Дождь барабанил по крыше нашей дачи уже третий день подряд. Мы с Виталием сидели на веранде, попивали чай и смотрели на размытый серый пейзаж за окном.
— Может, поедем домой? — предложил муж, откладывая газету. — Всё равно в огород не выйдешь, а здесь только сырость.
— Давай ещё денёк подождём, — ответила я, укутываясь в плед. — Может, прояснится.
Но погода не улучшалась. На следующее утро мы всё-таки собрались и поехали в город. Дача у нас в Подмосковье, ездим туда каждые выходные с мая по сентябрь. Живём в обычной трёхкомнатной квартире на втором этаже панельного дома. Соседи у нас разные: снизу — семья с двумя детьми, сверху — молодая пара, а рядом, через стенку, — Валентина Фёдоровна.
Валентина Фёдоровна — женщина непростая. Лет семидесяти, живёт одна после смерти мужа. Пенсионерка, но очень активная. Всегда всё знает, всё видит, за всеми наблюдает. Раньше мы с ней вполне мирно общались, здоровались, иногда о погоде поговорим. Но в последнее время она стала какой-то подозрительной, недоверчивой.
Приехали мы домой в воскресенье вечером. Разгружали машину, поднимались по лестнице с сумками. Валентина Фёдоровна выглянула из своей двери.
— А, приехали, — сказала она каким-то странным тоном. — Хорошо отдохнули?
— Да дождь всё время шёл, — ответил Виталий. — Пришлось раньше вернуться.
Она посмотрела на нас внимательно, будто что-то высматривала, и скрылась в квартире.
— Странная она стала, — пробормотал муж, открывая замок.
Утром я собиралась на работу. Выхожу из подъезда, а у скамейки во дворе стоит Валентина Фёдоровна с соседкой из пятого этажа, Людмилой Ивановной. Увидели меня — разговор сразу затих.
— Доброе утро, — поздоровалась я.
— Доброе, — холодно ответила Валентина Фёдоровна.
Людмила Ивановна только кивнула и отвернулась. Такое поведение меня удивило, но я решила не обращать внимания.
На работе рассказала об этом коллеге Наташе.
— Знаешь, — сказала она, — у нас в доме тоже такая соседка есть. Сначала нормальная была, а потом как с цепи сорвалась. Всех подозревает, везде подвох видит. Может, возраст сказывается.
— Да вроде она всегда была здравомыслящая, — ответила я. — Мужа хоронила, мы помогали, нормально общались.
Вечером возвращаюсь домой. Поднимаюсь по лестнице, а из-за двери Валентины Фёдоровны доносятся голоса. Она с кем-то разговаривает, довольно громко.
— Я же говорю, что-то тут не так, — слышу её голос. — Вечно их нет дома. А вдруг они...
Я прислушалась, но тут дверь в квартиру открыл Виталий.
— Что ты на лестнице стоишь? — спросил он.
— Да вот, слушаю, — шёпотом ответила я. — Валентина Фёдоровна что-то про нас говорит.
— Ну и пусть говорит, — махнул рукой муж. — Делать ей больше нечего.
Но мне было неприятно. Мы же ничего плохого не делали, чтобы нас обсуждать за спиной.
На следующий день, в среду, я встретила во дворе Светлану Петровну из соседнего подъезда. Мы раньше часто болтали, а тут она меня как-то странно поприветствовала.
— Света, ты чего такая? — спросила я. — Что-то случилось?
Она помялась, потом говорит:
— Слушай, а правда, что у вас проблемы с деньгами?
— Какие проблемы? — удивилась я. — С чего ты взяла?
— Да вот Валентина Фёдоровна рассказывала. Говорит, что вы в последнее время совсем другие стали. То машину продали, то дачу заложили...
— Какую машину? — возмутилась я. — Она же во дворе стоит! И дачу мы не закладывали. Откуда такие глупости?
— Не знаю, — смутилась Светлана Петровна. — Она так говорила. И ещё сказала, что вы часто отсутствуете, а когда возвращаетесь, всегда с сумками какими-то.
— Мы на дачу ездим! — объяснила я. — Овощи привозим, заготовки. Какие ещё сумки?
Светлана Петровна покраснела:
— Извини, Оля. Я сама удивилась, когда она это рассказала. Говорю тебе, чтобы ты знала, что люди говорят.
Домой я пришла расстроенная. Виталий как раз телевизор смотрел.
— Представляешь, — говорю, — Валентина Фёдоровна по всему двору распространяет про нас какие-то небылицы. Говорит, что у нас денежные проблемы, что мы машину продали.
— Да что ты! — возмутился муж. — Совсем женщина с ума сошла. Завтра поговорю с ней.
— Лучше не надо, — остановила я его. — Ещё хуже будет.
Но история на этом не закончилась. В пятницу вечером мы снова собирались на дачу. Выносили вещи к машине, а Валентина Фёдоровна специально вышла на балкон и внимательно наблюдала за нами. Даже не скрывалась.
— Витя, — говорю мужу, — посмотри, как она на нас пялится.
— Да пусть пялится, — ответил он. — Главное, чтобы не мешала.
Но она не просто пялилась. Когда мы уезжали, я видела, что она записывает что-то в блокнот.
— Время засекает, — пробормотал Виталий. — Совсем крыша поехала.
На даче мы провели хорошие выходные. Погода наладилась, я успела прополоть грядки, муж починил забор. Даже съездили в соседнюю деревню за молоком и творогом. Возвращались домой в воскресенье около шести вечера.
Заходим в подъезд, а там нас уже ждёт целая делегация: Валентина Фёдоровна, Людмила Ивановна с пятого этажа и участковый. Молодой парень, фамилия, кажется, Петров.
— Вот они, — сразу заявила Валентина Фёдоровна. — Я же говорила, что они сегодня приедут.
— Добрый вечер, — растерянно поздоровался Виталий. — А в чём дело?
Участковый достал блокнот:
— Виталий Сергеевич и Ольга Михайловна Крыловы?
— Да, это мы, — ответила я. — Что случилось?
— На вас поступило заявление о краже, — серьёзно сказал милиционер. — Валентина Фёдоровна Кузнецова утверждает, что вы украли у неё деньги и золотые украшения.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног:
— Что значит украли? Мы же всё время на даче были!
— Именно! — воскликнула Валентина Фёдоровна. — Специально уехали, чтобы у всех было алиби. А сами подставили кого-то!
— Валентина Фёдоровна, — попытался успокоить её Виталий, — вы о чём говорите? Какие деньги? Какие украшения?
— Не притворяйтесь! — горячилась она. — У меня из шкатулки пропало золотое кольцо с бриллиантом, которое покойный муж дарил. И деньги из тумбочки — пять тысяч рублей. Я их на лекарства откладывала.
— Но мы же не заходили к вам в квартиру, — возразила я. — Мы даже не знали, что у вас что-то пропало.
— Знали, ещё как знали! — не унималась Валентина Фёдоровна. — Я же видела, как вы подозрительно себя вели. Всё время куда-то исчезаете, с сумками ходите. А вчера я заметила, что замок на моей двери поцарапан.
Участковый внимательно слушал, записывал.
— Скажите, — обратился он к нам, — вы действительно с пятницы вечера были на даче?
— Конечно, — ответил муж. — Можете проверить. Мы там у соседей молоко покупали, в магазине были.
— Это ничего не доказывает, — вмешалась Людмила Ивановна. — Могли и подручных послать.
— Каких подручных? — изумилась я. — Людмила Ивановна, вы что, серьёзно? Мы же двадцать лет в этом доме живём, вы нас знаете!
— Людей всякое в жизни заставляет, — туманно ответила она. — Сейчас кризис, денег ни у кого нет.
— У нас есть деньги, — возмутился Виталий. — Мы оба работаем, зарплата нормальная. Зачем нам воровать?
— А зачем тогда машину продавать собирались? — подскочила Валентина Фёдоровна.
— Мы не собирались продавать машину! — закричала я. — Она во дворе стоит! Вон она, красная девятка!
Все посмотрели в окно. Действительно, наша машина мирно стояла на своём месте.
— Ну... может, не продали ещё, — смутилась Валентина Фёдоровна. — Но намерения-то были!
— Каких намерений? — допытывался участковый.
— Да она просто выдумывает! — не выдержал Виталий. — Валентина Фёдоровна, что с вами происходит? Мы же нормально общались раньше!
— Раньше я многого не понимала, — мрачно ответила старуха. — А теперь вижу, какие вы на самом деле.
Людмила Ивановна поддакнула:
— Я тоже заметила, что они странно себя ведут. Вечно куда-то торопятся, сумки таскают.
— Мы на дачу ездим! — в отчаянии воскликнула я. — Овощи привозим! Хотите, покажу огурцы? Помидоры?
— Кто же знает, откуда эти овощи, — подозрительно произнесла Валентина Фёдоровна. — Может, украли где.
Участковый поднял руку:
— Хорошо, давайте по порядку. Валентина Фёдоровна, когда именно вы обнаружили пропажу?
— Сегодня утром, — ответила она. — Хотела кольцо почистить, открыла шкатулку, а его нет. И деньги из тумбочки пропали.
— А когда вы их видели в последний раз?
— Кольцо... дня три назад. А деньги во вторник проверяла.
— Получается, пропажа произошла между вторником и воскресеньем, — подытожил милиционер. — А вы, — он посмотрел на нас, — утверждаете, что с пятницы были на даче?
— Да, — подтвердил Виталий. — Уехали в пятницу в семь вечера, вернулись сегодня в шесть.
— Это может подтвердить кто-то?
— Соседи по даче, — ответила я. — Василий Петрович и Зинаида Васильевна Орловы. Мы у них молоко покупали в субботу. И в магазине продавщица нас знает.
— Но квартира-то ваша пустая была, — не сдавалась Валентина Фёдоровна. — Кто мешал вам вернуться ночью?
— Зачем нам ночью возвращаться? — устало спросила я. — Валентина Фёдоровна, ну подумайте сами. Мы живём рядом уже двадцать лет. Никогда никого не обокрали. Зачем нам ваши деньги?
— Может, долги какие, — предположила Людмила Ивановна. — Или кредиты не платите.
— Мы не должны никому ни копейки, — твёрдо сказал муж. — И кредитов у нас нет.
Участковый записал наши данные, адрес дачи, обещал проверить алиби. Также он осмотрел дверь Валентины Фёдоровны — действительно, на замке были какие-то царапины.
— Но это не значит, что дверь вскрывали, — объяснил он. — Царапины могли появиться от ключей, от сумок. Замок старый.
— Раньше царапин не было! — настаивала Валентина Фёдоровна.
— Вы каждый день замок рассматриваете? — спросил участковый.
— Ну... не каждый день, — призналась она. — Но я бы заметила.
— Хорошо, — сказал милиционер. — Пока это всё. Я проверю ваше алиби, — обратился он к нам. — А вы, Валентина Фёдоровна, ещё раз хорошо поищите. Может, вещи просто в другое место переложили.
— Я не маленькая, чтобы вещи терять, — обиделась старуха.
Когда все разошлись, мы с мужем долго не могли прийти в себя.
— Представляешь, — говорила я, — нас в воровстве обвиняют! Как теперь людям в глаза смотреть?
— Не переживай, — успокаивал Виталий. — Участковый разберётся, поймёт, что мы ни при чём.
Но спокойствие было обманчивым. Утром, когда я шла на работу, мне навстречу попалась соседка из первого подъезда. Раньше всегда здоровалась, а тут отвернулась. Видимо, слухи уже разошлись по всему двору.
На работе я была рассеянная, постоянно думала о вчерашнем разговоре. Наташа заметила моё состояние.
— Что с тобой? — спросила она. — Выглядишь ужасно.
Я рассказала ей всю историю. Наташа слушала, качая головой:
— Знаешь, а у нас недавно похожая ситуация была. Тоже пожилая женщина соседей в воровстве обвинила. Потом выяснилось, что она сама деньги в другое место спрятала и забыла.
— Думаешь, и здесь так? — с надеждой спросила я.
— Очень похоже. Возраст, одиночество, недоверие к людям. А вы попробуйте поговорить с её родственниками. Может, они что-то знают о её состоянии.
— Да у неё, кажется, только племянник есть, — вспомнила я. — Иногда приезжает.
Вечером я рассказала об этом разговоре мужу. Он задумался:
— Знаешь, а ведь она действительно в последнее время странная стала. Помнишь, месяц назад она меня спрашивала, не я ли её газеты из почтового ящика забираю?
— Да, — вспомнила я. — А ещё она жаловалась, что кто-то у неё из коридора зонтик украл. Потом оказалось, что она его в ванной оставила.
— Точно! — воскликнул Виталий. — И про соседей снизу говорила, что они ей мешают спать, хотя там маленький ребёнок просто плачет иногда.
Мы поняли, что проблема серьёзнее, чем казалось. Валентина Фёдоровна явно переживала не лучшие времена.
На следующий день участковый пришёл к нам домой. Алиби наше подтвердилось — соседи по даче и продавщица в магазине засвидетельствовали, что мы действительно были там всё время.
— Кроме того, — сказал он, — я поговорил с другими соседями. Оказывается, Валентина Фёдоровна в последнее время всех в чём-то подозревает. Семью снизу обвиняет в том, что они её телевизор слишком громко включают. Молодых сверху — в том, что они её воду воруют.
— И что теперь будет? — спросила я.
— Дело закрыто за отсутствием состава преступления, — объяснил участковый. — Но я бы посоветовал вам поговорить с её родственниками. Женщина явно нуждается в помощи.
После его ухода мы долго обсуждали ситуацию. Было обидно, что нас обвинили в воровстве, но стало понятно, что Валентина Фёдоровна не со зла это сделала. Она просто растерялась, испугалась.
— Может, всё-таки попробуем найти её племянника? — предложила я.
— Давай, — согласился муж. — Нельзя же её в таком состоянии оставлять.
Мы расспросили других соседей и выяснили, что племянника зовут Михаил Владимирович, работает он в одной из городских больниц врачом. Номер телефона нашли через справочную.
Позвонили. Михаил Владимирович выслушал нас внимательно, извинился за поведение тёти.
— Я давно замечаю, что с ней что-то не то, — признался он. — Всех подозревает, всего боится. Предлагал к врачу сходить, но она отказывается.
— А может, вы с ней поговорите? — попросила я. — Объясните, что мы не виноваты.
— Конечно, — пообещал он. — Завтра же приеду.
Михаил Владимирович оказался приятным мужчиной лет сорока пяти. Пришёл к тёте, долго с ней разговаривал. Потом зашёл к нам.
— Извините за всё, — сказал он. — Тётя действительно не очень хорошо себя чувствует. Кольцо нашлось в кармане халата, а деньги были в книге. Она их туда спрятала и забыла.
— Мы так и думали, — ответила я. — Как она это восприняла?
— Смущается, конечно. Понимает, что была неправа. Хочет извиниться, но стесняется.
— Передайте ей, что мы не сердимся, — попросил Виталий. — Может случиться с каждым.
Михаил Владимирович поблагодарил нас за понимание. Рассказал, что договорился с тётей о походе к врачу, а пока будет чаще её навещать.
На следующий день утром, когда я выходила на работу, дверь квартиры Валентины Фёдоровны приоткрылась. Она выглянула, увидела меня и тихо сказала:
— Оля, подожди.
Я остановилась. Валентина Фёдоровна вышла в коридор, смущённо теребя халат.
— Прости меня, — проговорила она. — Я всё поняла. Кольцо и деньги нашлись. Я сама их переложила и забыла.
— Ничего, Валентина Фёдоровна, — ответила я. — Не переживайте.
— Нет, ты не понимаешь, — она заплакала. — Я так боюсь всего стала. Мне кажется, что все меня обманывают, обкрадывают. А вы хорошие соседи, я это знаю.
Мне стало её жалко. Я обняла старенькую женщину:
— Всё будет хорошо. Михаил Владимирович сказал, что врач поможет.
— Да, я пойду к доктору, — кивнула она. — Может, что-то с памятью. Или с нервами.
— Обязательно идите, — посоветовала я. — И не стесняйтесь, если что-то нужно. Мы рядом.
Валентина Фёдоровна благодарно кивнула и вернулась в свою квартиру.
Постепенно жизнь в доме наладилась. Михаил Владимирович действительно стал чаще навещать тётю, отвёз её к врачу. Оказалось, что у неё лёгкая форма деменции, но при правильном лечении состояние можно контролировать.
Соседи тоже поняли, что обвинения были несправедливыми. Людмила Ивановна даже извинилась за то, что поддержала подозрения.
— Просто я подумала, что раз Валентина Фёдоровна так уверенно говорит, — объяснила она. — А оказывается, она болеет.
— Да, — согласилась я. — Хорошо, что племянник вовремя вмешался.
Теперь мы стараемся больше внимания уделять Валентине Фёдоровне. Иногда заходим проведать, привозим что-нибудь вкусное с дачи. Она очень благодарна и уже не кажется такой подозрительной.
А недавно она даже сказала:
— Оля, а хорошо у вас на даче наверно. Давно я на природе не была.
— Приезжайте как-нибудь, — предложила я. — Воздух свежий, тишина.
— Может, и приеду, — улыбнулась она. — Михаил обещал машину дать.
Вот так закончилась наша история с обвинением в краже. Неприятно было, конечно, но зато мы поняли, что одинокие пожилые люди нуждаются в особом внимании. И что не стоит сразу обижаться на их странные поступки — возможно, за ними скрывается болезнь или просто страх.