Елена Тимофеевна спешила в районо. Срочное совещание перед началом учебного года. Хорошо хоть комиссия довольна осталась ремонтом.
Всё чистенько у них, свеженько. Покрасили что надо, замазали, и школа готова снова распахнуть свои двери для шкодливых учеников.
Да ещё пополнение в коллективе. Такое приятное. При воспоминании об Игоре, краска смущения покрыла лицо строгой директрисы. Ох и хорош он оказался во всех планах.
Только вот отношения им афишировать никак нельзя. Репутация, субординация и прочее. Сплетни пойдут, да ещё сверху по шапке настучат. Она всё же директор, а Расторгуев ещё к работе даже не приступил, а уже любовь-морковь у них.
Нет, не поймут.
- Ну, здравствуй, красавица - раздался наглый знакомый голос.
Елена Тимофеевна, всё возившаяся с дверным замком своих "Жигулей" искоса взглянула на подошедшую. Принесла её нелёгкая.
- И тебе не хворать. Что надо? - не слишком любезно спросила Лена, подумав про себя, что свяжешься от отчаяния, а потом не развяжешься. Цыгане ведь народ хитрый, наглый. От них не так-то просто отделаться.
- Смотрю, получилось всё? С тобой твой соколик? - чёрные глаза сверлили в упор, от чего Лене не по себе стало.
- Пока рано говорить о том, получилось или нет. А ты за оставшейся суммой денег пришла?
Цыганка покачала головой, попыхивая своей трубкой. Её цветастые шёлковые юбки переливались на солнце, а чёрные волосы под красным платком, отливали синевой. Не старая она ещё была. Может, даже ровесница самой Лены.
- Не нужно мне твоих денег. Спросить пришла, не пожалеешь? Ведь приворот начал действовать, и сон мне плохой в эту ночь привиделся.
- На совесть пришла давить? - сквозь зубы процедила Лена. Ей с самого первого дня, как Игорь порог школы переступил, он глянулся. Сердце затрепыхалось в груди, чувство новое зародилось. И Лена поняла, вот он, тот мужчина, которого она ждёт всю жизнь. Моложе чуть, так то не страшно. Любовь возраста не имеет.
Муж её умер. Кому ей верность хранить? Да и Расторгуев свободен. Ни жены, ни детей. Лена его личное дело от корки до корки изучила.
- Смотри, я тебя об обратке предупредила. Тяжёлый грех ты на душу взяла. Невинное существо пострадает.
- Наплевать - с расстановкой ответила Лена и, презрительно окинув цыганку высокомерным взглядом, села наконец в машину. Хорошие деньги она ей за приворот заплатила, а оставшуюся часть, цыганка сама сказала, что пока не возьмёт. Не взяла сразу - её проблемы.
Резко газанув, Лена покатила по ухабистой дороге, размытой после дождя, что всю ночь поливал, а сейчас светило яркое солнце и стояла духота.
Слухи об Игоре и кассирше с почты враз дошли до Лены. Взбесилась она тогда. Вызверилась. Только мужик хороший на горизонте замаячит, так выныривают откуда-то такие, как Лариска Маркова. И чем только привлечь смогла она Игорёчка? Ведь жаба безынтересная.
Вцепившись в руль, выехала Лена на главную дорогу. Она была в предвкушении. Игорь обещал к вечеру наведаться, как все в деревне спать улягутся. Такая таинственность будоражила кровь, и Лена в нетерпении ждала желанной встречи.
***
Лариса вчера струсила с Игорем встретиться. А сегодня караулила его неподалёку от дома Купчихи, прогуливаясь туда-сюда.
С Анной Семёновой они, как всегда, разругались накануне. Уже донесли ей, что невестке её с почты отворот-поворот дали и приняли другую.
Вот Анна Семёновна и взвилась. И это она ещё о шашнях с Игорем не в курсе и о беременности.
А когда узнает, то страшно подумать, что будет.
- Игорь! - крикнула Лариса, завидев Расторгуева, выходящего за калитку. Лёгкой, беззаботной походкой он собирался в магазин.
- Лариса? - Игорь по сторонам тут же зырк-зырк. Вроде никого. Быстрым шагом он приблизился к Ларисе и больно сжал её локоть.
- Я беременна и осталась без работы - сразу огорошила она.
- И что? Жениться мне на тебе теперь? Тогда меня не женила на себе, сейчас, думаешь, повезёт?
Игорь завёл Ларису в берёзовую рощу . От дома Купчихи далеко они уже ушли. Ближе к лесу. Деревня маленькая, всё на виду. Больше им негде поговорить, как не здесь.
- Игорь, это твой шанс. В прошлую беременность ты меня предал, я своими глазами всё видела. Потому и ушла. Бросила всё, уехала в незнакомую местность. Мой муж, Юра, спас меня тогда, и чужой ребёнок не был для него помехой. Но в родах пошло осложнение ... - Лариса кусала губы. То воспоминание было глубоко похоронено внутри неё, и они с Юрой никогда не возвращались к этому.
В ту ночь была гроза, сверкала молния. Сильный ливень обрушился на райцентр. Схватки длились уже восемь часов, раскрытие шло медленно.
Лариса выбилась из сил и уже ничего не соображала от бесконечной боли. Она ходила по палате и каждый раз вздрагивала от ярких зигзагов молнии на тёмном ночном небе и громких раскатов грома.
Ближе к утру начались потуги. Дежурившая смена была злой. На неё кричали, толком не объясняли, что делать, в какой момент остановиться, а в какой тужиться.
Ребёнок родился с обвитием и гипоксией. Сердечко его слабо билось. Маленький, худенький. Весь какой-то синюшный.
Лариса обливалась слезами, глядя на своего сына. Она ничем не могла ему помочь. Как сказала акушерка, принимавшая роды, надеяться можно только на чудо.
Будучи ярой коммунисткой по жизни и атеисткой, эта врач в Бога не верила.
Младенец пожил всего сутки. Лариса была вне себя от горя, когда ей сообщили. Отвели, показали, бумаги она заполнила, не в силах поставить свою подпись, она потеряла сознание.
В послеродовом Лариса пролежала больше недели. Температура, кровотечение. Саму еле спасли.
Юра, когда на выписку приехал, не узнал её. Бледная, худая. Еле в машину к нему села.
Всю дорогу Юра отвлекал разговорами. Шутить пытался. Он полюбил Ларису и она стала для него очень дорога. Сам переживал, что так получилось. Мать зато радовалась, приговаривая, что не придётся ему чужого байстрюка воспитывать. Своих родят или вообще пусть с такой клушей разведётся он.
Юра с матерью разругался вконец и поехал в роддом. Сердце у него разрывалось, глядя на жену. В Берёзовку дорога через поле пролегла.
Погода жаркая, солнечная стояла. Лариса не выдержала, остановить попросила. Рвущиеся рыдания душу ей раздирали на части. Не могла она Игоря забыть и мечтала, что сын его копией будет.
Ноги сами через поле в лес понесли. Лариса не разбирала дороги. Всё бежала и бежала, пока дыхание совсем не перехватило. Обняв толстый ствол дерева, громко и с надрывом, она заплакала, дав волю слезам.
Вот как теперь вернуться в дом, где всё для младенца они собрали? И коляску, и кроватку. Пелёнки, распашонки по блату Юра в городе достал. Пол ребёнка не знали, потому брали всё нейтральное.
Вдруг сквозь собственные рыдания услышала Лариса детский плач. Тоненький такой, жалостливый.
Замолчав, прислушиваться стала, про себя подумав уж не умом ли она сама тронулась?
Осторожно двинулась она на плач. Хруст веток под ногами мешал сосредоточиться и понять, откуда именно звук.
Лариса забрела в кусты папоротника и рухнула на колени. Маленькая новорожденная девочка лежала в коконе из байкового одеяльца и попискивала...
- Твой ребёнок не выжил, выкидыш. Я родила Юре нашу с ним дочь - закончила Лариса, утаив правду.
- Мне наплевать. Раз тогда не получилось, то, значит, не судьба. Что ты таскаешься за мной? Ну встретились спустя столько лет, любовь покрутили, былое вспомнили. С кем не бывает? Обычная интрижка, ничего серьёзного. К чему усложнять? Короче, делай аборт. Ясно тебе?
Игорь испепелил Ларису чужим холодным взглядом и, развернувшись, ушёл, оставив её одну.
- Ясно - прошептала она. Уже второй ребёнок от него ... Придётся решать. Не может она сохранить эту беременность. Не может.