Стол сиял посудой, украшенной золотыми ободками. Праздничная скатерть с едва заметными нитями серебра, нарядная посуда, которую мать доставала из серванта только по особым случаям. Сегодня был именно такой день. День рождения Елены Петровны. Семидесятилетие.
Кирилл приехал первым, принёс огромную корзину с белыми розами и лилиями, от которых в квартире сразу стало одновременно и торжественно, и тревожно.
– Цветы зачем? – сразу набросилась на него мать. – Что я с ними делать буду? Денег на ветер только. Вон у меня на подоконнике столько растёт.
– С днём рождения, мама, – Кирилл чмокнул её в щёку. – Не ворчи.
Он как-то привычно усмехнулся, глянул в большое зеркало у вешалки, чуть поправил тёмно-синий галстук и вздохнул. Ну вот, приехал. В прихожей сразу стало тесно, будто Кирилл заполнил собой всё пространство, каждый угол. Высокий, широкоплечий, с уже начинающими серебриться висками, он носил дорогие часы, и мать подозревала, что это не единственная его роскошь. Кирилл всегда подчёркнуто сдержанно одевался, но ткань костюма, вдруг блеснувшая запонка – всё выдавало в нём человека обеспеченного. Мать ворчала, но при этом украдкой гордилась старшим сыном.
Ещё через полчаса появился Андрей. Он долго возился в прихожей – вытирал ноги, стряхивал капли дождя с куртки. Руки его, непривычно тонкие для мужчины, были в мелких ссадинах и заусенцах.
– С днём рождения, мам, – приобнял он её неловко, одной рукой, второй придерживая пакет.
– Тоже мне, герой-любовник! – фыркнула Елена Петровна. – Припёрся в последний момент. Кирилл-то вон – уже час как приехал, мне помогает.
– Мам, я… просто с работы не отпустили раньше, – начал было Андрей, но мать уже отвернулась от него, потянула старшего сына за рукав.
– Кирюш, помоги-ка салат на стол поставить. Вон, в холодильнике. В синей миске.
Кирилл спорить не стал, только чуть заметно подмигнул младшему брату и скрылся на кухне. Через несколько минут из-за стены послышалось:
– А у тебя всё тот же холодильник? «Минск», кажется? Сколько ему уже?
– Нормальный холодильник, – обиделась мать. – Не сломался ни разу, работает как часы. Не то что нынешнее барахло.
– Мам, – Андрей тронул её за плечо. – Ты не сердись. Я просто никак раньше не мог. Сам бы с радостью…
– Да ладно, – она вдруг смягчилась. – Обедать садимся, потом ещё сёстры мои подъедут. Ты голодный, наверное? Умойся да садись.
Когда Андрей вернулся из ванной, Кирилл с матерью уже сидели за столом. Кирилл разливал шампанское по бокалам.
– А тебе минералки? – спросил он у брата. – Ты же за рулём?
– Нет, я на метро, – Андрей устало опустился на стул. – Давай шампанского.
Кирилл внимательно взглянул на брата, но ничего не сказал, налил и ему.
– Ну, мам, с днём рождения! – торжественно поднял бокал старший. – Крепкого здоровья тебе, долгих лет и радости от нас, твоих сыновей.
– Спасибо, – Елена Петровна обвела взглядом своих мальчиков – оба уже с сединой, одному под пятьдесят, другому за сорок, но всё равно мальчики, её мальчики. – Дожила, слава богу. В моё-то время не каждый доживал до такого возраста. Вон, моя мать на шестьдесят четвёртом сгорела, царствие ей небесное.
– Не надо про это сегодня, – мягко остановил её Кирилл. – Сегодня праздник.
Тосты, закуски, разговоры. Елена Петровна оживлённо рассказывала про соседку с третьего этажа, у которой кот сбежал, а потом нашёлся в подвале.
– Ведь слышала я, как он мяукает! Говорю Нинке – твой кот в подвале воет, а она – да вы что, Елена Петровна, мой Тимоша дома спит! Ага, как же! На третий день всё-таки послушала меня, спустилась. И нашла! Представляете? Три дня кот в подвале просидел!
Кирилл слушал, улыбался, подливал матери шампанское. А Андрей смотрел в свою тарелку, ковырял вилкой оливье и вздыхал.
– Ты что это вздыхаешь, как старый дед? – не выдержала мать. – Случилось чего?
– Да нет, всё нормально, – Андрей встрепенулся. – Устал просто.
– Устал он! – фыркнула Елена Петровна. – Что ты делаешь на этой своей работе? Бумажки перекладываешь? Вот отец твой, царствие ему небесное, на заводе вкалывал – вот это была работа. А ты устал!
– Мам, Андрюха правда много работает, – вступился Кирилл. – Нормально он устаёт.
– Заступился! – пожала плечами мать. – А сам-то? Две фирмы держишь, в отпуск ездишь каждый год, и не в Турцию какую-нибудь, а на острова эти... как их?
– На Мальдивы, – улыбнулся Кирилл.
– Во-во, на Мальдивы! И дом построил, и машины у тебя – дорогущие. И не ноешь. А этот… – она кивнула на Андрея. – Устал он.
Тяжёлую паузу прервал звонок в дверь.
– Сёстры мои! – оживилась Елена Петровна. – Кирюш, открой, будь добр.
На пороге стояли тётя Клава и тётя Зина, обе маленькие, худенькие, обе с гладко зачёсанными седыми волосами. Они наперебой обнимали племянников, суетились, доставали какие-то свёртки.
– Ой, Ленка, смотри, мы тебе капустку квашеную принесли, как ты любишь! И варенье смородиновое!
– И чеснок! Ты просила чеснок с дачи!
Ещё больше разговоров, ещё громче смех. Елена Петровна раскраснелась, повязала на голову новый шёлковый платок – подарок от сестёр. Андрей постепенно оживился, уже шутил с тётушками, подкладывал им салат. Только Кирилл сидел как-то отстранённо, теребил салфетку. Потом вдруг встал.
– Мам, – сказал он, – у меня для тебя серьёзный разговор есть.
Все разом примолкли.
– Ну, говори, – нахмурилась мать.
– Наедине бы...
– Да говори уже! – махнула рукой Елена Петровна. – От сестёр у меня секретов нет, а Андрюха… тоже небось всё знает, о чём ты хочешь сказать.
– Хорошо, – Кирилл выпрямился, расправил плечи. – Я вот что думаю. Пора тебе, мам, на новую квартиру переезжать. Я подобрал вариант. Недалеко от меня, в хорошем районе. Однокомнатная, но просторная, с ремонтом. И главное – на первом этаже. Тебе же тяжело на пятый без лифта подниматься.
– А с этой что сделаем? – Елена Петровна обвела взглядом комнату.
– Продадим, – пожал плечами Кирилл. – Деньги от продажи – тебе.
– Ага, – кивнула мать. – То есть, ты мне квартиру покупаешь, а эту продать хочешь. И денежки – мне. Всё правильно?
– Да, – кивнул Кирилл. – Тебе.
– А наследство отцовское? – прищурилась Елена Петровна. – Тут ведь вот какое дело. Эта квартира – она ведь отцовская. От завода получил. И по закону – вам обоим с Андреем достанется. Поровну.
– Мам, какое наследство? – поморщился Кирилл. – Ты у нас ещё лет тридцать проживёшь.
– Ладно-ладно, – она подняла ладонь. – Ты давай прямо говори. Хочешь, чтобы я отказалась от доли Андрея в твою пользу?
– Да нет же! – теперь Кирилл уже откровенно злился. – Наоборот. Я хочу, чтобы ты отдала свою долю в наследстве младшему брату. Он более нуждающийся.
Андрей дёрнулся, как от удара.
– Кирилл, ты с ума сошёл? – прошептал он. – Я не... Я не просил тебя...
– Помолчи, – отрезал старший. – Я всё продумал. У меня дом есть, несколько квартир в собственности. Мне наследство отцовское без надобности. А тебе не помешает. Машина твоя скоро развалится, квартиру ты снимаешь. Долги ещё эти...
– Какие долги? – немедленно насторожилась Елена Петровна. – Андрей, ты что, занимал у кого-то?
– Нет, – Андрей побледнел. – Нет, что ты. Кирилл преувеличивает.
– Да что тут преувеличивать? – устало произнёс старший брат. – У тебя бывшая жена денег требует. И банк. Ты на развитие своего бизнеса кредит брал, не расплатился. Кто тебя вытаскивал? Я. А тут – шанс тебе на ноги встать. Сам всё решишь, без меня.
– Эх вы, соколики, – вдруг подала голос тётя Клава. – Что ж вы мать-то так расстраиваете? В день рождения? Разговор этот потом затеяли бы.
– Клав, помолчи, – отрезала Елена Петровна. – Дело серьёзное. Кирилл, а ты не подумал, что я, может, сама решу, как моей собственностью распорядиться?
– Конечно, подумал, – Кирилл сел, потёр переносицу. – Потому и говорю с тобой. Но пойми, Андрюхе помочь надо. Ему тяжело сейчас. Мне что – у меня и так всё есть. А ему сейчас наследство – шанс из долгов выбраться.
Андрей внезапно с грохотом отодвинул стул и вышел на балкон. Мать проводила его недоумённым взглядом.
– Ну вот, обиделся, – вздохнула она.
– Не обиделся, – покачал головой Кирилл. – Гордый он у нас, ты же знаешь. Не хочет, чтобы его жалели. Ему помощь моя – как кость в горле. А тут наследство – это совсем другое. Ты просто напиши отказную от своей доли, вот и всё.
– Ишь ты какой! – вспыхнула Елена Петровна. – Командовать мной вздумал? Да кто ты такой, чтобы мне указывать? Я ещё в своём уме, слава богу, сама решу!
Кирилл не ответил, только жестом предложил матери успокоиться. Посидел с полминуты, глядя в тарелку, потом вдруг криво улыбнулся и встал.
– Я к Андрею, – сказал он. – Нам поговорить надо.
На балконе Андрей курил, зябко поёживаясь на промозглом сентябрьском ветру. Щурился от дыма, вглядывался в темнеющее небо, за которым уже виднелись первые редкие звёзды.
– Ты зачем это устроил? – спросил он, не оборачиваясь, едва Кирилл ступил на балкон. – Я тебя просил?
– Не просил, – Кирилл прикрыл за собой балконную дверь. – Но тебе ведь деньги нужны. А у меня сейчас… не тот момент. Я в новый проект всё вложил, понимаешь?
– Да не нужны мне твои деньги! – Андрей резко повернулся, и Кирилл с удивлением увидел, что в глазах младшего брата стоят слёзы. – Не нужны! Я… я сам разберусь. Сам!
– Ну и дурак, – беззлобно заметил Кирилл. – Гордость твоя тебе мешает, понимаешь? Не просто так я перед матерью этот разговор затеял. Пусть она своей рукой тебе поможет, не я. Ты же не сможешь отказаться от её помощи, так?
Андрей отвернулся, затянулся так глубоко, что закашлялся.
– Ты не понимаешь, – наконец произнёс он. – Кирилл, я... в общем, я сам хотел предложить... чтобы мама твоим детям свою долю отдала.
– Что? – Кирилл опешил. – Моим детям? Да на черта им твоя доля?
– Им учиться, – упрямо сказал Андрей. – Сам говоришь – у тебя сейчас деньги в проект вложены. А им скоро в институт…
– Моим детям есть на что учиться, – отрезал Кирилл. – Ты что, не понимаешь? О себе думай. Сколько можно маяться, снимать угол, ездить на ведре с гайками?
– Моя машина, между прочим...
– Да при чём тут машина?! – Кирилл в сердцах стукнул кулаком по перилам, и Андрей невольно отшатнулся. – Ты всю жизнь на подхвате. И в школе так было, и потом. Вечно занимаешь, вечно просишь. Хватит уже! Ты взрослый мужик! Сорок лет тебе! Да, у тебя бизнес не сложился, да, с женой не вышло. Но надо же как-то жить, в конце концов! Вот тебе возможность – деньги от квартиры, пока мать ещё в своём уме. Вложишь, начнёшь дело с нуля. Может, наконец сложится.
Андрей стоял, опустив голову. Плечи его поникли, окурок дымился в пальцах.
– Ты мне как всегда не доверяешь, – наконец выдавил он. – Считаешь меня неудачником. Иждивенцем. Маленьким. А я не такой. Просто… мне не везёт.
– Андрюх, – Кирилл мягко положил руку ему на плечо. – Я тебе доверяю. Я тебя люблю, ты мой брат. Но ты должен научиться принимать помощь. Понимаешь? Это не стыдно.
– Как раз от тебя принимать помощь – стыдно, – тихо сказал Андрей. – Ты всегда был... безупречный. Умный, сильный. В школе лучший, в институте красный диплом. Бизнес построил, дети у тебя... отличники. Жена красавица.
– Вторая, – усмехнулся Кирилл. – А с первой тоже не сложилось, как у тебя.
– Да, но ты же справился! И снова женился, и счастлив. А у меня... – Андрей глубоко вздохнул. – У меня всё через пень-колоду. Даже наследство я получить не могу нормально, без твоей подачки.
– Это не подачка, – твёрдо произнёс Кирилл. – Это моё решение. Я считаю, что тебе наследство нужнее. Мать тебя любит, она согласится, вот увидишь.
Через балконную дверь вдруг послышался звонкий смех – это тётя Зина рассказывала какую-то историю про своего соседа, известного на всю округу скандалиста.
– И представляете, – голос тёти Зины звенел возбуждённым весельем, – он с топором на них побежал! А они со смеху покатились, потому что штаны у него возьми да и свались! Ну, не удержал, видно, чресла-то свои необъятные! И стоит, значит, с топором, а сам – в семейных трусах!
Андрей и Кирилл переглянулись – и вдруг начали хохотать, оба сразу, как в детстве. Смеялись долго, до слёз.
– Пойдём в дом, – наконец сказал Кирилл, утирая глаза. – Холодно тут.
Елена Петровна встретила сыновей настороженным взглядом.
– Ну что, помирились? – спросила она.
– А мы и не ссорились, – Кирилл снова сел за стол. – Так, обсудили кое-что.
– Отказную-то писать будешь? – сразу перешла к делу мать.
– Вот так прям сейчас, да? – вздохнул Кирилл. – На дне рождения?
– А что тянуть? – пожала плечами Елена Петровна. – Раз уж начал этот разговор – давай до конца. Отдай свою долю в наследстве младшему брату, он более нуждающийся – так?
– Да, мам, – кивнул Кирилл. – Именно так.
– А ты, Андрей, что скажешь?
Андрей вздрогнул, посмотрел на мать, потом на брата. Помолчал. А потом вдруг выпрямился, расправил плечи – совсем как Кирилл пять минут назад.
– Я думаю, – медленно произнёс он, – Кирилл прав. Мне сейчас деньги нужнее. Но не потому, что я нуждающийся. Просто... я запускаю новый проект. И думаю, он выгорит. Я уже нашёл инвесторов. Но часть денег нужно вложить самому.
– Какой ещё проект? – нахмурился Кирилл. – Ты мне не говорил.
– Потому и не говорил, что боялся – ты меня опять отговаривать начнёшь. Как с тем кафе. И вообще, вы же меня неудачником считаете, – вдруг с какой-то беспомощной улыбкой проговорил Андрей. – Мама до сих пор уверена, что я бумажки на работе перекладываю. А я ведь даже начальником отдела стал. Зарплата хорошая. Но её на проект не хватит. А я хочу... я хочу сам, понимаете?
Повисла пауза. Тётя Клава и тётя Зина сидели тихо, боясь шелохнуться.
– Дай-ка я налью тебе ещё шампанского, – наконец сказал Кирилл. – Расскажи про свой проект. Что за инвесторы? Ты всё проверил?
– Да, – кивнул Андрей. – Проверил. Это надёжные люди.
– Так, минуточку, – мать подняла ладонь. – Погодите. А моё-то мнение здесь играет какую-нибудь роль? Вы тут вдвоём решаете, а я кто? Так, пустое место?
– Мама, – Кирилл посмотрел на неё с лёгким удивлением. – Ты же сама сказала – отдай свою долю младшему брату, он нуждающийся.
– Сказала, – кивнула мать. – Но не обязательно слушать всё, что я говорю. Может, я пошутила? Может, проверяла вас? Или сама решить хотела?
– И как ты решила? – спросил Кирилл.
Елена Петровна вдруг заплакала. Слёзы текли по её морщинистым щекам, капали на новый шёлковый платок. Она громко всхлипывала, но не утирала лицо.
– Мама, – растерялся Андрей. – Ты чего? Не плачь. Мы же не ссоримся. Всё хорошо.
– Не хорошо, – сквозь слёзы выдавила Елена Петровна. – Совсем не хорошо. Вы... вы словно делите меня уже. Раздираете на части. Меня ещё нет, а вы уже моё наследство решили поделить.
– Мама, да что ты? – Кирилл вскочил, обнял её за плечи. – Мы же не об этом. Никто тебя не делит. Мы просто... мы о квартире говорили. Чтобы ты переехала. В лучшие условия. На первый этаж, помнишь?
– А об отказной кто заговорил? – мать упрямо вскинула подбородок. – Ты! Значит, уже делите.
– Лена, – вздохнула тётя Зина. – Да что ты такое говоришь? Мальчики твои о тебе думают. О том, как тебе жить удобнее будет. А ты вот что…
– Ой, Зинка, ты-то помолчи, – отмахнулась Елена Петровна. – Знаю я, как вы обе – и ты, и Клавка – на мою квартиру смотрите. Думаете, не вижу? А мальчики мои... – она вдруг улыбнулась сквозь слёзы. – Мальчики мои хорошие. Мирные. Других таких нет.
– Прости нас, мам, – тихо сказал Кирилл. – Я виноват. Не с того начал. Не о том заговорил.
– Да ладно, – мать вытерла слёзы. – Чего уж там. Давайте пить шампанское. У меня день рождения всё-таки.
– Давайте, – подхватил Андрей. – За тебя, мам.
Тосты, шампанское, разговоры. Тётя Клава достала гитару, запела старинный романс. Елена Петровна подпевала, покачивая головой в такт.
Уже за полночь, когда сёстры ушли, а мать собирала со стола, Андрей вдруг сказал:
– Мам, а ты знаешь, что Кирилл за тобой каждую неделю своего водителя присылает? Чтобы до поликлиники тебя довезти, когда ты к врачу идёшь?
– Знаю, – кивнула Елена Петровна. – А знаешь ли ты, что каждый раз, когда ты мне звонишь, я плачу от радости? Потому что ты ни о чём не просишь, просто спрашиваешь, как у меня дела.
– Ну, мам, – смутился Андрей.
– Что – мам? – она вздохнула. – У вас у каждого своя жизнь. А я здесь одна. Но видеть вас вместе – и то счастье.
Они стояли на кухне втроём. Кирилл мыл посуду, Андрей вытирал полотенцем тарелки, а мать смотрела на них, и глаза её светились тихой радостью.
– Квартиру не продавай, – вдруг сказал Кирилл. – Ты права, не стоит торопиться.
– Поживём – увидим, – согласилась Елена Петровна.
И вдруг, неожиданно сама для себя, добавила:
– А знаете, я ведь всё думаю завещание написать. На обоих. Чтобы поровну было. Как по закону положено. Так будет правильно.
– Конечно, мам, – кивнул Кирилл.
А Андрей вдруг опустил тарелку на стол и порывисто обнял мать.
– Ты ещё сто лет проживёшь, – прошептал он. – Сто лет, слышишь?
– Сто не сто, а пожить ещё хочется, – улыбнулась Елена Петровна. – С вами, мальчики мои.
Так они и стояли – мать и её сыновья. Кирилл с мокрыми руками, Андрей с полотенцем через плечо. И каждый думал о чём-то своём, сокровенном, что так сложно выразить словами. О любви, о долге, о семье. О том, как жизнь непредсказуема и как коротка. О том, что главное – быть вместе. Несмотря ни на что.
Самые популярные рассказы среди читателей: