Глава 2
Ночь выдалась беспокойной. Стрельцов проснулся за несколько минут до рассвета, привычка, выработанная годами службы. Рядом тихо дышала Анна. Во сне её лицо казалось моложе, спокойнее — совсем не похожее на образ бесстрашной журналистки, чье имя знала вся страна.
Осторожно, чтобы не разбудить её, Александр выскользнул из постели. Они перебрались в домик под Кемером глубокой ночью. Миша, уставший от внезапного переезда, спал в соседней комнате. Утром его нужно будет отвезти к друзьям Анны.
Стрельцов вышел на небольшую террасу. Солнце лениво проклёвывалось из-под горизонта — словно не решалось окончательно проснуться — и осторожно разливало по поверхности моря тонкую акварель розовых и золотистых оттенков. Всё вокруг будто разом решило затаиться, притихнуть, не произнести ни звука — ни шороха ветра, ни всплеска, ни единого резкого движения. Только свет, осторожный и мягкий, неторопливо скользил по водной глади, переливался и растворялся… Медленно, как будто с опаской, чтобы ненароком не нарушить хрупкое равновесие этого рассветного покоя.
В такие минуты даже время кажется другим — оно не мчится вскачь, не требует ничего взамен, а лишь крадётся на цыпочках, давая миру ещё несколько драгоценных мгновений тишины и непорочной красоты. И в этой медленно растекающейся, полусонной предрассветной тишине будто скользит невидимая магия — ощущение тайной грани, где ночь и утро на миг протягивают друг другу руки. Пусть этот переход и короток, но только самые чуткие замечают его: чуть дрожащий воздух, особый оттенок света, почти неуловимую смену настроения мира.
В другой жизни, где-нибудь далеко отсюда — на другом берегу, в чужом городе, под иным небом — он, пожалуй, позволил бы себе просто стоять, не двигаясь. Глазами впитывать каждый оттенок, каждый перелив… Медленно дышать, стараясь замедлить сам ход времени, чтобы не упустить ни одной детали этого зыбкого чуда. Позволить себе раствориться без следа в этом бесконечном, умиротворяющем просторе. Только море, небо да рождающееся солнце — и он, ничей, независимый, обычный зритель универсального спектакля. Только сейчас… Сейчас всё было иначе.
Он достал телефон и набрал номер Громова. Хотел получить больше информации перед встречей с Соколовой. Полковник ответил после первого гудка, будто ждал звонка.
— Степан Викторович, это я. Мы переехали.
— Правильно сделали, — голос Громова звучал усталым, будто он не спал всю ночь. — Обстановка накаляется с каждым часом.
— Расскажи подробнее. Что происходит в Москве?
Громов тяжело вздохнул.
— СМИ захлебывается с первого дня — вдруг появляется новая порция анонимных файлов. Кто-то целенаправленно сливает информацию, подтверждающую и дополняющую то, что опубликовала Савельева год назад. Только теперь там имена гораздо более высокопоставленных лиц.
Стрельцов нахмурился. Они с Анной не имели отношения к новой утечке. А значит, появился кто-то еще, имеющий доступ к чувствительной информации и решивший её обнародовать.
— Но самое паршивое, — продолжил Громов, — кто-то начал «мочить» ближайшее моё окружение. Три дня назад застрелили моего заместителя Никитина. Официально — бытовое убийство, застал жену с любовником. Но это чушь, Саня. Его жена в это время была у матери в Саратове.
— Кто-то зачищает тех, кто связан с тобой, — мрачно констатировал Стрельцов.
— Именно. Следствие забуксовало — генерал Корнюхин требует результатов, но сам вставляет палки в колеса. А вчера исчез и.о. начальника отдела аналитики — Александр Сидоров.
При упоминании этого имени Стрельцов вздрогнул.
— Сидоров? Саша Сидоров? Тот самый?
— Да, твой старый знакомый. Тот, что некогда спас тебе жизнь в Дагестане.
Стрельцов прикрыл глаза, вспоминая. Десять лет назад операция в горах пошла не по плану. Он был ранен, истекал кровью. Группа вынуждена была уходить, оставив его прикрывать отход. И только Сидоров, тогда еще молодой лейтенант, вернулся за ним, вытащил из-под огня.
— Что с ним случилось?
— Не пришел на работу, не отвечает на звонки. В квартире следы борьбы, но не критичные — никаких брызг крови или пуль в стенах. По нашим каналам информации нет. Будто испарился.
— Странно, что его тронули, — задумчиво произнес Стрельцов. — Сидоров всегда был далек от политики. Технарь, аналитик.
— За последние месяцы он возглавлял группу, расследующую связи между российскими коррупционерами и международными структурами по отмыванию денег. Улики ведут к группе, связанной с турецкой диаспорой, промышляющей отмыванием российских денег. Думаю, он копнул слишком глубоко.
На террасе появилась Анна, закутанная в халат. Поймав взгляд Стрельцова, она вопросительно подняла бровь. Он жестом показал, что разговаривает с Громовым.
— Саня, ты как никто другой сможешь найти след Сидорова там, в Турции, — продолжал Громов. — Ты чужой для системы, а значит — никто не ждёт твоего вмешательства.
— Я не в курсе его последних дел. Как я найду человека, который мог быть где угодно?
— У тебя, кроме Савельевой, есть ещё контакты: бывшие оперативники, живущие в эмиграции. Вспомни, кто мог бы вывести на Сидорова? К тому же, я перешлю тебе все, что у меня есть на его последние расследования
Стрельцов задумался. Действительно, за год в Турции он несколько раз пересекался с бывшими коллегами, осевшими здесь после увольнения. Некоторые из них сохранили связи и могли помочь.
— Хорошо, я подумаю, что можно сделать. Но сначала встречу Соколову и выясню, что на той флешке.
— Договорились. Держи меня в курсе, Саня. И ещё… Я для тебя по-прежнему Стёпа. Услышал меня? Вот и ладненько. А то как-то неуютно себя чувствую, когда ты меня по отчеству…
Когда разговор закончился, Анна присела рядом.
— Что нового?
Стрельцов вкратце пересказал ей разговор с Громовым. По мере рассказа лицо Анны становилось все серьезнее.
— Мне это не нравится, Саша, —сказала она. — Слишком странно. Слишком много совпадений: очередная утечка информации — и всё это вдруг, после года почти идеальной тишины. Как будто кто-то нарочно раскачал это болото именно сейчас. Чувствуешь? Всё слишком наслоилось…
Она замолчала, глядя куда-то мимо него — словно пытаясь проследить невидимые нити, связывающие эти события. Стрельцов кивнул, чувствуя ту же тревогу, прокрадывающуюся где-то глубоко внутри.
—Согласен. Что-то запустило этот механизм.
Анна достала планшет и открыла новостной сайт.
— Пока ты разговаривал, я просматривала ленту новостей. И нашла кое-что интересное...
Но закончить она не успела. В руке Стрельцова зазвонил телефон — номер Громова.
— Да, Стёпа?
— Включи любой российский новостной канал, — голос полковника звучал напряженно. — Срочно.
Стрельцов кивнул Анне. Она быстро нашла трансляцию одного из федеральных каналов. На экране появилось встревоженное лицо ведущей:
«… в Стамбуле найдено тело российского журналиста Олега Приходько…».
Голос звучал отстранённо, словно бы рассказывал не о живом человеке, а о погоде или пробках: спокойно, буднично, почти скучающе. Как будто сообщения о чьей-то гибели давно стали частью стандартной хроники, одноразового информационного шума, который никого толком не пугает, не тревожит… просто шумит на фоне, и всё.
Но за этой скупой лексикой скрипела тревога – множились вопросы, рябило напряжением между строчками: журналист, Стамбул, ножевые ранения, заказное убийство… Всё это складывалось в тревожную, слишком уж знакомую, до боли конкретную картину.
Анна побледнела и схватила Стрельцова за руку.
— Боже... Олег... Я знаю его. Мы вместе работали до того, как я перешла в международное агентство.
— Не только ты его знаешь, — мрачно произнес Стрельцов. — Приходько был двойным агентом. Работал на наши спецслужбы, одновременно сливая информацию западным СМИ.
Анна резко повернулась к нему:
— Откуда ты знаешь?
— Однажды, в пыльной сирийской командировке, я незаметно держал его в поле зрения — всегда на шаг позади, ни в коем случае не светя своим настоящим назначением. Для Олега я был просто еще одним военным переводчиком: обычный парень, который помогает распутать местные диалекты и донести смысл приказов. Он не догадывался о моей настоящей роли, да и вряд ли бы поверил, даже если бы захотел спросить. Но я знал. Я всё знал — и о его подлинной работе тоже.
Анна смотрела на экран, не отрываясь, будто пытаясь выхватить что-то важное в этом светлом лице. На фотографии — Олег, улыбка искренняя, лоб уже тронут морщинами забот. Тот самый Приходько, что слыл мастером репортажей с передовой, вечно ищущим правду там, где другие предпочитали её не видеть. Только теперь мы знали не всё: журналист, международник, а ещё… двойной агент. Слова, после которых каждое воспоминание становится чуть более настораживающим.
— Я должна проверить свою почту, — произнесла вдруг Анна, нарушив тишину сухим деловым голосом. — Мы с Олегом переписывались пару месяцев назад. Он просил о встрече, намекал, что есть информация для моего дела.
Она ловко забила пароль, ещё секунда — и вот на экране строка: письма, датированные недалёким прошлым. Одно она сразу выделила, мельком кивая Стрельцову — мол, читай.
Тот всматривался в текст через её плечо:
«Анна, привет! Сколько уже не общались, да? Я сейчас в Стамбуле, работаю над материалом о российско-турецких экономических связях. Наткнулся тут на одну штуку… Кажется, она может логично продолжить твоё расследование. Если будешь в Турции, дай знать, хотел бы встретиться. Олег."
— Когда он это прислал? — спросил Стрельцов.
— Три недели назад. Я ответила, что мы живем в Анталии, и если он будет здесь, можем увидеться. Но он так и не ответил.
— Возможно, он не хотел оставлять цифровой след, — произнёс Александр, задумчиво глядя на тусклое голубое свечение монитора. — Если уж он действительно нарывался на что-то серьёзное… вполне логично было бы опасаться, что за ним следят.
Анна тихо усмехнулась, но в её усмешке была только горечь.
— И правильно опасался, — выдохнула она, опустив взгляд. — Только что, если теперь он мёртв именно из-за этого? Может, его убили из-за той самой информации, которую он собирался мне передать?
На эти слова навалилось такое молчание, что, казалось, даже воздух в комнате стал плотнее, тяжелее. Тишина — густая, вязкая, почти ощутимая, как облако сигаретного дыма в закрытом окне. Всё заслоняет, ничего не отпускает. Мысленно каждый уже перебирал варианты: что за сведения могли стоить человеку жизни? Кто бы рискнул – и почему сейчас?
В этот момент больше нечего было добавить. Слова были бы только лишними.
Вопрос повис в воздухе — одновременно страшный и неотвратимый.
— Очень вероятно. Вопрос в том, что это за информация и успел ли он передать её кому-то еще.
Они помолчали, глядя на море. Утреннее солнце уже поднялось высоко, и вода искрилась, будто усыпанная бриллиантами. Прекрасный день, который начинался с новостей о смерти.
— Нам нужно ехать в Стамбул, — внезапно сказала Анна. — После встречи с Соколовой. Если Приходько что-то раскопал, там могут быть следы.
Стрельцов покачал головой:
— Слишком опасно. Если его убили из-за информации, убийцы могут искать тех, кому он мог её передать. А твое имя наверняка всплывет в его контактах.
— Именно поэтому мы должны опередить их, — настаивала Анна. — Найти то, что нашел Олег, прежде чем это сделают они.
В дверях террасы появился заспанный Миша, потирая глаза.
— Мам, пап, а что мы здесь делаем? Я думал, мне приснилось, что мы переехали.
Разговор пришлось прервать. Стрельцов подмигнул мальчику:
— Доброе утро, соня! Как тебе наше новое временное убежище? Отсюда открывается лучший вид на море во всей Турции.
Миша подошел к перилам и посмотрел вниз, где волны мягко накатывали на каменистый берег.
— Круто! А купаться можно?
— Обязательно, — улыбнулась Анна, обнимая сына. — Но сначала завтрак. И потом мы отвезем тебя к Саре и Джону. Помнишь их?
— Конечно! У них классная собака. А почему я еду к ним?
Стрельцов и Анна переглянулись. Именно этот вопрос они обсуждали полночи — как объяснить мальчику необходимость временного расставания, не напугав его.
— Понимаешь, Миш, — начал Стрельцов, опускаясь на корточки рядом с пасынком, чтобы быть с ним на одном уровне, — нам с мамой срочно нужно уехать по делам. Возможно, даже слетать в Стамбул. У тебя сейчас каникулы, так что вместо того, чтобы скучать дома, ты поживёшь пару дней у Сары и Джона. Им ты только в радость, обещаю.
Мальчик нахмурился, чуть поднял подбородок — мелкая жилка тревоги в голосе:
— А вы надолго? — спросил он, глядя то на отчима, то на маму.
— Всего несколько дней, ну, максимум неделя, — заверила Анна, стараясь улыбнуться как можно беззаботнее. — Мы будем звонить каждый вечер, вот увидишь. И, конечно, привезём подарки… из самого Стамбула, как такие пропустить?
Миша ненадолго задумался, потом кивнул, на миг совсем повзрослев:
— Ладно. Только пообещайте, что будете осторожны. И правда позвоните вечером. Не забудьте.
Стрельцов ощутил, как теплеет на душе, — иной раз Миша казался куда старше своих лет. Может, всё дело в маминой работе: Анна никогда не сюсюкала, не обходила острые углы в разговорах с ним.
— Обещаем, — твёрдо сказал он и слегка сжал Мишину руку. — Ну что, пошли завтракать? День предстоит длинный.
Пока Анна хлопотала у плиты, напевая что-то себе под нос, Александр незаметно увёл мальчика в сторону гостиной, туда, где никто не услышал бы их разговор.
— Послушай, Миш, — прошептал он, опустившись чуть ниже, чтобы смотреть ребёнку в глаза. — У меня к тебе просьба посерьёзнее не придумаешь. Ты уже взрослый парень и понимаешь: иногда взрослым приходится заниматься… очень непростыми делами. Пока ты гостишь у Сары и Джона, никому, кроме них, не рассказывай, где мы с мамой и чем занимаемся. Даже если кто-то будет расспрашивать. Это важно, Миш. Очень важно.
Миша внимательно посмотрел на Стрельцова. В его глазах мелькнуло понимание — не детское, а какое-то взрослое, серьезное.
— Это из-за маминых статей, да? Из-за того, что вы рассказали про плохих людей в России?
Стрельцов на мгновение замер. Конечно, мальчик знал об их прошлом. Они никогда не скрывали от него, почему пришлось уехать из России, хотя и старались не вдаваться в опасные подробности.
— Да, — честно ответил он. — Те люди всё ещё злятся на нас. И сейчас мы должны разобраться с некоторыми проблемами. Но тебе не о чем беспокоиться, понимаешь? Мы с мамой всё решим.
Миша кивнул и неожиданно обнял Стрельцова.
— Я никому ничего не скажу. Обещаю.
Предыдущая глава 1:
Глава 3: