«В этой главе все просто: один день, пара корзин, две пары рук, дорога и вера. А еще про то, как важно не стоять на месте, когда кажется, что выхода нет. Даже если не знаешь, куда идти — надо стучать во все двери. Даже если кажется, что уже поздно. Именно в такие дни случается то, чего не ждал».
Глава 31
Сложили в багажник две корзины пирожков, тепло укутанных ватными одеялами, чтобы не остыли, раскладной столик и пару стульчиков, еще несколько бутылок компота, два термоса чая и десяток блинов, завернутых в фольгу.
А что еще нужно для мобильной торговли? Желание накормить постоянных клиентов да при этом хорошо заработать. Надя тоже очень хотела рвануть с Дусей и Петровичем: у нее прямо ноги чесались, но Петрович разумно одернул:
— Надь, зачем? Ты не повариха и не продавщица! Ты хозяйка. Сиди здесь или вообще во двор иди — погода сегодня хорошая. Жди нашего возвращения. Ты приметная, тебя Сергеев хорошо запомнил, а на нас, может, и внимания не обращал. Мало ли кто и что на трассу вынесет. Знаю я одну такую точку: бабки с округи выходят — кто с грибами, кто с ягодой, кто пожрать чего приготовит. Такие стихийные рынки даже Сергееву не под силу спалить.
— Там палить нечего! — громогласно рассмеялась Дуся. — Прогнать, конечно, может, но задрыгается каждый день приезжать, — Дуся крепко выругалась и даже сплюнула как мужик.
— Да, бизнес на трассе не искоренить и не прогнать, хоть каждый день с милицией езди. Да и не станет никто этого делать. В общем, здесь пусто, а там дай Бог будет густо. Ты ж поняла, почему кафе продали? Тухлое место. Тут, говорят, раньше несколько офисов было — вот они хорошо обедали и завтракали. Так съехали они. Все, торговли не стало. Ты ж анализ-то, как Ласло, не провела.
— Не провела, — развела Надя руками. — Петрович, а в любом случае ничего больше не продавалось. Анжелка же искала.
— Ладно болтать-то. Ехать пора.
— Да я с ума сойду, вас ожидая. Может, все-таки с вами.
— Надь, ну пошто ты нам там? Тем более Валерка оставит нас и сразу уедет, а стула два всего. Надь, сиди, а?
Надя кивнула, мелко перекрестила отъезжающую машину и зашла в кафе.
На душе было, как в пустом доме, после праздника: жаль, что закончился, и как хорошо, что закончился.
Надя маялась: внутри все тихонько дрожало. Она уехала душой с Дусей и Петровичем, а тело осталось в кафе. Хотелось быть рядом с ними и все увидеть самой, а не ждать вестей.
…Место на трассе выбрали сразу — то, о котором говорил Петрович — стихийный рынок. Несколько бабок и даже пару дедков сидели с такими же раскладными столами и стульчиками.
Торговали кто чем: как и сказал Петрович, ассортимент был широкий — сухие и соленые грибочки, шматки сала, сезонная ягода, семечки, вареники с картошкой и, конечно же, пирожки да бутерброды с вареной колбасой.
Встретили новеньких дружелюбно. Дуся даже приметила свою знакомую — Степановну. Когда-то женщина была первоклассной операционной сестрой, а нынче — пенсионеркой с мизерной пенсией. Вот Степановна-то и продавала пирожки да вареники. А что ж еще? В лес женщина ходить не любила, жила в квартире — свиней не держала.
— Дусенька, а ты тут как же? — расцвела улыбкой Степановна.
— Так же, как и ты! — приветливо ответила Дуся. — Как торговля?
— Да какая там торговля. Только пришла я. А у тебя чего? — То же, что и у тебя.
— Помню, Дуся, твои пирожки. Помню. Петька мой ох и хвалил. Да все выговаривал мне: когда ж ты, мать, научишься печь такие же? А мне когда? Дежурства, операции. Света белого не видела.
Дуся сразу же задала самый важный вопрос:
— С чем пирожки печешь?
— Дусь, дык с картошкой и с мясом сегодня.
Дуся выдохнула с легкостью:
— А вообще с чем печешь?
— Та и пеку с картошкой и мясом, вареники тоже только с картошкой. Пробовала еще с вишней, — Степановна махнула рукой. — Не берет никто. Мужикам посытнее надо. А еще с грибами иногда пеку.
— Все? — уточнила Дуся.
— Все!
— Я как чувствовала. Давай, Степановна, мы с тобой будем друг друга дополнять, а не конкурировать, мать ее ети. У меня сегодня с капустой, с печенкой, с курицей, с луком-яйцом и с сыром. Еще я пеку с повидлом — разлетаются самые первые.
— Да где же? — вылупилась Степановна.
— Чего где же? — не поняла Дуся.
— Ну где они у тебя разлетаются? И чего тогда сюда приехала?
— Неважно уже! — махнула рукой Дуся. — В общем, мы с тобой партнеры, а не конкуренты. Договорились?
Петрович издалека прислушивался к разговору женщин и восхищался Дусей. Ах, если бы во всем мире все бизнесмены, да и политики, умели так договариваться!
Петрович достал пока корзины, стол, стульчики.
— Дусь, хорош болтать-то. Айда, с пирожками разбирайся.
…С первой же остановившейся машины выскочил знакомый шофер и заорал:
— Да ну? Петрович? А ты чего здесь? Здорово.
Обнялись.
— Соскучился по моим пирожкам-то? — встряла Дуся.
— Вы ж пропали, по трассе слух пошел: вроде все, не будет больше ваших пирожков да блинов.
— Нашлись мы! Как не будут? Вот они, мои пирожки. Горячие, как ты любишь.
— Да ты шо! Двадцать штук давай сразу, разных. Сереге тоже возьму. Спит он. Моя смена.
Дуся проворно положила ему двадцать пирожков, не забывая брать и из корзины Степановны.
Следом подъехал второй знакомый водитель, третий.
Обнимали Дусю, хлопали Петровича по плечу, радовались, как дети только что получившие долгожданные подарки.
Через два часа все корзины, включая и корзины Степановны, опустели.
— Вот это да! Вот так мне свезло. Я ж до вечера сижу обычно.
— Степановна, признавайся! Пирожки на совесть делаешь? — вдруг пришла тревожная мысль Дусе.
— Дусь, ну ты забыла разве? — улыбнулась она. — Я ж у тебя рецепт брала. Если ты ничего не утаила, так как у тебя и будут.
— Ну как у Дуси вряд ли, это надо быть ею, но думаю, что голодные мужики разницу вряд ли ощутят. Эх не догадался я: завтра сам пробу у тебя, Степановна, сниму.
В кафе приехали на рейсовом автобусе довольные и счастливые. У Петровича в кармане — полная пачка мелких купюр. У Дуси на щеках — румянец, как в лучшие дни.
— Ну как тебе рынок сбыта? — усмехнулся Петрович.
— Господи, Спаситель, хоть бы так и было! — перекрестилась Дуся.
Надя ждала их на крыльце времянки, кутаясь в старую кофту. Они вошли сияющие — будто не пирожки продали, а золото нашли.
— Ну? — Надя кинулась к ним. — Как? Корзины пустые.
— Надь… а то! — начала Дуся, но Петрович перебил:
— Разошлось все, разлетелись. До последнего.
— Наши все были, — добавила Дуся. — Шофера наши. Мишка, Андрей, Серега, Валентин. Тебе привет передавали. Обнимались, радовались. Брали по десять, по двадцать. Один сказал: «Я уж думал —все, трындец, больше никогда не поем таких. Моя готовит вроде вкусно, а пирожки как камни у нее».
Надя счастливо рассмеялась — впервые за долгое время так легко.
— Молодцы! Какие вы у меня молодцы! Как я вас люблю.
Она взяла у Дуси пустую корзину:
— Ну пойдемте, поужинаете и по писят тяпнем за успех. Там все ждут. Мама, Майя, ребята. Стол уж накрыт. Я как чувствовала. Шофера теперь лучше любой рекламы сработают. Один скажет другому — и покатилось.
— Сарафанное радио, — подтвердила Дуся. — Самое надежное.
— А еще, — сказала Надя, — никому ни слова о кафе. Вообще.
— Народная пирожковая, — усмехнулся Петрович.
Надя кивнула.
— Будем шифроваться.
И в ту ночь, сидя в тишине времянки, Надя впервые считала не расходы, а доходы.
Татьяна Алимова
Все части здесь⬇️⬇️⬇️