1
Прибыв в порт за полчаса до отправления «Метеора», Марк заметил Алёну издалека. Девушка стояла на причале чуть в стороне от основной группы пассажиров. Лёгкое светло-голубое платье, раздуваемое бризом, шифоновыми складками очерчивало её фигуру. Непослушные пряди рыжих волос то и дело падали на лицо, и она грациозно отбрасывала их. Подойдя ближе, он разглядел её большие, широко расставленные глаза, изящный тонкий нос с небольшой горбинкой, плавную линию скул и подбородка, трогательный узор губ с чуть поднятыми вверх уголками.
«Надо же, а в офисе она была совсем другой!» – подумал он.
Алёна работала в фирме недавно. Когда в компанию приходит молодая симпатичная и к тому же умная женщина, это всегда вызывает повышенный интерес мужчин, однако у Марка, который уже давно решил для себя, что все его романтические связи с женщинами остались в далёком прошлом, её приход не вызвал особого интереса: сотрудница как сотрудница – главное, чтобы от неё был толк.
А толк от неё был! Алёна оказалась не только симпатичной, но и деловой – ей достался сложный и долго считавшийся бесполезным отдел маркетинга. Разобравшись в делах, новая начальница избавилась от балласта, набрала талантливую молодёжь и засиживалась с ней в офисе допоздна, споря о фичах и лайфхаках и рисуя при этом какие-то стрелочки и кружочки на большой доске из белого пластика.
Их отделы – маркетинг и продажи – постоянно решали общие задачи, подкидываемые рынком и руководством компании, и постепенно два руководителя привыкли обсуждать проблемы, задерживаясь в офисе после работы. Иногда, когда обсуждение слишком затягивалось, они перебирались в уютную французскую кофейню неподалёку. Рядом с рабочими темами постепенно в их разговорах стали всплывать житейские: о семьях, в которых росли, о школах и вузах, в которых учились, о любимых книгах и фильмах, да мало ли о чём ещё могут разговаривать мужчина и женщина, когда они друг другу небезразличны! Чем лучше они узнавали друг друга, тем больше дорожили этими сверхурочными обсуждениями. Они и не заметили, как перешли ту грань, за которой решение рабочих вопросов отошло на задний план, уступив место удовольствию от общения.
Так случилось, что в соседнем волжском регионе проводился большой бизнес-форум с участием лидеров рынка. Руководство компании решило направить начальников двух ключевых отделов, Марка и Алёну, на эту встречу за новыми идеями и полезными знакомствами. Для удобства Марк и Алёна решили ехать вместе.
Договорились плыть на «Метеоре», быстроходном судне на подводных крыльях. Четыре часа – и ты уже в соседнем приволжском городе, ещё полтора часа на автобусе – и ты на месте.
«Метеор» летел на своих подводных крыльях, закручивая буруны пены и вздымая в воздух радужные фонтаны брызг, чайки возбуждённо кричали за кормой, выхватывая из вспененной судном воды перепуганную рыбу, поросшие лесом волжские берега проплывали мимо, пассажиры мирно отдыхали на своих местах, но Алёне не сиделось в кресле – как только «Метеор» набрал скорость, она тут же отправилась на палубу. Марк пошёл следом.
«Метеор» шёл со скоростью восемьдесят пять километров в час. Это двадцать три метра в секунду, при такой скорости ветра ломаются толстые ветки деревьев, а с домов срывает черепицу.
Алёна держалась за высокие поручни, а ветер рвал её лёгкое летнее платье и лохматил волосы.
– Что-то я легко оделась! – перекрикивая шум ветра и гул мотора, засмеялась Алёна и задорно посмотрела на Марка. Он понял её призыв: снял куртку и накинул на плечи девушки. Ветер бросился было срывать досадную помеху, но Марк обеими руками запахнул полы куртки потуже, и его руки невольно наткнулись на два волнующих холмика, чья округлая упругость чувствовалась даже под тройным слоем материи. Тела мужчины и женщины соприкоснулись, и тут Марк почувствовал возбуждение, не подчиняющееся строгим командам воли и разума. Он никак не ожидал такого подвоха. Стало неловко, захотелось незаметно отстраниться и сделать вид, что ничего не произошло, но Алёна, укутанная в тесный кокон куртки, движением пойманной рыбы в одно мгновение развернулась в силках мужских рук – и они оказались лицом к лицу. Марк явственно различил весёлых чёртиков, пляшущих в глубине светло-карих глаз. В следующую минуту он уже покрывал поцелуями её лоб, веки, волосы, а она, закрыв глаза, пыталась поймать его губы своими до тех пор, пока они наконец не встретились.
Весь остальной путь до места проведения форума они провели в сладком тумане. Разговоры как-то очень естественно соскользнули на зыбкую личную почву. Они вдруг начали делиться самым сокровенным, всё больше открываясь друг другу и удивляясь, насколько они похожи. И он, и она имели семьи. Она воспитывала дочь, он – сына. Обоих их нынешние браки не устраивали, и они наперебой, как на исповеди, открывали друг другу бесконечную историю обид, накопившихся на супругов за долгие годы семейной жизни.
Прибыв в роскошный загородный конференц-отель, где проводился форум, они заселились в номера, которые, по счастливой случайности, оказались рядом. После ужина долго гуляли по парку вокруг отеля, продолжая не надоедающий разговор и слушая голоса затихающих к вечеру птиц. Солнце клонилось к закату, пробиваясь острыми оранжевыми лучами сквозь частокол сосновых стволов и кружевную завесу хвои. Когда стало совсем темно, они вдруг одновременно замолчали и направились в сторону отеля. Поднялись на лифте и пошли по длинному узкому коридору к своим номерам. Возле Алёниного номера чуть задержались. Алёна приложила карточку к электронному замку, и дверь отворилась. Они стояли перед открытой дверью, словно два космонавта перед выходом в открытый космос. Что ждало их там, в этой чёрной таинственной бездне? Было страшно, и всё же неодолимо тянуло туда шагнуть. Алёна шагнула первой, не закрывая за собой дверь. Марк двинулся следом.
Они оказались в тёмной и прохладной утробе гостиничного номера, пахнущего свежезастеленным бельём и ещё какими-то парфюмерными ароматами из душа. Окно было приоткрыто, и через него в комнату вливались запахи и звуки тёплой летней ночи. Где-то далеко едва различимо звучала музыка, голоса гуляющих отдавались в гулкой тишине, в глубине парка протяжно кричала какая-то ночная птица.
Властная непобедимая сила тянула мужчину к женщине, а женщину к мужчине. Повинуясь этой грозной силе, Марк взял Алёну за плечи и притянул к себе. Она, как будто только этого и ждала, всем существом рванулась навстречу и плотно прижалась к нему, каждой клеточкой стремясь полностью вобрать в себя его тело.
Потом они долго лежали, прижавшись, и неспешно разговаривали о своих детях, о школьных друзьях и бывших возлюбленных. Просто удивительно, как много узнают друг о друге мужчина и женщина в первую ночь любви, как будто время останавливается, и сколько ни говори – ещё очень далеко до утра. Марку было спокойно и чудно лежать рядом с ней, вдыхать аромат волос, чувствовать тёплую упругость кожи. Сладкая дрёма начала разливаться по всем закоулкам утомлённого тела, и он сам не заметил, как уснул.
Во сне он увидел роскошный июльский луг…
2
Июльский луг пестрит цветами душицы, клевера, иван-чая, гремит гимнами кузнечиков, жужжит вертолётными лопастями стрекоз.
По лугу идут двое: юноша и девушка. Юноша – это сам Марк, только тридцать лет назад. Девушку зовут Лиза.
– Интересно, какими мы будем лет через тридцать?! – мечтательно произносит девушка.
– Через тридцать!? – ужасается парень и почти физически ощущает эту толщу лет, которую предстоит прожить. – Я столько не проживу!
– Типун тебе на язык! – смеётся девушка. В её глазах отражается бездонное июльское небо.
– Через тридцать лет ты будешь знаменитой художницей. У тебя будут персональные выставки и много учеников!
Она действительно мечтает стать художником. Захватив с собой складной мольберт, каждое утро она выходит из дома, который сняли на лето её родители, и отправляется на этюды. Дом, арендованный его родителями, находится чуть выше по улице, взбирающейся на пологий холм. В условленное время он сидит на скамейке под старым тополем и ждёт, когда она появится из-за поворота. Вместе они выходят из деревни и долго бродят по лугам и лесным опушкам, выбирая удачные виды. Видов здесь хватит на миллион художников, но они непременно хотят найти самый лучший.
– А ты? Кем станешь ты? – спрашивает она.
– Я буду известным писателем. Мои книжки будут издаваться многотысячными тиражами, а ты будешь их иллюстрировать.
– Вот бы хотя бы одним глазком заглянуть в это будущее! Мир, наверное, изменится до неузнаваемости!
– Конечно! К тому времени во всех странах победит коммунизм, прекратятся войны, отменят границы. Представляешь, можно будет сесть в самолёт и полететь в Нью-Йорк или Сидней!
– Я не хочу в Сидней, я хочу в Париж!
– Да что там Париж! Межпланетные звездолёты будут курсировать до Марса и обратно с остановкой на Луне.
– Ну, это ты загнул!
– Ничего я не загнул. Смотри, Гагарин полетел в космос двадцать лет назад, так?
– Так.
– Ну вот. А человек с тех пор уже и на Луне побывал, и станцию на орбите построил, и до Марса с Венерой добрался! А прогресс ведь только ускоряется! Так что представляешь, сколько за тридцать лет будет всего сделано?
Девушка серьёзно задумалась над сказанным – даже лёгкая морщинка прочертила её лоб посередине.
Наконец, они нашли то, что искали: склон холма, покрытый разнотравьем, стадо коров, вальяжно пасущихся на заливном лугу, полуразрушенная церковь невдалеке, внизу голубой лентой вьётся река, а на берегу раскинулась деревня с почерневшими от времени избами, покосившимися заборами и бескрайними огородами, засаженными картошкой. Она раскладывает мольберт, потом устанавливает подрамник с загрунтованным холстом на полочку и закрепляет его зажимом, берёт в одну руку кисть, в другую старую, видавшую виды палитру – и начинает писать. Лицо её в эти минуты меняется до неузнаваемости и становится строгим и сосредоточенным. Он знает, что её нельзя отвлекать в такие минуты. Он затихает, присаживается рядом на склоне холма и смотрит вдаль, продолжая мечтать о прекрасном будущем, в котором не будет ни войн, ни голода, ни болезней. Стрекочут кузнечики, жужжат пчёлы, высоко в небе парит беркут, высматривая добычу, пахнет душицей, мятой, ещё какими-то цветами и травами. Сонное оцепенение наваливается на юношу, он погружается в тёплое блаженство полусна.
– Ты спишь? – вдруг слышит он голос девушки.
– Нет, так, кемарю – отвечает он, – а ты написала что-нибудь?
– Посмотри.
Он встаёт и подходит к мольберту. То, что он видит, восхищает. Он не умеет рисовать, и поэтому картина на холсте кажется ему каким-то волшебством. Холст покрыт сотнями разноцветных мазков, но из их хаоса складывается и стадо коров, и руины на холме, и деревня внизу.
– Какая ты талантливая! – искренне восхищается он.
Она смущена. Говорит, как бы извиняясь:
– Да ладно ты, это самый первый набросок! Здесь ещё работать и работать!
– Слушай, а почему ты не хочешь поступать сразу на художника, есть ведь такие вузы?
– Есть, но, чтобы туда поступить, нужно сначала окончить художественную школу и вообще иметь много законченных работ, чтобы пройти творческий конкурс, а я ведь совсем недавно начала рисовать, мне ещё набивать руку и набивать. Может быть, потом когда-нибудь. Ты ведь тоже не идёшь поступать в институт имени Горького!
– Я по другой причине. Туда можно поступить только с двумя годами рабочего стажа, а мои родители категорически против, чтобы я шёл работать, да и в армию через год заберут. Но литфак для меня хотя бы профильный, изучу мировую литературу – будет проще самому писать, а ты-то зачем туда идёшь?
– Чтобы быть с тобой рядом, – искренне отвечает она, но сразу сводит всё на шутку, – а то не дай бог уведут!
Не в силах побороть охватившую его нежность, он берёт её за руку и слышит своё сердце, которое стучит в ушах, как барабан, ему хочется поцеловать её, но он ещё ни разу ни с кем не целовался и потому боится опростоволоситься. Она тоже никогда и ни с кем ещё не целовалась и не торопит события. Ей просто нравится ощущать его руку, чувствовать его рядом, смотреть на его юное одухотворённое лицо: высокий хорошо вылепленный лоб, тонкий аристократический нос, глаза шоколадного цвета, в которых всегда угадывается работа мысли. Ей нравится быть с ним рядом, и ей совсем не бывает скучно, хотя они ничем таким особенным не занимаются: разговаривают, пишут диктанты, повторяют школьную программу, бродят по окрестностям.
Село Сосновка, в котором их родители снимают дома, когда-то было большим и многолюдным, имело свою церковь и водопровод, но теперь оно медленно умирает. Из ста с лишним дворов жизнь теплится разве что в половине. Много домов смотрят на улицу слепыми заколоченными окнами, их дворы поросли бурьяном, а заборы покосились и почти упали. Оставшееся население – старухи, сидящие на завалинках, широкие и плотные бабы с большими грубыми руками и почерневшими от вечного пребывания на солнце и ветре лицами, которым можно дать лет сорок-пятьдесят, хотя на самом деле им, наверное, нет и тридцати, судя по сопливой детворе, цепляющейся за подолы их юбок. Ещё в селе можно увидеть полупьяных мужиков в кепочках, мятых пиджаках и кирзовых сапогах, возраст которых тоже невозможно определить. А вот из всей молодёжи в деревне только Марк да Лиза, словно два путешественника, переживших кораблекрушение и выброшенных штормом на землю.
Продолжение следует...
Автор: Андрей Баранов
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого!