– Как прошел ой день? – ее голос – лезвие. – Представь: два мини-торнадо с утра до ночи. Саша устроил истерику в магазине из-за синей, а не красной машинки. Маша размазала творог по новому свитеру. Гуляли – Маша упала, плакала час. Саша подрался в песочнице. Ужин – Саша не ест котлету, потому что она "смотрит на него", Маша выплюнула кабачок мне на блузку.
Жизнь Ани и Вовы после рождения погодок – Саши и Маши – напоминала их любимый диван. Когда-то он был новым, ярким, местом романтических вечеров. Теперь – бесславно заляпан соком, украшен крошками печенья и вечно хранил под подушкой забытого плюшевого зайца. Они существовали в режиме "выживания". Аня – центр этого маленького, шумного космоса. Ее мир сузился до размеров детской, кухни и ближайшей песочницы. График был железным:
6:00: Подъем под дуэт "Мама-а-а!" / "Ку-у-ушать!"
6:01 - 20:00: Бег с препятствиями (игрушки под ногами), приготовление еды (которую кто-то обязательно не станет есть), уборка (сизифов труд), прогулки (гонки за сбежавшим Сашей), стирка (вечная гора "срочно-не-отстирается").
20:01: Падение без сил на тот самый диван. Иногда – доедание детской холодной каши.
"Себя" Аня потеряла где-то между третьей стиркой за день и попыткой почистить зубы, пока дети не проснулись. Последний маникюр? Каменный век, эпоха динозавров. Хотелки? "Хочу поспать три часа подряд", "Хочу сходить в туалет одна". Фитнес? Смешно. Работа? Она была хорошим графическим дизайнером, но жесткий диск с портфолио пылился рядом с грудным молокоотсосом. Ее внимание было редким ресурсом, как последняя печенька. И всем его не хватало.
Вова погрузился в работу с головой. Не только ради денег (хотя и ради них тоже), но и потому, что офис стал его тихой гаванью. Там был порядок, взрослые разговоры, чувство компетентности. Дома же он чувствовал себя пятым колесом. Аня вечно уставшая, вечно занятая, вечно раздраженная. Его попытки обнять натыкались на спину, занятую глажкой. Его шутки тонули в плаче или требовании "Папа, поиграй!". Его "не хватает внимания" звучало для Ани как издевательство.
---
Вечер. Дети, наконец, спят. Аня, с лицом, на котором написано "Выжатый лимон", пытается собрать разбросанные по всей гостиной кубики. Вова, довольный после удачных переговоров, включает футбол и тянется к ней:
– Ань, иди сюда, обниму! Расскажи, как день прошел?
Аня, не разгибаясь, бросает кубик в коробку с таким звоном, что Вова вздрагивает.
– Как прошел? – ее голос – лезвие. – Представь: два мини-торнадо с утра до ночи. Саша устроил истерику в магазине из-за синей, а не красной машинки. Маша размазала творог по новому свитеру. Гуляли – Маша упала, плакала час. Саша подрался в песочнице. Ужин – Саша не ест котлету, потому что она "смотрит на него", Маша выплюнула кабачок мне на блузку. Стирка. Уборка. И так КАЖДЫЙ. ДЕНЬ. Что рассказать, Вова? Что я мечтаю не обниматься, а просто МОЛЧАТЬ пять минут?! Или выспаться?!
Вова отодвинулся, обиженно:
– Ну вот, опять! Я просто поинтересовался! Ты всегда сейчас злая! Раньше ты была другой! Веселой! Ухоженной! Мы разговаривали!
– Раньше у нас не было двоих погодок, которым нужна мама 25/8! – Аня выпрямилась, глаза сверкали. – А "ухоженная"? Когда, Вова? В 25 часов? Или в восьмой день недели? Посмотри на меня! Я в этом свитере третий день! Он катышки собирает! И знаешь что? Мне все равно! Потому что завтра Саша его чем-нибудь обольет! У меня нет сил на себя! Нет времени! Нет желания! Только – быт. Семья. И ты… ты требуешь внимания, как третий ребенок!
– Я не требую! Мне не хватает тебя! Нашей жизни! – вскрикнул Вова.
– Нашей жизни больше нет! – бросила Аня и, резко развернувшись, пошла на кухню, громко хлопнув дверью. Доносился звук бешено льющейся воды – она мыла чашку, как будто хотела стереть с нее рисунок.
Тишина после ссоры была тяжелее крика. Аня стояла у окна, смотрела на темный двор. Слова Вовы резали: "Раньше ты была другой". Кем? Она не могла вспомнить. Эта мысль ударила сильнее обиды. Она растворилась в "маме", "жене", "домработнице". Исчезла "Аня". И если она не найдет себя сейчас, то потеряется навсегда. Дети подросли, уже не требовали круглосуточного ношения на руках. Можно попробовать?
---
Решение созрело как нарыв – болезненно, но освобождающе. Аня действовала стратегически. Достала пыльный жесткий диск. Обновила портфолио. Зарегилась на фриланс-бирже. Первый заказ – логотип для маленького кафе – сделала ночью, пока все спали. Дрожали руки, мозг ржавел, но чувство "я могу!" было пьянящим. Деньги – свои, первые за годы – она потратила не на детей, а на няню... Чудо в лице добродушной Ирины, студентки педа. Два раза в неделю по три часа. Священное время Ани.
Первый поход в салон за... она даже не помнила, сколько лет. Сидела, как на троне, рассматривая каталог цветов. Выбрала ярко-коралловый. Смотрела на свои ухоженные руки и чуть не плакала. Она чувствовала себя... женщиной.
Записалась в ближайший фитнес клуб. Не для рельефа, а чтобы почувствовать свое тело, не облепленное детьми. Выбрала утренние группы – пока Вова отвозил детей в сад.
Первые недели были каторгой. Голова гудела от новых задач, тело ныло после тренировок, няня вызывала приступы вины. Но Аня гнула свою линию. И изменения не заставили себя ждать.
Вова заметил первым. Не сразу, но заметил:
Аня стала... спокойнее. Меньше срывалась. Появился огонек в глазах, когда она показывала ему новый логотип: "Смотри, Вов, я сделала!". На столе иногда появлялись не только детские каши, но и ее любимый круассан. И этот коралловый маникюр... Он ловил себя на том, что смотрит на ее руки за ужином.
Он начал присматриваться. И... забеспокоился. Особенно после того, как заехал за ней в клуб случайно раньше, хотел сделать сюрприз, отвезти на обед. Увидел, как тренер группы – спортивный, улыбчивый Стас – помогает ей скорректировать позу в планке. Слишком близко. Слишком долго. И взгляд у Стаса был... слишком заинтересованным. Вова промолчал, но ком в горле застрял.
Аня тоже заметила внимание Стаса. Комплименты, "случайные" касания, предложение индивидуальных занятий "со скидкой". Это льстило. После лет "невидимости" быть замеченной... приятно. Но не более. Она отшучивалась, держала дистанцию. Ее цель была не в романе, а в себе.
Вова пришел с детьми из сада. Аня возвращалась с клуба, еще вся в спортивной эйфории. И у подъезда их ждал... Стас. С огромным букетом роз. Лицо его сияло.
– Аня! Я так рад тебя поймать! – он шагнул навстречу, игнорируя Вову и детей. – Хотел пригласить тебя на кофе. Обсудить твои потрясающие успехи! И не только в зале... – он многозначительно улыбнулся.
Аня замерла. Дети удивленно смотрели на незнакомого дядю с цветами. Вова напрягся, как струна, лицо потемнело.
– Стас, – Аня взяла себя в руки, голос был спокойный, но ледяной. – Это мой муж, Вова. И наши дети, Саша и Маша.
Стас лишь кивнул в сторону Вовы, не отрывая влюбленных глаз от Ани:
– Приятно познакомиться. Аня, я серьезно. Ты невероятная! Ты заслуживаешь большего, чем... – он многозначительно оглядел их скромный подъезд, Вову в офисной рубашке, детей, тянущих Аню за куртку.
– Чем моя семья? – Аня закончила за него. Она взяла Сашу за руку, прижала к себе Машу. – Стас, спасибо за комплименты и за букет. Но ты ошибаешься. Я люблю своего мужа. И мои дети – самое важное, что у меня есть. Прощай.
Она, не глядя на растерянного Стаса, повернулась к Вове:
– Пошли домой. Дети замерзли.
Вове хватило ума не устраивать сцену тут же. Дома, когда дети увлеклись мультиками, он подошел к Ане.
– Ань... – начал он, голос дрожал. – Я... Я видел, как он на тебя смотрит в зале. Я... ревновал. Глупо. Но... Спасибо. За то, что сказала ему... это. Ты действительно невероятная.
Аня обернулась. В его глазах была не только благодарность, но и... стыд. Стыд за свои прошлые упреки, за невнимание.
---
С этого дня Вова начал меняться. Не по принуждению, а искренне. Он не просто "посидел с детьми". Он влез в быт. Стал забирать детей из сада, готовить ужины (пусть и простые), пылесосить субботним утром, пока Аня работала над дизайном. "Пап, ты суп сжёг!" – орал Саша в первую неделю, но это было неважно. Он снова начал видеть Аню. Замечал новую кофточку, восхищался ее дизайнерскими работами. Вечерами, после укладывания детей, они снова разговаривали. Не о проблемах, а просто так. Смеялись. Появились маленькие сюрпризы. Ее любимые конфеты, билеты не в кино на мультик, а в театр, на взрослый спектакль. Однажды он пришел с маленькой коробочкой – сережки, которые она мельком показала в витрине месяц назад. "Чтобы ты помнила, какая ты красивая", – смущенно сказал он.
Аня расцветала. Работа приносила не только деньги, но и уверенность. Фитнес – бодрость и удовольствие. А внимание мужа... оно согревало душу, которую она считала замерзшей навсегда.
Стас, не унявшийся после подъездного фиаско, попытался "случайно" столкнуться с ней у кулера и прошептать: "Ну что, передумала? Я все еще жду..."
Аня отступила на шаг, смотря ему прямо в глаза. Ее коралловые ногти ярко блестели.
– Стас, я сказала все четко. Я замужем. Я счастлива в своей семье. Мое место здесь – для здоровья, а не для флирта. Пожалуйста, соблюдай дистанцию. Профессиональную. Или я поговорю с администрацией.
Ее тон не оставлял сомнений. Стас насупился, пробормотал что-то невнятное и ретировался. На следующий день Аня написала заявление о расторжении договора. Нашла другой клуб, подальше от "ловеласов".
Она сидела за ноутбуком, дорабатывая макет сайта. На кухне Вова громко смеялся с детьми, пытаясь слепить из теста "динозавра". Запахло чем-то вкусным и, кажется, не подгоревшим. Аня откинулась на спинку стула, улыбнулась. Баланс. Хрупкий, выстраданный, но настоящий. Любить семью – не значит забыть себя. Заботиться о себе – не значит предать семью. Это две чаши одних весов. И когда они уравновешены – это и есть счастье. Шумное, немного липкое от теста, пахнущее домашним хлебом и свежим лаком для ногтей. Ее счастье.
Конец.
Так же вам будет интересно:
Понравился рассказ? Подписывайтесь на канал, ставьте лайки. Поддержите начинающего автора. Благодарю! 💕