У слабой женщины мужчина всегда виноват, у сильной - ещё и наказан.
Рассказ.
(эта история основана на реальных событиях, случившихся с соседями по-коммуналке моих родителей).
В середине 1960-х в московской коммуналке, среди прочих семей, обитала бездетная еврейская пара. Бася — домохозяйка, женщина с формами, достойными рубенсовских полотен, — излучала спокойствие, будто перенесённая в советскую реальность героиня еврейских притч. Её супруг Натан, лысоватый человечек с суетливой походкой воробья, водил грузовик и пытался рулить женой. Их жизнь текла, как тихая речка в прокуренных стенах коммунальной квартиры : без бурных сцен, но с ежеутренним ритуалом — Бася махала из окна мужу, провожая его с туеском домашних котлет на работу в гараж.
Все изменилось, когда в орбиту Натана ворвалась дворничиха Раиса — воплощение русской деревенской живости. Румяная, с грудью, колеблющейся как опара в квашне, она смеялась так, что в подвале дребезжали бутылки. Натан, словно мотылёк на огонек, начал петлять по утрам: махнув рукой жене, он обегал дом и нырял в подвальное царство Раечки - дворницкую. Сорок минут страсти — и он уже бодро шагал в гараж, где коллеги ценили его за аккуратность, не догадываясь, что лучшие рейсы он совершает не за рулём ЗИЛа.
Три месяца дом судачил, как пчелиный улей. Мужики посмеивалиcь: «Седина в бороду — бес в ребро». Женщины шипели, простить такое Натану не могли и с презрением смотрели ему в след. А мужей своих прижимали покрепче, если сталкивались с источавшей любовные флюиды Раисой. Когда правда всплыла, Бася два дня ходила, будто тень от погасшей свечи. А на третий — родилась месть, достойная царицы Эсфирь.
Утром Натан, как обычно, получил туесок. В обед, разинув рот перед коллегами, он впился зубами в бутерброд… Там, меж ломтями хлеба, вместо котлеты ждал сюрприз — аккуратный «подарок» коричневого цвета, уложенный с любовью истинной кулинарки.
Вечером полкоммуналки сбежалось на вопли. В их комнате разыгрывался сюрреалистический спектакль: Бася, подобно цирковой акробатке, балансировала на шарообразном набалдашнике металической кровати, оглашая пространство визгом оперной дивы. Натан же, красный как рак, кружил вокруг, ломая табуретки и грозя кулаками воздуху — тщетно. Казалось, сама судьба защищала мстительницу, превратив её в неуязвимый монумент женской ярости.
Роман с дворничихой испарился, как пар из бани. Через три дня всё вернулось на круги своя: из окна махала румяная Бася, по тротуару бодро шагал Натан, а в его туеске аккуратно лежали котлеты — обычные, без сюрпризов.