Утро началось с того, что я проспала. Будильник, который я вчера с таким усердием заводила, почему-то не сработал, а может, я его просто не услышала — сейчас уже не важно. Я открыла глаза, увидела на часах 8:47 и поняла, что через тринадцать минут мне нужно быть на работе.
В ванной меня ждало разочарование — горячая вода закончилась где-то между моим вчерашним душем и сегодняшним утром. Пришлось умываться ледяной, от чего я окончательно проснулась, хотя и не совсем так, как хотелось бы. Зубную пасту я выдавила прямо на щётку, не глядя, и только когда во рту разлился странный мятно-клубничный вкус, поняла, что это Данина детская паста. "Ну и ладно", — подумала я, — "зато зубы будут защищены от кариеса вдвойне".
Волосы, которые я вчера не успела помыть, теперь напоминали птичье гнездо — спутанные, торчащие в разные стороны. Я попыталась пригладить их руками, но это только ухудшило ситуацию. "Чёрт, — прошептала я, — ну и ладно". Быстро накинула первую попавшуюся кофту — старую, серую, с вытянутыми локтями, но такую удобную. Джинсы были не первой свежести, но чистыми. В зеркале на меня смотрела девушка с уставшим лицом, тёмными кругами под глазами и этим самым "гнездом" на голове.
"И что? — сказала я своему отражению. — Я же не на свидание иду, а на работу. В библиотеку. Где меня и так все знают".
На улице было прохладно, но я не вернулась за курткой — времени уже не оставалось. Я бежала к автобусной остановке, спотыкаясь о неровности тротуара, и думала только о том, как бы не опоздать. Автобус, к счастью, подошёл сразу, и я ввалилась внутрь, запыхавшаяся, с трясущимися руками.
Именно тогда я услышала за своей спиной:
— Ну и гнездо на голове! — женский голос был нарочито громким, чтобы слышали все вокруг.
Я медленно обернулась. Передо мной стояла женщина лет пятидесяти, в идеально подогнанном пальто, с безупречной укладкой и макияжем. Она смотрела на меня с таким выражением, будто я только что плюнула ей в лицо.
В автобусе стало тихо. Все ждали, что будет дальше.
— Ну и что? — спросила я, удивлённая собственной смелостью. — Могу себе позволить! Завидуйте молча!
Женщина открыла рот, потом закрыла. Её тщательно накрашенные брови поползли вверх.
— Молодая девушка, а ведёшь себя... — начала она.
— Как свободный человек, — перебила я. — Я не обязана соответствовать вашим представлениям о красоте. Особенно в восемь утра по пути на работу.
Кто-то в автобусе захихикал. Женщина покраснела.
— В наше время девушек учили следить за собой, — процедила она сквозь зубы.
— В ваше время много чего было, — пожала я плечами. — Но сейчас другое время. И я имею право выглядеть так, как хочу.
Она что-то пробормотала себе под нос и отошла к другому концу автобуса. Я же, к своему удивлению, почувствовала не злость, а скорее лёгкость. Как будто сбросила с плеч что-то тяжёлое.
На работе меня встретила коллега, Наталья Петровна. Она посмотрела на мои волосы, на кофту, но ничего не сказала. Только спросила:
— Опять не выспалась?
— Да, — кивнула я. — Вчера допоздна книгу дочитывала.
— Какая? — оживилась она.
— "451 градус по Фаренгейту", — ответила я.
Наталья Петровна улыбнулась:
— Хорошая книга. А волосы-то. Что с тобой случилось?
Я рассказала ей про утро, про автобус, про ту женщину. Наталья Петровна слушала, потом покачала головой:
— Люди слишком много внимания уделяют тому, что неважно. Главное — что у тебя в голове, а не на ней.
Я рассмеялась. В этот момент зашёл наш директор, Сергей Владимирович. Он посмотрел на меня, на мои волосы, и сказал:
— Новый стиль?
— Экспериментирую, — улыбнулась я.
— Идёт тебе, — кивнул он и прошёл в свой кабинет.
Весь день я ловила на себе взгляды читателей. Кто-то с осуждением, кто-то с удивлением, а кто-то вообще не обращал внимания. К концу рабочего дня я уже привыкла к своему образу и даже перестала поправлять непослушные пряди.
Возвращалась я домой тем же автобусом. И представьте моё удивление, когда в него вошла та самая женщина. Она увидела меня, и её лицо исказилось. Я приготовилась к новой порции замечаний, но вместо этого произошло неожиданное.
Молодая девушка, сидевшая рядом со мной, вдруг сказала:
— Мне нравятся ваши волосы. Они такие... живые.
Я улыбнулась:
— Спасибо. Они просто сами по себе.
— Я бы тоже так хотела, — вздохнула девушка, — но мама говорит, что я должна всегда выглядеть идеально.
Я посмотрела на неё, на её тщательно уложенные волосы, на безупречный макияж, и вдруг поняла, что передо мной — заложница чужих представлений о красоте.
— Знаешь, — сказала я, — когда-нибудь попробуй проснуться и не делать ничего с собой. Просто пойти так, как есть. Это... освобождает.
Девушка задумалась. А та женщина, которая утром критиковала меня, стояла в другом конце автобуса и смотрела в окно. Может быть, она думала о том, сколько сил и времени потратила за свою жизнь на соответствие каким-то стандартам. А может быть, просто злилась на меня.
Когда я выходила из автобуса, девушка помахала мне рукой:
— Завтра попробую!
Я засмеялась и пошла домой. Дома я долго смотрела в зеркало. На меня смотрела та же девушка с растрёпанными волосами, но теперь мне казалось, что в этом есть что-то... правильное. Я не была идеальной. Я была собой.
На следующий день я снова проспала. Но теперь я даже не пыталась пригладить волосы. Я просто вышла на улицу, вдохнула полной грудью осенний воздух и улыбнулась.
А в автобусе меня ждал сюрприз — та самая девушка сидела с растрёпанными волосами и счастливо улыбалась. Увидев меня, она воскликнула:
— Я попробовала! И знаете что? Это так здорово!
Я села рядом с ней, и мы всю дорогу смеялись над реакцией окружающих. А та женщина, если и была в автобусе, предпочла промолчать.
С тех пор прошло несколько месяцев. Я по-прежнему иногда выхожу из дома "непричесанной". Но теперь мне всё равно не только на свою внешность, но и на мнение окружающих. Я поняла одну простую вещь: счастье — это не соответствовать чьим-то ожиданиям, а жить так, как тебе комфортно. И если кому-то не нравится моё "гнездо" на голове — это их проблемы, а не мои.
В конце концов, я действительно могу себе это позволить.