Александр Павлович подъезжал к своему офису в Переславле-Залесском. Пятничное утро обещало насыщенный день, и он надеялся завершить дела пораньше, чтобы отправиться на карьеры. Последнее время усталость всё сильнее давала о себе — возраст, видимо, напоминал о годах. Александр Павлович, крупный бизнесмен в районе, построил своё дело с нуля. Много лет назад он приобрёл первый карьер, затем выкупил остальные. Его дробильные установки гудели на всю округу, вызывая недовольство местных жителей, но власти не вмешивались. Ситуация была неоднозначной: администрация города сама разрешила застройку жилых участков рядом с карьером, а перенос предприятия был невозможен по техническим причинам. Впрочем, гравий, щебень и песок, добываемые здесь, пользовались спросом. Местные, несмотря на высокие цены, покупали материалы дешевле, чем в других регионах, где карьеров не было.
Александр Павлович слыл человеком суровым и немногословным. Его слово всегда было последним, что одновременно внушало уважение и вызывало напряжение у подчинённых. Рабочие ценили его за надёжность: если он обещал повысить зарплату, это происходило без задержек. Но за малейший проступок он мог уволить без раздумий, и никакие оправдания не помогали. Никто не знал, что творится в его голове, но за этой непреклонностью скрывался чёткий принцип: Александр Павлович стремился очистить предприятие от тех, кто злоупотреблял алкоголем или увиливал от работы. Со временем ему это удалось. Все знали: прийти на работу пьяным или с перегаром — верный путь к увольнению. Поначалу рабочие ворчали, называя его за глаза упрямцем, но Александр Павлович был непреклонен. Он не пил вовсе, и на это у него была веская причина, о которой мало кто знал.
Машина остановилась у трёхэтажного здания, где на первом этаже, в правом крыле, располагался его офис. Александр Павлович вышел из автомобиля, поправил пальто и шагнул внутрь.
— Юля, доброе утро, — кивнул он секретарю, молодой женщине за стойкой, поправляя очки. — Если что-то срочное, давай разберёмся в ближайший час. Потом поеду на карьер.
— Доброе утро, Александр Павлович, — просияла Юлия, отложив бумаги. — Пока ничего срочного. Сейчас принесу документы на подпись. Чай или кофе?
— Алтайский чай, пожалуйста, — попросил он, снимая пальто и вешая его на крючок. — Что-то сил совсем нет.
Юлия кивнула и направилась к кухне. Она работала у Александра Павловича несколько лет и научилась улавливать его настроение. Такие мелкие откровения о самочувствии были для него редкостью, и она воспринимала их как знак доверия. Александр Павлович тем временем прошёл в коридор и заглянул в кабинет заместителя.
— Володя, зайди ко мне, — бросил он, постучав по косяку. — Надо поговорить о последних поставках.
— Иду, Александр Павлович, — отозвался Владимир Константинович, отрываясь от монитора и потирая глаза. — Доброе утро.
Александр Павлович слегка усмехнулся, пожал протянутую руку и жестом пригласил в свой кабинет. Мужчины сели за стол, заваленный бумагами и чертежами.
— Володя, разберись, что там хочет этот заказчик, — начал Александр Павлович, усаживаясь в кресло и постукивая ручкой по столу. — У нас договор на пятьдесят тонн, а вчера звонили, требовали ещё двадцать.
— Да, странный он тип, — с ноткой раздражения выдохнул Владимир Константинович, скрестив руки. — Вчера уже говорил с ним. Такое ощущение, что он думает, будто мы только на него работаем. Я объяснил: если хочет больше, надо оформлять документы. А он мне: «Давай по-дружески, без бумаг, я у себя этот гравий учёт не поведу». Я ему: делайте у себя как хотите, но у нас так не работает, нужен акт. В общем, он так и не врубился.
— Ладно, оставь, — выдохнул Александр Павлович, потирая виски. — Сегодня сам с ним поговорю. А что с Ярославлем? Заявку прислали?
— Пока нет, — ответил заместитель, пожав плечами. — У них там какие-то перерасчёты, просили подождать.
— Хорошо. Я после обеда поеду в Новинцы, — сказал Александр Павлович, задумчиво глядя в окно, где серое небо нависало над городом. — Хочу тебя взять с собой. Надо осмотреть последний карьер, да и Коля уже давно просит запчасти для дробилки. Пора решать, дальше тянуть нельзя.
Владимир Константинович кивнул, и разговор перешёл к другим делам. Александр Павлович отпил чай, принесённый Юлией, и погрузился в рутину. Он не любил покидать Переславль-Залесский, но два-три раза в месяц поездки на карьеры были неизбежны. Время пролетело незаметно, и вскоре они с Владимиром Константиновичем уже ехали в сторону деревни Новинцы.
— Может, ещё будет бабье лето? — задумчиво произнёс Александр Павлович, глядя на серое небо. — А то холодно как-то резко стало. Лето пролетело, даже не заметили.
— Да уж, холода не хочется, — поддержал Владимир Константинович, глядя в окно. — Кстати, Александр Павлович, по поводу вакансии менеджера приходила женщина. Всё вроде ничего, но…
— Что, пьёт? — нахмурился Александр Павлович, его голос стал жёстче. — У нас с этим строго.
— Нет, не пьёт, — рассмеялся заместитель, махнув рукой. — Просто женщина. Грамотная, с опытом в карьерном деле. Переехала откуда-то с Кавказа. Я спросил, почему не в Ярославль, там же карьеры посерьёзнее. Она сказала, что не любит большие города.
— Хм, — Александр Павлович задумался, потирая подбородок. — У нас менеджером женщины ещё не работали. Хотя… кто знает, может, и к лучшему. Ты ей не отказал сразу?
— Хотел, но что-то подсказало подождать, — усмехнулся Владимир Константинович, пожав плечами.
— И правильно, — кивнул Александр Павлович. — Хорошими специалистами не разбрасываются. Главное, чтобы у неё транспорт был. От нас до Новинцев тридцать километров, без машины не обойтись.
— У неё своя машина, — уточнил заместитель. — Говорила, с транспортом проблем нет.
— Ладно, подумаю на выходных, в понедельник скажу, — решил Александр Павлович, глядя на дорогу. — Надо всё взвесить.
Дорога виляла меж полей, и вскоре показались карьеры. Александр Павлович сбавил скорость — асфальт сменился грунтовкой, разбитой тяжёлой техникой. Вдалеке виднелись экскаваторы, загружающие ковшами камни в кузова грузовиков. Грохот дробилки разносился по округе. Машина подъехала к небольшому зданию — местному офису, совмещённому с мастерской. Александр Павлович припарковался и вошёл внутрь.
— Коля, привет! — окликнул он бригадира, Николая Григорьевича, который возился с бумагами за столом. — Думал, сегодня не приеду?
— Честно сказать, не особо ждал, — просиял Николай Григорьевич, вставая и пожимая руку. — Но раз приехал, давай решать с запчастями. И по карьеру пройтись надо.
Николай Григорьевич работал с Александром Павловичем с самого начала, ещё с первого карьера. За годы многие рабочие сменились: кто-то уходил сам, кого-то увольняли за пьянство. Карьеры — работа тяжёлая, порой опасная. Бывали случаи, когда экскаваторы переворачивались, а КАМАЗы застревали в грязи. Серьёзных аварий, к счастью, избежали, но риск всегда был. Николай Григорьевич, непьющий и ответственный, стал для Александра Павловича настоящей находкой. Они научились понимать друг друга с полуслова.
Мужчины сели в машину и поехали осматривать карьеры, начиная с самого дальнего. Экскаваторы ритмично загружали породу, пыль стояла столбом. У одного из участков они остановились, и к ним подошёл экскаваторщик Антон.
— Здравствуйте, Александр Павлович, — протянул он руку, вытирая пот со лба. — Дела нормально, только машина начала тарахтеть. Надо смотреть.
— С Олегом говорил? — озабоченно спросил Александр Павлович, хмуря брови. — Мы сегодня составляем список на запчасти, так что давай определимся.
— Олег смотрел, — ответил Антон, почесав затылок. — Говорит, цилиндры проверять надо.
— Не волнуйся, разберёмся, — заверил Александр Павлович, хлопнув его по плечу. — Ещё пару дней на ней поработаешь?
— Думаю, да, — серьёзно кивнул Антон. — Но затягивать не стоит.
Осмотр занял почти два часа. Вернувшись в офис, они застали там главного механика, Олега Вадимовича. Александр Павлович сразу перешёл к делу.
— Олег Вадимович, что по технике? — спросил он, усаживаясь за стол. — У Антона и ещё одного парня, вижу, проблемы.
— С одной машиной справимся сами, — ответил механик, листая записи. — А у Антона посерьёзнее. Список запчастей я подготовил.
— Хорошо, дай его мне, — кивнул Александр Павлович. — На выходных никто работать не будет, так что до среды, максимум четверга, решим. Теперь давай о дробилках.
К шести часам вечера Александр Павлович с Владимиром Константиновичем вернулись в Переславль-Залесский. Офис опустел, сотрудники разошлись по домам.
— Володя, езжай домой, — сказал Александр Павлович, запирая кабинет. — А я ещё на пару часов задержусь.
Он закрыл входную дверь и направился в свой кабинет. Бросив документы на стол, мужчина тяжело выдохнул, потирая виски. Возвращаться домой не хотелось. Годы не смогли приглушить боль, что жила в его сердце. Он потянулся к фотографии на столе: на ней он, молодой и счастливый, обнимал жену Екатерину, а между ними стоял четырнадцатилетний Илья.
— Катя, — тихо произнёс Александр Павлович, его голос дрогнул. — Я до сих пор тебя люблю.
Слёзы потекли по его щекам. Он положил фотографию на стол и закрыл лицо руками. Перед глазами всплыли воспоминания: он, двадцатилетний парень, спешит на лекцию в Ярославле.
— Чёрт, опять проспал, — ругался он на себя, пробираясь сквозь толпу студентов, поправляя рюкзак. — Надоели эти гулянки.
Александр, тогда ещё просто Саша, приехал в Ярославль поступать в институт. К удивлению родных, он прошёл вступительные экзамены, хотя в школе учился средне. В выпускном классе он осознал, что образование определит его будущее, и взялся за учёбу всерьёз. Родители, простые люди — мать работала на почте, отец на заводе, — не могли оплатить его обучение. У Саши была младшая сестра, и семейный бюджет был ограничен. Но он не сдался: усиленно готовился и добился комнаты в общежитии.
Общага оказалась испытанием. В комнате, рассчитанной на пятерых, кровати стояли в два яруса, а соседи оказались любителями вечеринок. Саша, не пивший из принципа, страдал от их пьяных выходок. Комната превращалась в свалку: повсюду валялись бутылки, остатки еды, а иногда и сами студенты. Он пытался мириться, но вскоре стал уходить из общежития на время их гулянок, возвращаясь поздно. Это не спасало: бардак и шум мешали спать. Он мечтал снять отдельную комнату, но из-за бессонных ночей не мог найти стабильную подработку.
На третьем курсе он решил: хватит терпеть. Саша устроился в цех на вечернюю смену. Работать и учиться было тяжело, но он продержался месяц и снял комнату у пожилой женщины. Это стало поворотным моментом. Спокойный сон вернул ему силы, а вскоре подвернулась более оплачиваемая работа. К пятому курсу он жил неплохо, даже помогал родителям.
В тёплый мартовский день, после консультации по диплому, Саша решил прогуляться в парке. Купив мороженое, он наслаждался весенним теплом и гуляющей молодёжью. Внезапно его взгляд остановился на девушке, стоявшей в стороне. Она тихо плакала, прикрывая лицо руками. Саша, сам не зная почему, направился к ней.
— Извините, вам нужна помощь? — спросил он, остановившись рядом и неловко переминаясь с ноги на ногу. — Я заметил, вы плачете.
Девушка вздрогнула и посмотрела на него с недоверием.
— Нет, спасибо, — резко ответила она и быстро пошла прочь, вытирая слёзы.
Саша не стал настаивать. Вздохнув, он продолжил прогулку, направившись к озеру. Каково же было его удивление, когда там он снова увидел её. Девушка сидела на берегу, глядя на воду, а слёзы всё текли по её щекам.
— Хороший день, правда? — подсел к ней Саша, улыбнувшись. — Для марта необычно тепло.
Она не ответила, будто не замечая его. Саша уже собрался уйти, но что-то его остановило.
— Ладно, не буду мешать, — сказал он, вставая. — Видно, у вас беда, но вы не хотите говорить.
— Не хочу, — тихо произнесла она, её голос дрожал. — Извините, я вообще не хочу говорить с мужчинами.
— Ясно, — выдохнул Саша, пожав плечами. — Значит, вас обидел парень. Ну, тут я точно не помогу. Нельзя заставить кого-то любить.
— Если бы парень, — внезапно зарыдала она, закрыв лицо руками. — Это я бы пережила. Но это мой преподаватель.
— Преподаватель? — удивился Саша, нахмурив брови. — Он вас обидел?
— Пока нет, но всё к тому идёт, — ответила она, вытирая слёзы рукавом. — Я хочу закончить институт, но у меня нет выбора, кроме как бросить.
— Почему? — не понял Саша, почесав затылок. — Он вас на экзамене завалил?
— Хуже, — девушка посмотрела на него, её глаза были полны отчаяния. — Он угрожает: если я не соглашусь на его условия, он меня выгонит и подставит.
— Погодите, — Саша замялся, пытаясь осмыслить. — Он что, хочет, чтобы вы с ним… были?
— Да, — сквозь слёзы кивнула она, её голос сорвался. — Он требует, чтобы я стала его любовницей.
— Вот это номер! — воскликнул Саша, его лицо потемнело. — Он кто, какая-то шишка?
— Декан, — ответила девушка, опустив взгляд. — Преподаёт у нас. Я хотела перевестись, но он пригрозил, что напишет такую характеристику, что меня нигде не возьмут.
Саша, не раздумывая, схватил её за руку.
— Пойдёмте, я с ним разберусь, — решительно сказал он, его голос стал твёрже. — Не бойтесь. Вы хотите, чтобы он вас оставил в покое?
— Да, — рыдала она, её пальцы дрожали в его руке. — Я больше не могу, он мне все нервы вымотал.
— Как вас зовут? — спросил Саша на ходу, шагая к институту. — Меня Саша. Вы просто стойте и молчите, я сам поговорю.
— Екатерина, — ответила она, её голос был едва слышен. — Катя. Мне страшно к нему идти.
— Ничего, Катя, я рядом, — успокоил он, сжав её ладонь.
Они влетели в институт. Саша решительно распахнул дверь кабинета декана и шагнул внутрь, Катя следовала за ним.
— Вы Константин Леонидович? — Саша пристально посмотрел на пожилого мужчину за столом, поправляя очки. — Приятно познакомиться. Меня зовут Александр, я жених Екатерины. У нас свадьба в июне. Может, я что-то не так понял, но, похоже, вы ведёте себя с моей невестой неподобающе. Хочу, чтобы вы знали: если это правда, я этого не оставлю. У меня есть способы доказать, что вы пристаёте к беременной женщине. О, вы не знали? — добавил он, заметив удивление декана, и слегка усмехнулся. — Ну, теперь в курсе. Так что я надеюсь, что это было просто небольшое недоразумение.
— Но если это повторится, я вас не пощажу, — продолжил Александр, его глаза налились кровью, а голос стал резче.
Константин Леонидович, декан, сидел за столом, его взгляд нервно бегал от Саши к Екатерине. В его глазах читались страх, растерянность и едва скрываемое презрение. Он достал платок, вытер пот со лба, но промолчал. Саша, не дожидаясь ответа, взял Катю за руку и решительно вышел из кабинета.
На улице Екатерина всё ещё дрожала, её лицо побледнело, а глаза покраснели от слёз.
— Катя, теперь всё будет хорошо, слышишь? — мягко сказал Саша, сжав её ладонь и посмотрев ей в глаза. — Иди домой, он больше не посмеет к тебе лезть.
— Спасибо, Саша, — только и смогла вымолвить она, её голос дрожал, как осенний лист. — Ты не представляешь, как ты мне помог.
Она медленно побрела к остановке, её фигура казалась хрупкой на фоне серого асфальта. Саша смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Несколько дней он не мог успокоиться. Внутри кипела злость на декана, на его наглость и безнаказанность. Саша представлял, как подаёт на него жалобу, как Константина Леонидовича выгоняют из института. Но потом он остыл, решив, что рано или поздно тот сам себя подставит. И оказался прав: через пару лет декан попался, когда одна студентка записала его домогательства на телефон и подала заявление в полицию.
Но мысли о Кате не отпускали. Саша понял, что хочет её увидеть снова. Разузнав о ней, он выяснил: Екатерина училась на третьем курсе сельскохозяйственного факультета, готовилась стать агрономом. Собравшись с духом, он отправился в институт.
— Катя! — окликнул он, заметив её у выхода, поправляя ремень рюкзака. — Это я, Саша!
Она обернулась, и её лицо осветила слабая улыбка, словно луч солнца пробился сквозь тучи.
— Здравствуй, Саша, — просияла она, её голос стал теплее. — Спасибо тебе огромное, ты меня спас. У нас было занятие с деканом, и он ко мне больше не подходил.
— Рад, что тебе лучше, — усмехнулся Саша, его глаза заблестели. — Знаешь, я даже хотел на него заявить, но передумал. Может, это его напугает, и он оставит других в покое.
— Возможно, — выдохнула Катя, её плечи чуть расслабились. — Ты сейчас домой?
— Да нет, — ответил он, почесав затылок. — Есть пара часов. Может, прогуляемся?
Продолжение: