаясь, Айсун склонила голову
- Я с первого дня в гареме решила для себя, что никогда не войду в покои повелителя и не стану его женщиной, но валиде решила иначе. Прошло совсем много времени и она приказала меня готовить к ночи с Султаном Мехмедом. Я помню тот день, словно это было вчера. Слезы текли из моих глаз бурным потоком и мне ничего не оставалось, как прикинуться хворой. Я упала и начала биться в конвульсиях. Все сразу решили, что я одержима и отступили. Валиде в тот день отправила к повелителю другую девушку, а я пошла к вам и обо всем рассказала.
Качнув головой, Гульнуш тепло улыбнулась рабыне
- Я благодарна всевышнему за то, что он послал тебя ко мне. Никому, как тебе, Айсун, я не доверяю здесь. Ты стала для меня самым близким человеком.
- Да будет доволен вами всевышний, Гульнуш-хатун. Я без устали молю всевышнего о его милости к вам и нисколько не сомневаюсь, что именно вы станете матерью первого наследника, - льстиво произнесла Айсун.
- Аминь, Айсун, аминь, - произнесла Гульнуш, не сводя своего внимательного взгляда с валиде и рабыни, которая была выбрана матерью падишаха. - Кажется валиде совершила свой выбор! Неужели она не остановиться и продолжит мучать меня?, - прошипела фаворитка Султана Мехмеда.
Посмотрев на девушку, которая стояла перед валиде Турхан, Айсун прискорбно вздохнула
- Придётся снова Мустафу-ходжи просить приготовить смертельное зелье, - едва слышно произнесла девушка. - Жаль, что у нас нет иного пути.
- Оставь жалость, Айсун, если хочешь выжить здесь!, - произнесла Гульнуш, сжав кулаки. - Я приложу все усилия на то чтобы моё имя было не забыто и прошло сквозь века.
Валиде Турхан оставила девушек и теперь внизу всем заправляли Сулейман-ага и Фюлане-калфа.
- Иди, Айсун, и разузнай как можно больше о рабыне, что была выбрана валиде, - приказала Гульнуш служанке. - Не упусти кухню. Помимо свежей еды, там всегда витают самые свежие вести. Чтобы тебя ни в чем не заподозрили, Айсун, фруктов для меня потребуй.
- Как пожелаете, Гульнуш-хатун, - с готовностью произнесла девушка, отправившись вниз к шумным Сулейману-аге и Фюлане-калфе.
- Что тебе нужно, Айсун? Иди своей дорогой!, - прикрикнул Сулейман-ага, увидев любопытные глаза девушки. - Даже не надейся причинить вреда новой избраннице! Валиде тебя и Гульнуш-хатун за это жестоко накажет!
Айсун протянула вперёд руки и показала евнуху ладони
- Ты видишь, ага. Мои руки пусты. Я иду в кухню за свежими фруктами для Гульнуш-хатун. Зачем мне кому-то причинять вред? Думаешь у меня нет более дел, как возиться с какой-то жалкой рабыней?
Сулейман-ага резко вскинул руку вверх
- Замолчи, негодная! Я вижу тебя насквозь и знаю чего ты замышляешь! Передай Гульнуш-хатун, что я лично буду охранять ту, которая предназначена нашему повелителю или если с ней случится несчастье, то вы обе понесёт самое суровое наказание!
Айсун презрительно скривила губы
- Ты, ага, всегда видишь во мне и Гульнуш-хатун врагов. Но это не так, поскольку твой главный враг это ты сам. Вместо того, чтобы стать ближе к фаворитке повелителя, ты продолжаешь совершать ошибки. Придёт день, когда ты словно побитый пес приползешь к ногам Гульнуш-хатун, но она прогонит тебя и придётся тебе очень несладко. Некому будет тебя защитить. Ты будешь вынужден оставить стены дворца, а за ними ты сгинешь, как будто и не было тебя никогда. Память о тебе сотрется быстрее, чем отцветет дворцовый сад.
В глазах евнуха блеснул недобрый огонёк, а губы расползлись в зловещем оскале
- Ты играешь с огнём, Айсун. Птица с опаленными крыльями камнем падает на землю и ты упадёшь, ждать осталось совсем немного.
Айсун почувствовала как по её коже пробежал холодок и отшатнулась назад.
- Иди, Айсун, и помни мои слова!, - прошипел Сулейман-ага.
Спорить с евнухом Айсун более не посмела и, отойдя от него подальше, приблизилась к девушке, с которой они в один день попали в Османский гарем
- Я видела как наша валиде выбрала рабыню из прибывших девушек. Скажи мне, Разие, эта девушка хороша собою? От куда она прибыла в наши края?
Девушка, именуемая Разие, посмотрела на Айсун долгим взглядом.
Её худощавое лицо ничего не выражало, кроме холодного безразличия.
Боль от разлуки с близкими и чужая страна заживо съедали её изнутри.
Не было ни дня, чтобы она кому-то улыбнулась или сказала тёплое слово.
Все, что было касаемо Разие, больше приходило на тень.
Губы на бескровном лице зашевелились
- Я ничего не слышала, Айсун, спроси об этом у других девушек.
Айсун многозначительно улыбнулась и начала жарко шептать, бегло оглядываясь по сторонам
- Если ты станешь помогать нам с Гульнуш-хатун, то сможешь очень скоро вернуться на Родину.
Глаза Разие заволокло слезами и, она всхлипнув, тихонько заплакала.
Узкие плечи вздрагивали при каждом вздохе, а белое лицо покрылось красными пятнами.
Айсун стало жаль Разие
- Послушай, меня, - с сочувствием провела она рукой по плечу Разие. - Гульнуш-хатун на самом деле может помочь тебе вернуться к отцу и матушке.
Разие подняла на Айсун заплаканные глаза
- Даже если я вернусь. Отец никогда не примет меня. Все станут считать меня порченой и жизнь моя от того станет ещё хуже чем здесь. Каждый день я мечтаю о смерти и ни о чем более.
- Разие, здесь можно прекрасно устроиться. Служа Гульнуш-хатун ты можешь подняться до немыслимых вершин и стать от этого настолько богатой, что прежняя жизнь станет далеким воспоминанием. Подумай над этим хорошенько. Все зависит от тебя, - сказала Айсун, оставляя Разие наедине с тобой.
Кухня встретила Айсун уймой смешавшихся ароматов и гулом голосов.
При виде Айсун голоса сразу стихли и повара тут же принялись что-то кромсать и кидать в бурно извергающиеся паром котлы.
Разочарованная Айсун подошла к тучному повару и его помощникам
- Фруктов подай для Гульнуш-хатун, ага. Да смотри чтобы они до единого были хороши. Фаворитка повелителя должна получать только самое лучшее.
- Айсун-хатун, - протяжно-шутливым голосом протянул повар. - Как вы прикажете, так тому и быть.
- Не смей смеяться надо мной, ага. Гульнуш-хатун быстро из тебя всю спесь выколотит, - пригрозила Айсун.
Повар молча повернулся вокруг себя и, приподняв одно из блюд с горкой фруктов, поставил его перед Айсун
- Каждый отобран мною лично, - важно подчеркнул толстяк, улыбнувшись толстыми губами.
Приподняв блюдо, Айсун бросила на одутловатое лицо повара ледяной взгляд
- Смейся, ага, смейся. Но не забывайся…
Гульнуш тут же поднялась с диванчика и поспешила навстречу Айсун, когда та вошла в покои
- Ну?!, - нетерпеливо воскликнула фаворитка. - Что ты узнала о той рабыне? Говори скорее! Я уже вся извелась, ожидая тебя!
Айсун покачала головой и, опустив блюдо на столик, разочарованно развела руками
- Прошу меня просить, Гульнуш-хатун. Мне не удалось ничего узнать. Все словно в сговор вступили. Сулейман-ага так вообще грозит нам обоим самым суровым наказанием, если с рабыней случится несчастье.
Гульнуш яростно стиснула зубы
- От Сулеймана-аги нет спасения!
Глаза Айсун заблестели
- Только прикажите, Гульнуш-хатун, и Сулейман-ага не доживёт до рассвета, - зловеще прошептала девушка.
Вскинув руку, Гульнуш резко оборвала Айсун
- Довольно! Прикажи подготовить хамам. Я должна предстать перед повелителем во всей красе.
Айсун исчезла и Гульнуш вернулась к диванчику
- О, всевышний, - устало вздохнула она, запрокинув голову. - Я боюсь потерять рассудок. Валиде не даёт возможности жить в покое и каждый новый день приносит одни лишь разочарования…
Вечером в покоях валиде возник Сулейман-ага
- Валиде.., - довольно произнёс евнух, низко склонив голову. - У меня для вас прекрасная весть. Наш повелитель призвал этой ночью Афифе.
Турхан радостно улыбнулась
- Наконец-то, Аллах услышал мои молитвы. Я уже не надеялась, что мой лев пустит в свою постель другую девушку. Подготовьте Афифе, Сулейман-ага, облачите её в самый превосходный наряд и не спускайте с неё глаз, покуда она не скроется в покоях моего льва. После чего сделай так, чтобы Гульнуш узнала обо всем. Буря, поднятая ею, станет бедой для неё самой.
- Я сейчас же займусь всем лично, валиде, - слащаво произнёс евнух, попятившись к дверям…
Султан Мехмед стоял на балконе и смотрел на зажигающиеся звезды на тёмном небосводе.
- Повелитель, - раздался за спиной почтительный голос. - К вам пожаловала Афифе-хатун.
Развернувшись лицом к Беркану, Султан Мехмед снисходительно улыбнулся
- Пусть войдёт. Утром я буду ждать тебя, Беркан. Ещё сообщи Серхату и Петру о завтрашнем походе в люди.
- Как пожелаете, повелитель, - произнёс Беркан и, склонив голову, оставил балкон.
Султан Мехмед прошёл в покои.
Свет от горящих свечей осветил его возмужавшее лицо и крепкое тело.
Афифе, войдя в султанские покои, замерла на месте и почтительно склонилась.
- Подойди, Афифе, - приказал падишах. – Я пригласил тебя сегодня, чтобы поговорить с тобой как в прежние времена.
Девушка с трудом сдержала в себе разочарование.
Афифе мечтала стать матерью первенца с первого дня в гареме.
Но редкие встречи с Султаном Мехмедом кроме бесед ничего не содержали.
Приблизившись к падишаху, Афифе опустилась на колени и поцеловала край его длинного одеяния.
Мехмед рукой коснулся волос Афифе
- Пойдём, - приказал падишах.
Афифе поднялась с колен и, с тоской глянув на широкую постель, последовала за падишахом на балкон.
- Посмотри, Афифе, - указал Султан на небо. - Таким оно бывает редко. Сегодня показались даже самые крошечные звезды.
Афифе смотрела на звёздное небо сквозь слезы.
Ее мечты так и оставались мечтами.
Повелитель мира не видел в ней женщину.
- Что с тобой сегодня, Афифе? На твоих щеках слезы, а взгляд полон грусти. Кто обидел тебя? Скажи и я тут же прикажу наказать обидчика.
Утерев слезы ладонью, Афифе повернулась к падишаху и, улыбнувшись, ответила ему
- Повелитель, это слёзы восторга. Я никогда прежде не видела ничего подобного.
Мехмед посмотрел в глаза Афифе и, взяв её за руку, мягко произнёс
- Пойдём.
Тепло руки падишаха пробежало по телу Афифе и вызвало дрожь.
Где-то далеко в самом низу живота сладко заныло, а ноги стали непослушными.
- Да что с тобой сегодня?, - тревожно заглянул в глаза Афифе Мехмед.
Судорожно сглотнув, Афифе молча шагнула за падишахом, продолжая испытывать дрожь во всем теле.
Подведя девушку к массивному столу, Султан Мехмед указал взглядом на изумрудное ожерелье
- Я принял решение подарить его тебе, Афифе, - произнёс падишах и, не дав опомниться девушке, добавил. - До тебя его носили великие султанши. Носи его с той гордостью, что полагается госпоже.
Афифе судорожно вздохнула, когда ожерелье обвило её шею
- О, всевышний!, - сипло выдохнула девушка, смотря на свое отражение в зеркале.
Мехмед повернул Афифе к себе и посмотрел в её глаза долгим взглядом.
Афифе разглядела во взгляде падишаха тайное желание и её сердце от этого забилось с огромной силой.
Но сладкий миг был разрушен.
В покои ворвалась Гульнуш-хатун…