Пища богов и философов: Античные корни отказа от мяса
Идея о том, что человек может и должен обходиться без мясной пищи, кажется порождением современного, сытого и рефлексирующего общества. Однако эта мысль стара как мир, и ее первые ростки пробились не на калифорнийских эко-фермах, а под жарким солнцем Древней Греции и в мистических учениях мудрецов Индии. Задолго до того, как появились термины «веган» и «вегетарианец», отказ от убийства животных ради еды был не диетической причудой, а глубокой философской и религиозной практикой, уделом мудрецов и посвященных. И, пожалуй, первым, кто возвел это учение в ранг стройной системы на Западе, был загадочный и легендарный Пифагор Самосский, живший в VI веке до нашей эры. Его последователей на протяжении почти двух тысячелетий так и называли — «пифагорейцами», и это имя было синонимом человека, не употребляющего в пищу плоть убитых животных.
Учение Пифагора было основано на фундаментальной идее метемпсихоза — веры в переселение душ. Он утверждал, что душа бессмертна и после смерти тела она переселяется в другое существо — будь то человек, зверь, птица или даже растение. В этом бесконечном круговороте перерождений все живые существа оказываются связаны узами невидимого родства. Сегодняшний ягненок, которого ведут на заклание, мог в прошлой жизни быть твоим предком, а в будущей — им можешь стать ты сам. При таком мировоззрении поедание мяса превращалось не просто в акт насыщения, а в страшное преступление, в каннибализм, в убийство своего дальнего, а может, и не очень, родственника. Поэт Овидий в своих «Метаморфозах» вложил в уста Пифагора страстную речь против мясоедения: «О, смертные! Бойтесь осквернять свое тело нечестивой пищей! ... Как ужасно, когда кишки поглощают кишки, когда одно живое существо жиреет за счет другого, когда одно тело откармливается, пожирая другое тело!».
Пифагорейская диета была не просто отказом от мяса. Это была целая система аскезы, направленная на очищение тела и души, на достижение гармонии с космосом. Его ученики, жившие в общине в Кротоне, на юге Италии, питались простой пищей: хлебом, медом, овощами, фруктами. Они верили, что такая диета проясняет ум, усмиряет страсти и приближает человека к богам. Отказ от мяса был этическим выбором, основанным на сострадании и осознании единства всего живого. Эта идея была настолько революционной для своего времени, что пифагорейство часто воспринималось как тайное, эзотерическое учение, доступное лишь избранным.
Идеи Пифагора нашли отклик и у других великих мыслителей античности. Платон в своем диалоге «Государство», описывая идеальный полис, рисует картину здорового и умеренного общества, жители которого питаются ячменными лепешками, пшеничным хлебом, сыром, оливками и овощами. Мясную пищу он связывает с «нездоровым» государством, где царит роскошь, которая, в свою очередь, порождает болезни и войны, ведь для пастбищ требуется все больше земли, что неизбежно ведет к конфликтам с соседями. Ученик Платона Аристотель, впрочем, придерживался более прагматичных взглядов, утверждая, что животные, в отличие от человека, не обладают разумом и потому существуют для его пользы. Этот спор о месте животных в иерархии бытия, начавшийся более двух тысяч лет назад, не утихает и по сей день.
Но самым страстным и красноречивым защитником прав животных в античном мире стал, пожалуй, Плутарх. В своем трактате «О поедании плоти» он обрушивается на мясоедов с негодованием и сарказмом. Он спрашивает, как человек, не имеющий ни клыков, ни когтей, может разрывать живую плоть? Как он может смотреть в глаза убиваемому им существу, слышать его предсмертный крик и не испытывать отвращения? «Вы спрашиваете меня, почему Пифагор воздерживался от мяса? — пишет Плутарх. — Я же, напротив, удивляюсь, какой человек впервые решился отведать крови и плоти мертвого существа... как он смог назвать пищей то, что еще вчера мычало, блеяло и ходило?». Для Плутарха мясоедение — это противоестественный акт, порожденный человеческой жадностью и жестокостью, а не необходимостью.
Поздние неоплатоники, такие как Порфирий и Ямвлих, также были убежденными вегетарианцами, видя в этом путь к духовному совершенствованию и очищению. Порфирий в своем труде «О воздержании от животной пищи» приводит не только этические, но и медицинские аргументы, утверждая, что растительная диета более полезна для здоровья. Таким образом, в античном мире вегетарианство не было единым движением, а скорее философским течением, которое то угасало, то разгоралось с новой силой. Оно было уделом интеллектуальной элиты, вызовом общепринятым нормам, смелой попыткой построить свои отношения с миром на принципах сострадания и разума. И хотя с падением античной цивилизации эти идеи были надолго забыты в Европе, они заложили тот фундамент, на котором спустя много веков будет построено современное вегетарианское движение.
Восточная мудрость: ахимса и путь ненасилия
Если в античной Греции отказ от мяса был уделом отдельных философских школ, то на Востоке, в Древней Индии, он стал краеугольным камнем нескольких великих религий, определивших мировоззрение сотен миллионов людей. В основе этого лежало фундаментальное понятие «ахимсы» (अहिंसा) — принципа ненасилия, непричинения вреда всему живому. Ахимса — это не просто пассивное неубийство, а активное сострадание, осознание того, что все живые существа, от человека до мельчайшего насекомого, обладают душой и правом на жизнь. Эта идея, зародившаяся в недрах ведической мудрости, нашла свое наиболее полное и радикальное воплощение в джайнизме, буддизме и, в несколько смягченной форме, в индуизме.
Джайнизм, одна из древнейших религий Индии, основанная в VI веке до н.э. пророком Махавирой, довел принцип ахимсы до абсолюта. Джайны верят, что вся вселенная одушевлена, и причинение вреда любому, даже самому крошечному, существу является величайшим грехом, который утяжеляет карму и мешает освобождению души (мокше). Поэтому последователи джайнизма практикуют строжайшую форму веганства. Они не только не едят мяса, рыбы и яиц, но и отказываются от многих корнеплодов (картофеля, моркови, лука), так как при их выкапывании можно повредить живущих в земле червей и насекомых. Они не употребляют мед, считая его продуктом эксплуатации пчел, и фильтруют воду, чтобы случайно не проглотить микроорганизмы. Монахи-джайны носят на лице повязки, чтобы не вдохнуть с воздухом живых существ, и метут перед собой дорогу специальной метелочкой, чтобы не наступить на муравья. Такой образ жизни может показаться европейцу экстремальным, но для джайна это естественное следствие глубокого убеждения в святости любой жизни.
Буддизм, возникший примерно в то же время, что и джайнизм, также поставил ахимсу во главу угла. Первый из пяти основных обетов (панча шила), которые принимает каждый буддист, гласит: «Я обязуюсь воздерживаться от убийства живых существ». Однако в буддизме этот принцип трактуется несколько мягче, чем в джайнизме. Сам Будда, по преданию, не был строгим вегетарианцем. Он учил, что монах, живущий подаянием, должен принимать любую пищу, которую ему предложат, в том числе и мясо, но при одном условии: если он не видел, не слышал и не знает, что животное было убито специально для него. Этот принцип «трижды чистого мяса» привел к тому, что в некоторых буддийских традициях (например, в тхераваде, распространенной в Юго-Восточной Азии) монахи и миряне не являются вегетарианцами. В то же время в других направлениях, особенно в махаяне, распространенной в Китае, Корее и Вьетнаме, вегетарианство стало обязательной нормой для монашества и очень поощряется для мирян.
Величайшим проповедником ахимсы в истории стал индийский император Ашока, правивший в III веке до н.э. Потрясенный кровавой бойней, которую он учинил при завоевании царства Калинга, Ашока раскаялся, принял буддизм и посвятил остаток своей жизни распространению учения о ненасилии. Он издал знаменитые эдикты, высеченные на скалах и колоннах по всей его огромной империи, в которых призывал своих подданных к состраданию ко всем живым существам. Он запретил ритуальные жертвоприношения животных, ограничил охоту, создал больницы для людей и животных, приказал сажать деревья и копать колодцы вдоль дорог для блага всех путников, включая зверей. В одном из своих эдиктов он писал: «Всюду царь, угодный богам, устроил два рода лечения: лечение людей и лечение животных. Где не было целебных трав... он приказал их привезти и посадить». Правление Ашоки стало золотым веком для идей вегетарианства и гуманного отношения к животным, и его пример вдохновлял многие поколения мыслителей и правителей.
В индуизме, этой сложной и многоликой религиозной системе, отношение к мясоедению неоднозначно. В древних ведических текстах описываются ритуальные жертвоприношения животных, и мясо употреблялось в пищу. Однако по мере развития индуизма, особенно под влиянием буддизма и джайнизма, идеи ахимсы становились все более популярными. Вегетарианство стало нормой для высшей касты — брахманов, а корова была объявлена священным животным, убийство которого считалось тягчайшим грехом. В таких текстах, как «Законы Ману», говорится: «Тот, кто позволяет убить животное, тот, кто его режет, тот, кто его убивает, тот, кто покупает или продает мясо, тот, кто его готовит, тот, кто его подает, и тот, кто его ест, — все они убийцы». Хотя далеко не все индусы являются вегетарианцами, сама идея о том, что растительная пища более чиста (саттвична) и способствует духовному развитию, глубоко укоренена в индийской культуре. Таким образом, Восток подарил миру не просто философскую концепцию, а живую, многовековую традицию вегетарианства, основанную на глубочайшем уважении к жизни во всех ее проявлениях.
Забытое наследие: Монашеский пост и еретические диеты Средневековья
С распространением христианства и падением Римской империи античная традиция философского вегетарианства в Европе была практически полностью забыта. Новая религия принесла с собой иное мировоззрение, в котором человек занимал особое, привилегированное положение. В Книге Бытия Бог прямо говорит Адаму и Ною: «Да страшатся и да трепещут вас все звери земные... все движущееся, что живет, будет вам в пищу». Эта установка, утверждавшая господство человека над природой, на многие века определила отношение к животным. Они рассматривались как существа низшего порядка, лишенные души и разума, созданные исключительно для служения человеку. Идея о том, что убийство животного ради еды может быть грехом, казалась абсурдной и даже еретической. Поэтому вегетарианство в его этическом, пифагорейском смысле исчезло с интеллектуальной карты Европы почти на полторы тысячи лет.
Однако это не означает, что европейское Средневековье было эпохой безграничного мясоедения. Напротив, для подавляющего большинства населения — крестьян — мясо было редкой роскошью, появлявшейся на столе лишь по большим праздникам. Их рацион состоял в основном из грубого хлеба, каш, овощей и бобовых. Они были вегетарианцами не по убеждению, а по необходимости. Но существовала и другая форма воздержания от мясной пищи, добровольная и идеологически обоснованная — это монашеский пост. Христианский аскетизм, особенно в его ранних, пустыннических формах, требовал от монахов умерщвления плоти, подавления страстей и желаний. И отказ от «скоромной» пищи, в первую очередь мяса, считался одним из главных инструментов на этом пути. Мясо ассоциировалось с силой, агрессией, сексуальным желанием — со всем тем, что монах должен был в себе искоренить.
В уставах многих монашеских орденов содержались строгие предписания относительно диеты. Например, в уставе Святого Бенедикта, по которому жила большая часть западного монашества, употребление мяса четвероногих животных было полностью запрещено для всех, кроме больных. Монахи питались хлебом, овощами, сыром, а в качестве источника белка им разрешалась рыба. Эта практика, известная как песцетарианизм, была очень распространена. Рыба, в отличие от «горячего» мяса теплокровных животных, считалась пищей «холодной», постной и не возбуждающей страстей. Именно поэтому в католической и православной традиции постные дни часто являются «рыбными». Эта диета была не проявлением сострадания к животным, а формой духовного упражнения, способом смирить плоть и возвысить дух. Монах отказывался от мяса не потому, что жалел быка, а потому, что стремился спасти собственную душу.
Помимо официального монашеского аскетизма, идеи воздержания от мяса находили благодатную почву в различных еретических движениях, которые периодически возникали в средневековой Европе. Самым известным из них было движение катаров (или альбигойцев), процветавшее на юге Франции в XII–XIII веках. Катары были дуалистами: они верили в существование двух начал — доброго, духовного Бога и злого, материального демиурга, создавшего наш мир. Все, что было связано с материей, плотью, рождением, считалось порождением зла. Поэтому «совершенные» (perfecti), высшая каста катаров, практиковали строжайший аскетизм. Они были убежденными веганами, отказываясь не только от мяса, но и от любых продуктов животного происхождения — молока, яиц, сыра, так как все это было результатом греховного полового акта. Единственным исключением была рыба, которую они, как и многие в то время, считали порождением воды, а не плоти. Вегетарианство катаров, как и монашеский пост, было мотивировано не состраданием к животным, а гнушением всем материальным. Католическая церковь жестоко расправилась с этой ересью, но идеи катаров еще долго будоражили умы.
В православном мире также существовали свои формы религиозного воздержания. Система постов в православии гораздо строже, чем в католицизме. В общей сложности постные дни, когда запрещается употребление мяса и молочных продуктов, составляют более половины года. Великий пост перед Пасхой, Рождественский, Успенский, Петров пост, а также каждая среда и пятница — все это время верующие должны были придерживаться растительной диеты. Для многих русских крестьян это означало, что большую часть года они питались овощами, грибами, ягодами и хлебом. Эта традиция, уходящая корнями в византийский аскетизм, сформировала особую культуру питания и наложила глубокий отпечаток на русскую кухню, с ее обилием постных блюд. Таким образом, хотя этическое вегетарианство и было забыто, сама практика воздержания от мясной пищи не исчезла. Она продолжала существовать в форме религиозного поста, служа иным целям, но подспудно сохраняя в культуре идею о том, что растительная пища может быть не только достаточной, но и духовно более ценной, чем пища мясная.
Пробуждение совести: Ренессанс, Просвещение и первые вегетарианцы
Эпоха Возрождения, с ее возвращением к античным идеалам и ценностям, стала временем, когда забытые идеи Пифагора и Плутарха были извлечены из пыльных монастырских библиотек и вновь предстали перед европейским читателем. Гуманисты, зачитывавшиеся классическими текстами, не могли пройти мимо страстных призывов к состраданию ко всему живому. И хотя большинство из них не стали вегетарианцами, сама мысль о том, что жестокость по отношению к животным недостойна цивилизованного человека, начала постепенно проникать в сознание. И самой яркой, почти легендарной фигурой, воплотившей этот новый дух, стал универсальный гений Ренессанса — Леонардо да Винчи.
Биограф Джорджо Вазари писал о Леонардо, что тот «испытывал величайшую любовь и сострадание к животным» и что, проходя мимо птичьего рынка, он часто покупал птиц в клетках только для того, чтобы выпустить их на свободу. Многие источники утверждают, что Леонардо был убежденным вегетарианцем. В одном из его писем, подлинность которого, впрочем, оспаривается, есть знаменитая фраза: «Придет время, когда люди будут смотреть на убийцу животного так же, как они смотрят на убийцу человека». Независимо от того, принадлежат ли эти слова самому Леонардо, они прекрасно отражают дух его мировоззрения. Его отказ от мяса был не религиозной аскезой, а осознанным этическим выбором, основанным на сострадании и глубоком уважении к жизни. Он был, по сути, первым «современным» вегетарианцем, чья мотивация была близка и понятна нам сегодня.
В XVII и XVIII веках, в эпоху Просвещения, с ее культом разума и гуманизма, дискуссии об отношении к животным разгорелись с новой силой. Философы спорили о том, обладают ли животные душой, способны ли они чувствовать боль и страдание. Рене Декарт, например, утверждал, что животные — это всего лишь сложные автоматы, лишенные сознания, и их крики — не более чем скрип механизма. Эта жестокая теория, однако, вызывала все больше возражений. Такие мыслители, как Вольтер, Жан-Жак Руссо, Иеремия Бентам, выступали с резкой критикой бессмысленной жестокости по отношению к животным. Бентам, один из основателей утилитаризма, в своем знаменитом пассаже писал: «Вопрос не в том, могут ли они рассуждать? или могут ли они говорить? но в том, могут ли они страдать?». Этот вопрос стал поворотным пунктом в европейской этике.
На этой интеллектуальной почве начали появляться первые последовательные вегетарианцы Нового времени. Англичанин Томас Трайон в конце XVII века опубликовал несколько книг, в которых пропагандировал растительную диету с точки зрения здоровья и христианской морали. Его труды оказали большое влияние на молодого Бенджамина Франклина, который некоторое время был вегетарианцем. В XVIII веке шотландский врач Джордж Чейни прописывал своим пациентам «молочно-растительную» диету как средство от подагры и ожирения.
Но настоящим прорывом стало появление в начале XIX века целой плеяды ярких и страстных защитников вегетарианства, в первую очередь в Англии. Врач Уильям Лэмб на основе своего клинического опыта доказывал, что отказ от мяса может излечить от многих болезней, включая рак. Но, пожалуй, самым пламенным и поэтичным апологетом нового учения стал великий поэт-романтик Перси Биши Шелли. В 1813 году он опубликовал эссе «В защиту естественной диеты», в котором приводил целый комплекс аргументов — физиологических, этических, эстетических и социальных — в пользу растительного питания. Он утверждал, что человек по своей природе не является хищником, а мясоедение — причина не только болезней, но и социальной агрессии. «Пусть сторонник животной пищи вырвет еще трепещущего ягненка из его пасти и, вонзив в него свои зубы, утолит жажду, упиваясь его кровью... тогда, и только тогда, он будет последователен», — с негодованием писал Шелли. Его эссе, как и его образ жизни, стали вдохновляющим примером для многих последующих поколений.
Таким образом, в период с XVI по начало XIX века произошел кардинальный сдвиг. На смену средневековому аскетизму пришло новое, гуманистическое обоснование вегетарианства. Оно перестало быть лишь формой религиозного служения или гностического отрицания мира. Теперь отказ от мяса мотивировался состраданием к животным, заботой о собственном здоровье, стремлением к разумному и гармоничному образу жизни. Пробудившаяся совесть Европы начинала осознавать, что ее отношение к «братьям меньшим» является мерилом ее собственной цивилизованности. Почва для создания организованного вегетарианского движения была готова.
Организованное движение: Библейские христиане и рождение слова «вегетарианец»
Девятнадцатый век стал для вегетарианства эпохой самоопределения и организации. Разрозненные идеи и отдельные энтузиасты наконец объединились в целое движение, которое обрело свое имя, свои цели и свои печатные органы. И родиной этого движения по праву считается Англия, где промышленная революция и социальные реформы создали уникальную атмосферу для распространения новых идей. У истоков организованного вегетарианства стояли не столько философы-атеисты, сколько нонконформистские религиозные группы, искавшие пути к более чистому и праведному христианству. Одной из таких групп была Библейская христианская церковь, основанная в 1809 году в городе Салфорд, близ Манчестера, священником Уильямом Каухердом.
Каухерд, основываясь на собственном толковании Библии, пришел к выводу, что Бог изначально предназначил человеку в пищу растения (как сказано в Книге Бытия) и что употребление мяса и алкоголя является грехом, ведущим к болезням и агрессии. Он и его последователи полностью отказались от мясной пищи и спиртных напитков, проповедуя умеренность и здоровый образ жизни. Их община стала центром притяжения для многих людей, искавших альтернативу как официальной англиканской церкви, так и бездуховному материализму новой индустриальной эпохи. Один из учеников Каухерда, Уильям Меткалф, позже эмигрировал в США и основал там американское отделение Библейской христианской церкви, занеся семена вегетарианства и на другой континент.
Именно из этой среды вышли люди, которые и создали первое в мире Вегетарианское общество. Это историческое событие произошло 30 сентября 1847 года в городе Рамсгит. На учредительной конференции собралось 140 делегатов, которые и приняли решение об основании общества, целью которого была пропаганда растительной диеты. Тогда же было официально принято и само слово «вегетарианец» (vegetarian). Вопреки распространенному мнению, оно происходит не от английского "vegetable" (овощ), а от латинского слова "vegetus", что означает «крепкий, здоровый, свежий, бодрый». Таким образом, основатели движения хотели подчеркнуть, что их диета — это не диета лишений, а путь к целостному здоровью и полноте жизни. Первым президентом общества стал Джеймс Симпсон, а его идеологом и движущей силой — Джозеф Бразертон, член парламента от Салфорда.
Создание общества дало мощный толчок развитию движения. Начали издаваться журналы («The Vegetarian Messenger»), открываться первые вегетарианские рестораны и гостиницы. Общество вело активную просветительскую работу, организуя лекции и публикуя брошюры о преимуществах растительного питания. Аргументация была комплексной: она включала в себя и этические соображения (сострадание к животным), и медицинские (польза для здоровья), и религиозные (соответствие христианским заповедям), и даже экономические (растительная пища дешевле и позволяет прокормить больше людей).
Примеру Англии последовали и другие страны. В 1850 году в Нью-Йорке было основано Американское вегетарианское общество. Его лидерами стали такие яркие личности, как врач Уильям Олкотт, пресвитерианский священник Сильвестр Грэм (изобретатель знаменитых крекеров и муки грубого помола) и философ-трансценденталист Бронсон Олкотт, отец писательницы Луизы Мэй Олкотт. Американское движение было тесно связано с другими реформаторскими течениями того времени — борьбой за трезвость, женское равноправие и отмену рабства.
В Германии идеи вегетарианства также нашли своих сторонников. В 1867 году было основано первое немецкое вегетарианское общество. В России одним из самых влиятельных и страстных проповедников вегетарианства в конце XIX века стал Лев Николаевич Толстой. После глубокого духовного перелома он пришел к идеям ненасилия и опрощения и стал убежденным вегетарианцем. В своем знаменитом эссе «Первая ступень» он с потрясающей силой описал ужасы скотобойни, которую он посетил, и призвал людей отказаться от мясоедения как от первого шага на пути к нравственному совершенствованию. «Как можно надеяться, что на земле воцарится мир и процветание, если наши тела являются живыми могилами, в которых погребены убитые животные?» — писал Толстой. Его авторитет и его слово оказали огромное влияние на русское общество и способствовали возникновению толстовских общин, практиковавших вегетарианство. Таким образом, к концу XIX века вегетарианство из удела одиночек-философов превратилось в организованное международное движение со своей идеологией, своими лидерами и своими институтами. Оно прочно вошло в культурный ландшафт западного мира, заложив тот фундамент, на котором в XX веке вырастут новые, еще более радикальные формы отказа от эксплуатации животных, такие как веганство.
Если вам понравилось, приглашаем вас на другие каналы от нашей команды:
Советский век - ваш портал в прошлое! Погружайтесь в историю СССР с нашими увлекательными статьями: от ключевых событий и личностей до быта и культуры советских людей. Подписывайтесь и познавайте историю вместе с нами!