— Я больше не работаю, — сказала я, ставя чашку на стол. Кофе был крепкий, горячий, но во рту всё равно чувствовалась горечь.
Виталий оторвался от телефона, посмотрел на меня с таким выражением, будто я объявила о своём намерении полететь на Марс.
— Что значит не работаешь? — он медленно положил телефон рядом с тарелкой. — Людмила, ты что, заболела?
— Нет, не заболела. Просто устала. Тридцать лет я работаю продавцом, и мне хватит.
Он молчал минуту, жевал бутерброд. Я смотрела на него и думала, когда в последний раз мы так сидели — без спешки, без телевизора, просто разговаривали.
— А деньги? — спросил он наконец. — На что мы будем жить?
— На твою зарплату. Раньше же жили как-то.
— Раньше дети были маленькие, расходов меньше. А сейчас внуки подрастают, хочется им что-то дарить. Да и сами мы не молодеем, врачи, лекарства...
Я кивнула. Всё это было правдой. Но была и другая правда — каждое утро я просыпалась с тяжестью в груди, думая о том, что снова нужно идти в этот магазин, снова улыбаться покупателям, снова слушать недовольство начальства.
— Может, отпуск возьмёшь? Отдохнёшь и передумаешь, — предложил Виталий мягко.
— Нет, я уже решила. Вчера написала заявление.
Он резко встал, стул заскрипел.
— Без меня решила? Мы же семья, надо советоваться!
— А ты со мной советовался, когда полгода назад покупал новую удочку за двадцать тысяч?
— Это совсем другое дело.
— Почему другое?
Он не ответил, прошёл на кухню, громко загремел посудой. Я осталась сидеть, доедала остывший завтрак и думала о вчерашнем дне.
Вчера в магазин пришла девочка лет четырнадцати, растерянная, с мятыми деньгами в кулаке. Искала подарок маме на день рождения. Долго выбирала, считала копейки. А я стояла рядом и вдруг поняла — не хочу больше. Не хочу этих стеллажей, не хочу этой музыки, не хочу объяснять, почему молоко подорожало. Хочу утром не спешить, хочу читать книжки, хочу ходить в поликлинику не в обеденный перерыв, на бегу.
Виталий вернулся, сел напротив. Лицо у него было серьёзное.
— Лида, ну подумай разумно. Тебе пятьдесят четыре года. До пенсии ещё восемь лет. Что ты будешь делать дома?
— Не знаю пока. Может, курсы какие-нибудь закончу. Или рукоделием займусь.
— Рукоделием, — повторил он с усмешкой. — Это не серьёзно.
— А что серьёзно? Стоять за прилавком до шестидесяти двух лет?
— Работа — это работа. Деньги нужны.
— Деньги, деньги... — я встала, начала убирать со стола. — А жизнь? Когда я жить буду?
— Вот доработаешь до пенсии, тогда и будешь жить.
Я остановилась, посмотрела на него. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и в его глазах было что-то холодное, отстранённое.
— А если не доживу до пенсии? — спросила я тихо.
— Не говори глупости.
— Моя мама тоже так думала. Всю жизнь работала, откладывала радость на потом. А потом не наступило.
Мы стояли и смотрели друг на друга. Где-то за стеной работал телевизор, кто-то смеялся, а у нас было тихо и неуютно.
— Я иду на работу, — сказал Виталий. — Вечером поговорим.
Он ушёл, а я осталась одна в нашей трёхкомнатной квартире. Сделала уборку, приготовила обед, села к окну с книжкой. Было странно сидеть дома в будний день, странно и... приятно.
Позвонила подруга Нина.
— Как дела? Что нового?
— Да вот, уволилась вчера.
— Как уволилась? Совсем?
— Совсем. Надоело, Нин.
— Ой, а Виталий как?
— Пока не очень понимает.
— Мужики они такие. Им главное, чтобы деньги были. А ты молодец, я тебя поддерживаю. Сама бы так хотела, да боязно.
— Мне тоже боязно. Но жить хочется.
— Правильно. Увидимся завтра, сходим в кафе. Отпразднуем твоё освобождение.
Вечером Виталий пришёл молчаливый. Поужинали, посмотрели новости. Он всё поглядывал на меня, я чувствовала, что он хочет что-то сказать.
— Может, всё-таки вернёшься? — спросил он перед сном. — Поговори с начальством, объясни, что передумала.
— Нет, Витя. Я серьёзно решила.
— Тогда ищи другую работу.
— Не сейчас. Хочу пока отдохнуть.
Он вздохнул, отвернулся к стене. Я лежала и думала о том, как мало мы разговариваем. Когда это началось? Когда мы стали жить рядом, но не вместе?
Утром он собирался на работу особенно тщательно. Гладил рубашку, хотя обычно носил мятые, искал запонки, которыми не пользовался годами.
— Зачем тебе запонки? — спросила я.
— Деловая встреча сегодня. Хочу выглядеть представительно.
— Ты и так хорошо выглядишь.
Он промолчал, взял портфель и пошёл к двери. Обычно он целовал меня на прощание, но сегодня только кивнул.
— До свидания.
— До свидания, — ответила я.
Дверь закрылась, и я поняла, что мне стало легче. Какая-то тяжесть ушла из груди, воздух стал свежее.
Пришла Нина, и мы пошли в кафе. Сели у окна, заказали пирожные и чай.
— Ну, рассказывай, как дома-то? — спросила она.
— Странно пока. Хорошо, но странно.
— А Виталий?
— Не понимает. Думает, что я с ума сошла.
— Мужики они такие. Им бы только чтобы жена деньги приносила. А что жена хочет — это не важно.
— Не всё так просто, Нин. Он привык, что у нас двойной доход. И я привыкла.
— Зато теперь будешь высыпаться, нервничать меньше. Помнишь, как ты последнее время выглядела? Совсем замученная.
Я кивнула. Это была правда. Последние месяцы я чувствовала себя выжатой, пустой.
— А что теперь делать будешь? — спросила Нина.
— Не знаю ещё. Может, курсы компьютерные закончу. Или языки выучу.
— Вон как! Молодец. А то сидишь, работаешь, а жизнь мимо проходит.
Мы сидели, болтали, смеялись. Было хорошо. Когда я вернулась домой, то почувствовала себя отдохнувшей, довольной.
Виталий пришёл поздно, около десяти. Сказал, что задержался на работе.
— Ужинать будешь? — спросила я.
— Не особо хочется.
Он прошёл в спальню, переоделся, сел к телевизору. Я села рядом.
— Как дела на работе?
— Нормально.
— А встреча как прошла?
— Какая встреча? — он посмотрел на меня с удивлением.
— Ты же говорил, деловая встреча. Запонки искал.
— Ах да... Нормально прошла.
Мы молчали. По телевизору шли новости, но я не слушала. Думала о том, что с нами происходит. Раньше мы обсуждали его работу, мою, планы, мечты. А теперь будто стена выросла между нами.
— Витя, а давай в отпуск съездим? — предложила я. — Я теперь свободна, можем в любое время.
— Куда ехать-то? Денег лишних нет.
— На дачу к твоей сестре. Или к морю, недорого.
— Посмотрим, — сказал он, но я слышала, что он не хочет.
На следующий день я пошла в библиотеку. Давно не была, а оказалось, что там много изменилось. Появились компьютеры, интернет, разные кружки.
— Хотите записаться в клуб любителей книг? — предложила библиотекарь. — Встречаемся по четвергам, обсуждаем прочитанное.
— А можно?
— Конечно. Вон там записывайтесь.
Я записалась, взяла несколько книг. Шла домой и радовалась — давно не было времени читать для удовольствия.
Дома приготовила обед, почитала, посмотрела в интернете курсы для взрослых. Оказалось, что есть и компьютерные, и языковые, и рукоделие. Столько всего интересного!
Виталий пришёл молчаливый, поел, сел к телевизору. Я попробовала рассказать ему о библиотеке, о курсах, но он отвечал односложно.
— Не интересно тебе? — спросила я.
— Что?
— То, что я рассказываю.
— Слушаю, слушаю.
Но я видела, что он не слушает. Он смотрел в телевизор, но я чувствовала, что мыслями он где-то далеко.
Так прошла неделя. Я привыкала к новому ритму жизни, а Виталий становился всё более отстранённым. Он рано уходил на работу, поздно возвращался, дома молчал или говорил о каких-то бытовых мелочах.
В четверг я пошла в клуб книголюбов. Там оказались приятные люди, в основном женщины моего возраста. Мы обсуждали роман, пили чай, делились впечатлениями. Было интересно, живо.
— А чем вы занимаетесь? — спросила одна из женщин.
— Недавно уволилась. Отдыхаю пока, думаю, что дальше делать.
— Как хорошо! — вздохнула она. — Я тоже мечтаю, но муж против.
— Мой тоже не очень понимает, — призналась я.
— Мужчины они такие. Им главное — стабильность. А мы хотим жить, развиваться.
Я вернулась домой в хорошем настроении. Виталий уже был дома, сидел на кухне с мрачным лицом.
— Где ты была? — спросил он.
— В библиотеке. Рассказывала же, что записалась в клуб.
— До десяти вечера?
— А что? Мне нельзя?
— Можно, конечно. Только раньше ты по домам не шлялась.
— Как это шлялась? — я опешила от грубости.
— А как ещё назвать? Муж с работы приходит, а жены нет дома.
— Витя, что с тобой? Я же предупредила, что буду поздно.
— Предупредила... — он встал, прошёл в комнату.
Я осталась на кухне, пыталась понять, что происходит. Откуда эта агрессия? Почему он так изменился?
На следующий день я решила приготовить его любимый борщ, сделать что-то приятное. Может, он устал, может, у него проблемы на работе.
— Как дела? — спросила я за ужином. — Ты какой-то напряжённый последнее время.
— Дела нормально. Это у тебя дела странные.
— Что значит странные?
— Бросила работу, по клубам ходишь, дома не сидишь.
— Я же объяснила, почему уволилась. А клуб — это один раз в неделю.
— Один раз... — он усмехнулся. — А завтра что? Театр? Музей?
— А что, если театр? Мы давно не были.
— Мне некогда по театрам ходить. Я работаю.
— А я что, не работала? Тридцать лет не работала?
— Работала. И должна была дальше работать.
— Должна кому?
— Мне. Семье.
Я посмотрела на него и поняла — он серьёзно. Он действительно считает, что я должна работать, хочу я того или нет.
— А если я не хочу?
— Придётся захотеть. Или ищи другую работу.
— Нет, Витя. Я устала. Хочу отдохнуть, подумать о жизни.
— Думать о жизни, — повторил он с издёвкой. — Ты не девочка, чтобы о жизни думать. Ты взрослая женщина, у тебя обязанности.
— Какие обязанности?
— Зарабатывать деньги. Вести хозяйство. Быть женой, а не...
— Не что?
— Не непонятно кем. Клубы всякие, книжки... Как студентка.
Я встала из-за стола, начала убирать посуду. Руки дрожали от обиды.
— Значит, по-твоему, я должна работать до смерти? — спросила я, не оборачиваясь.
— До пенсии. Как все нормальные люди.
— А что ненормального в том, что я хочу пожить для себя?
— Эгоизм это. У нас семья, общие планы.
— Какие планы? Ты со мной никогда не обсуждаешь никаких планов.
— Потому что всё ясно. Работать, копить на старость, растить внуков.
— А радость? А интересы? А развитие?
— Это всё от безделья. Будешь работать — некогда будет ерундой заниматься.
Я обернулась, посмотрела на него. Он сидел, облокотившись на стол, и в его глазах было что-то жёсткое, непримиримое.
— Ты меня не понимаешь, — сказала я тихо.
— Не понимаю. И не хочу понимать.
Мы больше не разговаривали в тот вечер. Я ушла в спальню, он остался у телевизора. Лежала и думала о том, когда мы стали такими чужими. Когда он перестал интересоваться моими мыслями, желаниями?
Утром Виталий собирался на работу молча. Я тоже молчала. Он взял портфель, пошёл к двери, остановился.
— Лида, я серьёзно говорю. Или ты возвращаешься на работу, или...
— Или что?
— Или я не знаю, что с нами будет.
— А что может быть?
— Всё может быть.
Он ушёл, а я осталась с его словами. Что он имел в виду? Угрожал разводом? Или просто хотел напугать?
Я пошла на кухню, заварила чай, села у окна. На улице была весна, светило солнце, люди шли по своим делам. А я сидела и думала о том, что моя жизнь рассыпается на части.
Позвонила Нина.
— Как дела? Как муж?
— Плохо, Нин. Он требует, чтобы я вернулась на работу.
— А ты?
— Не хочу. Не могу больше.
— Правильно. Держись.
— Он сказал, что не знает, что с нами будет.
— Пугает, наверное.
— Не знаю. Может, и не пугает.
— Лида, а ты подумай — а нужна ли тебе такая жизнь? Если он тебя не понимает, не поддерживает?
Я не ответила. Мы прожили вместе двадцать восемь лет, вырастили детей, пережили всякое. Неужели всё может закончиться из-за того, что я не хочу работать?
Вечером Виталий пришёл с чемоданом.
— Что это? — спросила я.
— Вещи собрал. Поживу пока у мамы.
— Как это поживёшь?
— А так. Подумаю о наших отношениях.
— Витя, это же глупо. Из-за чего?
— Из-за того, что мы по-разному понимаем жизнь. Мне нужна жена, которая работает, а не которая по клубам ходит.
— Но я же та же самая. Просто хочу немного отдохнуть.
— Не та же самая. Та жена, которая мне нужна, понимала бы, что семья важнее личных желаний.
Он взял чемодан, пошёл к двери. Я стояла и не верила, что это происходит.
— Виталий, постой. Давай поговорим.
— Поговорим, когда ты вернёшься на работу.
— А если не вернусь?
— Тогда поговорим о разводе.
Дверь захлопнулась. Я осталась одна в пустой квартире. Сначала было тихо, потом тишина стала давящей. Я села на диван и заплакала.
Прошло три дня. Виталий не звонил, не приходил. Я ходила по квартире, готовила еду, которую не ела, смотрела в окно. Было больно и странно.
В четверг я пошла в клуб. Не хотелось, но дома стало невыносимо.
— Что с вами? — спросила Марина, одна из участниц. — Вы такая грустная.
— Муж ушёл, — сказала я. — Из-за того, что я не работаю.
— Как ушёл?
— Живёт у мамы. Сказал, что вернётся, когда я найду работу.
— Господи, какой ужас. А вы как?
— Не знаю. Думаю.
— А может, и правда устроиться куда-нибудь? Если он вернётся...
— Марина, а зачем мне муж, который любит меня только работающую? — вдруг спросила я.
Она задумалась.
— Наверное, и правда... Но вы же столько лет вместе.
— Вместе. Но оказалось, что он меня не знает. Не понимает.
Я пришла домой и поняла — мне легче. Не так больно, как было три дня назад. Я села писать список того, что хочу сделать. Курсы, книги, путешествия, встречи с друзьями.
Через неделю позвонила дочка.
— Мама, что у вас с папой? Он живёт у бабушки.
— А он тебе что сказал?
— Что ты бросила работу и занимаешься ерундой.
— Вот как... А ты что думаешь?
— Не знаю, мам. Мне кажется, вы оба неправы. Ты могла бы поработать ещё, а папа мог бы тебя поддержать.
— Дочка, а если я не могу больше работать? Если у меня нет сил?
— Тогда папа не прав. Но он же любит тебя.
— Любит работающую меня. А неработающая ему не нужна.
Мы говорили ещё долго. Дочка пыталась понять, я пыталась объяснить. В конце концов она сказала:
— Мама, делай, как считаешь нужным. Ты имеешь право на счастье.
Я записалась на курсы английского языка. Всегда хотела выучить, но времени не было. Теперь время появилось.
Виталий позвонил через месяц.
— Ну что, надумала работать?
— Нет, Витя. Я учу английский.
— Английский... — в его голосе была усталость. — Лида, мне это надоело. Возвращайся на работу, или мы разводимся.
— Тогда разводимся.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Он помолчал.
— Хорошо. Я подам документы.
— Подавай.
Я положила трубку и поняла — мне не больно. Странно, но не больно. Наоборот, какое-то облегчение.
Сейчас прошло полгода. Мы развелись, квартиру разделили. Виталий женился на коллеге, работающей женщине. Я живу одна, хожу на курсы, читаю, встречаюсь с друзьями.
Иногда думаю — а что, если бы я вернулась тогда на работу? Но быстро гоню эти мысли. Я сделала правильный выбор. Я выбрала себя.