Криминальная сага с детективным окончанием
Глава 19: Никуда ты не денешься
Утро началось с изысканного будильника в лице Валерки, водителя Ларисы. Пока ехали, желудок, пуст как карманы после зарплаты, дважды пытался вывернуться наизнанку.
Лариса, окинув меня взглядом знатока, милостиво заказала завтрак в ближайшем ресторанчике. Чуть ли не с ложечки впихнула. Для аппетита налила стакан сухого вина.
– Анна! Проснись и пойми, – начала она с драматической паузой, – это не люди. Это... (здесь она сделала театральную паузу)... нелюди. Наш Меценат мнит себя чуть ли не новым божеством, а его верный пёс, «бригаденфюрер» – слуга того, кого лучше не поминать всуе. Они тебя сломают. Будешь упираться – только хуже себе сделаешь.
Помолчала для солидности.
– Да и мне, честно говоря, влетит по полной за то, что тебя не уговорила. Ну что, прониклась?
Деньги на побег у меня водились. Но дом? Дача? Ловушки. Решение созрело мгновенно: сажусь на первый попавшийся поезд и – чао, Москва!
Примчалась на площадь трёх вокзалов, к кассам. Гениальный план: купить билет с Казанского с запасом времени, купить в универмаге вещи на первое время (да и пассажир без вещей вызывает подозрение), там или в переходе поменять доллары. У касс ко мне вежливо подкатили двое в милицейской форме.
– Сержант Никитин. Ваши документы.
– Пожалуйста, – ответила я, наивная голубка.
– Проследуйте. Недалеко.
Паспорт у них, да и вряд ли убежишь. А потом – что у них есть на меня?
Зашли в комнатку. Лейтенант, двое «понятых» (мужчина и женщина), и мои новые «друзья».
– Высыпьте содержимое сумки на стол. Пожалуйста.
Высыпала.
– А это что? – Сержант ткнул пальцем в пакетик с белым порошком. – Граждане понятые, приблизьтесь! Видите?
Протокол. Потом – машина, наручники. Ехали вечность – минут тридцать.
Отделение. Новая комната, новые «гражданские» (опять парочка).
– Раздевайся.
– До нитки.
– Так-так... А это что? – Пальцем в сторону сумочки. – Опа! Заботливо закрепленный шприц! А вот это? – Ткнул в обломок ложки с явными следами кулинарных экспериментов. – Обратите внимание, граждане!
– Приседай. Глубже. Еще. А это что?! – Ликование в голосе. – Еще один пакетик! Уже четвертый!
Следующая комната. Стул. Знакомый до дрожи, гинекологический.
– Залезай.
Ноги пристегнули. Руки – нет, хотя петли висят, манят. Вспомнила лекцию: провокация. Ждут, чтобы дернулась – и готово, «сопротивление». Умница я.
Ага, сволочи! Нарочно делают больно, что-то вводят. «Медицинский осмотр». Там что-то есть.
– Прошу зафиксировать! – торжествующе крикнул один. – И тут спрятала! Вот один, два... три пакетика! Семь штук.
Голую, в наручниках, повели по коридору. Народ глазел. На двери скромная табличка: «Следователь».
– Понимаете ли вы, – начал он сладким голосом, – что семь пакетиков героина – это вам не «для личного пользования»? Это ОСОБО крупный размер. Минимум – десять лет строгача.
– Это не мое! Подбросили! – выдохнула я.
– Ох, – сладко протянул следователь, – и клевета на органы в придачу? Замечательно. Ладно, читайте. Подписывайте. «С моих слов записано верно, мною прочитано». Как же без этого.
Опять коридор. Вроде медпункт.
– Ложись.
В этот раз пристегнули капитально.
– Эй! Что вы делаете?!
Укол в вену.
Вставай! Отвели в камеру, приковали к топчану. Глаза слипаются, мысли – тягучая патока. Стало тепло... хорошо... Кайф.
Еще укол.
– Надевай.
Куда-то везут.
Повели по лестнице наверх.
– Сиди. Жди.
Что-то говорят, спрашивают. Неразборчиво. Поволокли обратно. Едем.
Проснулась. Где я? Пол и стены плывут, прогибаются. Почему я голая? Дверь... ручка...
Дверь распахнулась. Два верзилы. Подхватили под мышки, посадили на что-то вроде унитаза, но сверху – широкая доска. Удобно?
Сунули в руки кружку.
– Пей.
Что-то кисловато-приятное. Допила – забрали.
– Оправилась? Зад подтереть надо?
Один пододвинул скамейку, перевалил меня через нее.
– Чисто. – Заключение специалиста.
Опять поволокли. Запихнули обратно в комнату.
Не знаю, сколько прошло. Дверь открылась. На этот раз четверо: двое мужиков и две женщины (одна в белом халате – уже теплее).
– Садись. – Померили давление. Взяли кровь из вены. – Ну что, вроде жива. – Констатация факта.
Женщина в халате удалилась.
Через некоторое время:
– Вставай! Зарядку делать будем!
С трудом поднялась. Мужик тыкнул в бок палкой – резкая, знакомая боль. Электрошокер. Мотиватор.
Женщина стала показывать упражнения. Не получается? Получай разрядником. Заботливо.
Где я? Что это? Память проясняется. Меня арестовали. Куда-то возили. Феерия.
«Зарядка» окончена. Загнали в душ. Потом – сушка феном, расчесывание. Почти салон.
Повели по коридору. Вижу еще двух девушек: одна одетая, другая – как и я, в чем мать родила. Охрана: мужчина и женщина, оба с «мотиваторами».
Из двери вышла девушка. Появился еще один охранник, увел ее.
Вышел мужчина (очевидно, важный). Голая девушка встала – он покачал головой и поманил меня.
Достал из стола папку.
– Анна Дмитриевна Белкина? – Уставился.
– Да.
– Идите за занавеску.
За занавеской – фотограф и охранница с разрядником наготове. «Улыбочку!»
Сфотографировали: целиком (профиль, фас), отдельно голова (профиль, фас). Стандартный набор для альбома «Моя тюрьма».
Вернулась к столу. Села на стул – резкая боль! Он убрал разрядник:
– Я не разрешал садиться.
Стою. Он неспешно перебирает бумаги. Минут десять. Пятнадцать. Игра в терпение.
– Давно употребляете наркотики?
– Я не употребляю наркотики.
– Где приобретали... – понеслось.
Еще серия гениальных вопросов. Стандартные угрозы: «десять лет минимум», «жизнь сломана».
– Ознакомьтесь с Постановлением суда об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Срок – месяц.
– Идите.
В коридоре меня перехватил очередной охранник. Повел.
Завел в комнату.
– Садись.
Руки пристегнули к подлокотникам кресла. Железные объятия.
Экран передо мной засветился. Картинка: двое вносят носилки. На них – Женька! Без сознания. Ее кладут на стол. Кто-то (хихикая, поглаживая) начинает ее раздевать. Ласкает маленькие грудки... Потом разводит ноги, гладит бедра... Экран гаснет.
Рядом стоит мужчина. Грубое лицо. Знакомое. «Бригаденфюрер».
– Тебя предупреждали!
Удар током. Сквозь боль – его голос:
– Пока этому... ценителю... дали только погладить твою дочку. Пока.
Еще удар.
– Если выкинешь еще хоть один фокус – сама сгниешь в тюрьме, а дочку отдадим этому уродцу. Насовсем. Понятно?
Еще удар. Искры из глаз.
– И давай быстрее приходи в форму. Скоро гости. Неудобно будет.
– А?.. – не поняла я.
Удар.
– Я сказал: пока ведешь себя нормально – с дочкой ничего не случится. И запомни раз и навсегда: Никуда. Ты. От нас. Не денешься!
