Стоя в очереди в банке, я листала телефон, когда пришло сообщение от Марины: «Срочно встретиться. Есть предложение». Мы дружили с институтских времён, и за тридцать лет наших отношений я привыкла к её импульсивности, но что-то в этих словах показалось мне странным.
Встретились в кафе рядом с её офисом. Марина выглядела напряжённо, всё время поправляла волосы и не могла найти удобную позу на стуле.
— Светка, ты знаешь, что у нас с Андреем дела плохи, — начала она, помешивая кофе. — Очень плохи.
Я кивнула. Об их семейных проблемах знали все общие знакомые. Андрей последние годы пил, работал от случая к случаю, а Марина вкалывала на двух работах, чтобы прокормить семью.
— Слушай, я тебе сейчас такое скажу... — она замолчала, глядя в окно. — Только ты не осуждай сразу, хорошо?
— Говори уже.
— Помнишь Олега Викторовича? Моего начальника?
Конечно, помнила. Мужик под шестьдесят, толстоватый, с залысинами, но при деньгах. Жена у него давно умерла, детей нет.
— Он мне предложение сделал, — Марина нервно засмеялась. — Не то, что ты подумала. Деловое предложение.
— Какое именно?
— Он готов заплатить за... за близость. Хорошо заплатить. Очень хорошо.
Я поперхнулась кофе. Марина поспешно продолжила:
— Светка, он предложил пятьдесят тысяч. За одну ночь. Понимаешь? Пятьдесят тысяч! Это же два моих оклада!
— Марина, ты что несёшь?
— Я серьёзно. Он уже давно намекает, а вчера прямо сказал. И знаешь что? Я почти согласилась.
— Почти?
— Да, но тут я подумала... а что, если не одной мне этим заниматься? Мы же подруги, у тебя тоже денег нет. Пенсия копейки, коммуналка дорожает...
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Неужели она предлагает то, о чём я подумала?
— Маришка, объясни толком, что ты имеешь в виду.
— Ну, у него же друзья есть. Такие же одинокие, при деньгах. Я могу с ним поговорить, познакомить вас... Мы бы могли работать вместе. Как... как эскорт-услуги, только для приличных людей.
Слово «работать» в этом контексте прозвучало особенно мерзко. Я смотрела на Марину и не узнавала подругу. Та женщина, с которой мы делились секретами, переживали развод, радовались успехам детей, сейчас предлагала мне продавать себя.
— Ты серьёзно думаешь, что это выход? — спросила я.
— А какой ещё выход? Света, нам за пятьдесят. Кому мы нужны? Работы нормальной не найти, пенсии на жизнь не хватает. А тут можно решить все проблемы разом.
— Решить проблемы? Мариша, ты понимаешь, что говоришь?
— Понимаю! — она повысила голос, потом оглянулась и заговорила тише. — Я всё понимаю. Думаешь, мне легко об этом думать? Но что делать? Андрей пропивает последнее, кредиты душат, дочке в институт поступать...
Я молчала, переваривая услышанное. Марина продолжала:
— Олег Викторович нормальный мужик. Не какой-то там маньяк с улицы. Интеллигентный, воспитанный. Просто одинокий. И его друзья наверняка такие же.
— Марина, это проституция. Как её ни назови.
— Не проституция! — она опять повысила голос. — Это... сопровождение. Составить компанию приличному человеку. Мы же не на панель пойдём.
— Разница только в цене.
— Да не говори глупости! Какая проституция? Мы замужние женщины, просто... просто иногда встречаемся с мужчинами. За деньги. Ну и что?
Меня начало подташнивать. Не от морального возмущения, а от того, как легко Марина произносила эти слова. Словно и правда речь шла об обычной подработке.
— А мужья? Андрей что скажет?
— Андрей ничего не узнает. Он вечно пьяный, ему всё равно. А твой Володя вообще в командировках постоянно.
— Мариша, мне кажется, ты не очень хорошо себя чувствуешь. Может, домой пойдёшь, отдохнёшь?
— Я нормально себя чувствую! — она схватила мою руку. — Света, подумай спокойно. Ну что в этом такого страшного? Мы не молодые девочки, мы знаем, что такое жизнь. Немножко поиграем роль, получим деньги, и всё. Никто не узнает.
— Но мы-то узнаем.
— И что? Зато будем жить нормально. Я смогу Андрея в клинику положить, дочке помочь с учёбой. А ты наконец сможешь квартиру отремонтировать, новую мебель купить.
Я представила свою убогую однушку с советской мебелью и облезлыми обоями. Представила, как пересчитываю мелочь в кошельке перед походом в магазин. Как отказываюсь от покупки нового платья, потому что не по карману.
— Сколько он предлагает? — спросила я и тут же ужаснулась собственным словам.
— Пятьдесят за ночь. Но можно и по-другому договориться. Например, просто составить компанию на вечер, в театр сходить или в ресторан. Тогда поменьше, конечно, но тоже неплохо.
— А потом что? Они же захотят продолжения.
— Ну и что? Если нормальные люди, почему нет? Света, мы же не замужем по любви. Твой Володя на тебя последний раз когда внимание обратил? А мой Андрей вообще живой труп.
Это было правдой. Володя и правда превратился в молчаливого работягу, который приходил домой, ужинал перед телевизором и ложился спать. Мы не разговаривали уже годы, только по хозяйству.
— Олег Викторович хотя бы интересный собеседник, — продолжала Марина. — Образованный, начитанный. С ним можно поговорить о книгах, о жизни. Когда я с ним последний раз разговаривала, так давно себя женщиной не чувствовала.
— Женщиной или товаром?
— Почему товаром? Он ко мне хорошо относится. Внимательный, заботливый. Цветы дарил, в хороший ресторан водил.
— Это была предоплата?
Марина покраснела.
— Не говори так. Он просто... ухаживает. По-старинке. Мне это нравится.
— Мариша, мне нужно подумать.
— Конечно, подумай. Только долго не думай. Он сказал, что через неделю уезжает в отпуск, хочет до этого всё решить.
Мы расстались молча. Дома я металась по квартире, не находя себе места. Заварила чай, но он остыл нетронутым. Включила телевизор, но не могла сосредоточиться на происходящем на экране.
Звонок в дверь отвлёк от мыслей. На пороге стояла соседка тётя Лида с просьбой одолжить сахар.
— Света, а что ты такая бледная? — спросила она, заметив моё состояние.
— Да так, устала немного.
— Понимаю. Жизнь сейчас тяжёлая. Особенно нам, женщинам. Мужики либо пьют, либо работают как лошади. А мы крутимся как можем.
Она ушла, а я подумала о том, что тётя Лида права. Мы действительно крутимся как можем. Только методы у всех разные.
Вечером позвонила дочка из другого города, где она жила с семьёй. Рассказывала о внуках, о работе, о планах на лето. Слушая её голос, я представила, что она узнает о маминых подработках. Стало ещё тошнее.
— Мам, а ты как дела? — спросила она.
— Нормально, доченька. Всё хорошо.
— А голос у тебя странный.
— Просто устала. Работа, дела.
— Мам, если нужны деньги, мы можем помочь. Не много, но что-то пришлём.
— Не нужно, у нас всё в порядке.
— Ну ладно. Папа дома?
— В командировке.
— Опять? Он же только вернулся.
— Работа такая.
После разговора с дочкой я окончательно поняла, что предложение Марины принять не смогу. Какие бы ни были финансовые проблемы, это не выход. Но как объяснить это подруге, которая уже почти решилась?
Утром Марина снова написала: «Ну что, подумала?»
Я ответила: «Встретимся после работы. Поговорим».
Рабочий день тянулся бесконечно. Коллеги обсуждали планы на отпуск, новые покупки, ремонты. Я молчала, думая о том, что некоторые проблемы деньгами не решаются.
Вечером мы снова сидели в том же кафе. Марина выглядела возбуждённо, в глазах горели нездоровые огоньки.
— Света, я уже почти всё решила. Олег Викторович сказал, что у него есть друг, полковник в отставке. Приличный мужчина, квартира в центре, машина хорошая.
— Мариша, я не буду.
— Что не будешь?
— Этим заниматься. Не смогу.
— Почему?
— Потому что это неправильно. Мы же люди, а не...
— А не что? Не проститутки? Света, да мы уже проститутки! Только дёшевые. Продаём себя за копейки на работах, которые ненавидим, мужьям, которые нас не замечают. Хоть здесь можно получить нормальные деньги.
— Это не одно и то же.
— Одно! Все мы что-то продаём. Время, силы, молодость. А тут хоть честно.
— Честно? Мариша, ты слышишь себя?
— Слышу. И знаешь что? Мне надоело быть правильной. Надоело жить в нищете и притворяться, что всё хорошо. Я хочу нормальную жизнь.
— За такую цену?
— За любую! Света, нам по пятьдесят лет. Что мы ещё можем себе позволить? Красивой жизни у нас уже не будет, любви тоже. Остались только деньги.
— Не только деньги. Остались дети, внуки, самоуважение.
— Самоуважение? — она горько рассмеялась. — Какое самоуважение? Когда в магазине считаешь каждую копейку? Когда на работе унижают за копеечную зарплату? Когда муж смотрит на тебя как на мебель?
— Но это же не навсегда. Можно найти другую работу, можно...
— Можно, можно! Света, мне пятьдесят два года. Какую работу я найду? Где? За какие деньги?
Я понимала, что она права. Рынок труда к нашему возрасту жесток. Но всё равно не могла согласиться с её решением.
— Мариша, а потом? Что потом будет?
— Потом будет нормальная жизнь. Без долгов, без унижений, без нищеты.
— А с чем? С воспоминаниями о том, как ты спала за деньги с незнакомыми мужиками?
— С воспоминаниями о том, как я была сильной. Как не побоялась изменить свою жизнь.
— Это не сила, это отчаяние.
— И что? Пусть отчаяние. Но действующее, а не пассивное.
Мы просидели ещё час, но я так и не смогла её переубедить. Марина была полна решимости. В её глазах я видела тот же блеск, что у людей, решившихся на что-то кардинальное.
— Значит, одна буду, — сказала она напоследок. — Жаль, конечно. Вместе было бы легче.
— Мариша, подумай ещё раз. Хорошо подумай.
— Я уже думала. Три месяца думала. Хватит.
Мы разошлись, и я поняла, что, скорее всего, потеряла подругу. Не потому, что осуждаю её выбор, а потому, что между нами появилась трещина, которую уже не заделать.
Дома я долго сидела на кухне, размышляя о том, что толкает людей на такие решения. Конечно, нужда. Но не только она. Ещё безнадёжность, ощущение, что жизнь кончена, что впереди только доживание.
Володя вернулся из командировки через неделю. Сидел за ужином, рассказывал о работе, и я вдруг подумала: а что, если Марина права? Что, если мы действительно просто существуем, а не живём?
— Володя, а ты счастлив? — спросила я.
— Что? — он удивлённо поднял голову.
— Ты счастлив? В жизни, в браке, вообще.
— А что за вопросы? Нормально всё. Работа есть, дом есть, здоровье пока держится.
— Это не ответ.
— А какой ответ ты хочешь услышать?
— Честный.
Он помолчал, потом пожал плечами.
— Не знаю. Не думал об этом. Живу и живу.
— Вот именно. Живём и живём. А хочется чего-то большего.
— Чего именно?
— Не знаю. Чувствовать себя живой. Нужной. Женщиной, в конце концов.
— Света, что происходит? Климакс, что ли?
— Может, и климакс. А может, просто понимание того, что жизнь проходит мимо.
— Ну и что теперь делать?
— Не знаю. Жить дальше, наверное.
На следующий день Марина прислала сообщение: «Всё. Решилась. Встреча завтра вечером». Я не ответила. Не знала, что писать.
Прошло несколько недель. Марина не звонила, не писала. Я тоже не решалась первой выйти на связь. Боялась узнать подробности её новой жизни.
Встретились случайно в поликлинике. Марина выглядела по-другому. Не скажу, что лучше или хуже. Просто по-другому. Более уверенно, что ли.
— Привет, — сказала она.
— Привет. Как дела?
— Нормально. А у тебя?
— Тоже нормально.
Мы стояли в очереди, и между нами висела неловкость. Наконец, Марина не выдержала:
— Света, я не жалею.
— Понятно.
— Ты осуждаешь?
— Не осуждаю. Просто не понимаю.
— Я живу лучше. Честно. Деньги есть, Андрея лечу, дочке помогаю. И знаешь что? Я чувствую себя нужной. Олег Викторович меня ценит, прислушивается к мнению.
— Рада за тебя.
— Неправда. Ты думаешь, что я опустилась.
— Мариша, я думаю, что каждый выбирает свой путь. Твой выбор — твоя ответственность.
— Предложение ещё в силе. Если надумаешь.
— Не надумаю.
— Почему? Гордость?
— Не гордость. Просто не мой путь.
— А какой твой путь?
— Не знаю пока. Но не этот.
Мы больше не разговаривали. Каждая ушла к своему врачу, к своей жизни, к своим проблемам и решениям.
Вечером я сидела дома и думала о том, что жизнь странная штука. Иногда она ставит перед выбором, от которого становится мерзко. Но важно не то, какой выбор предлагают, а то, какой выбор делаешь ты.
И я сделала свой. Может, не самый лёгкий, но свой.