«Время бежит, пирожки пекутся, друзья рядом, дела вроде бы налаживаются. Только внутри все неспокойно, и это оправданно.
Надя живет дальше, учится не ждать, не надеяться, не звать. Только иногда звонит в пустоту, надеясь услышать голос.
А приходит совсем другой — тот, от которого пахнет опасностью.
И снова сразу все зыбко, тревожно».
Глава 32
Неделя пролетела почти незаметно, как в детстве лето — быстро, весело и… вкусно.
В кафе было по-прежнему пустовато, но никто больше не переживал по этому поводу. Все словно и не замечали отсутствие народа — ну нет так нет. Просто научились готовить мало борща, но очень много пирожков.
Теперь Денис с Левой помогали Дусе с тестом и с начинкой, а ближе к обеду парни тоже везли пирожки на трассу на Левкиной машине, только в другую сторону.
Таких стихийных рынков было немало. В отличие от Петровича и Дуси ребята не привязались к одному, а разъезжали свободно, и тем не менее ни разу не привезли назад даже один пирожок, а брали на продажу много.
У Нади внутри царило странное ощущение: будто все на своих местах, хоть и не так, как раньше, все идет как надо, но какой-то червячок все время аккуратненько подтачивал.
Часто Надежда испытывала какую-то тревогу или скорее тревожность, потому что повода не было. Время от времени возникало необъяснимое беспокойство, и Надя еле-еле себя удерживала, чтобы не разрыдаться или не броситься бежать куда глядят глаза.
Она никому не рассказывала об этом состоянии, потому что связывала его с неутихающей любовью к Милошу. Наде не хотелось делиться ни с кем своим чувством к сыну Ласло.
А любовь горела внутри нее. Еще как! Однажды она даже отважилась и позвонила ему, воспользовавшись армянской симкартой Анжелы. Подруга летала в Ереван и привезла оттуда симку, хотела выбросить, но зачем-то сказала об этом Наде. Та вмиг оценила ситуацию и попросила отдать ей.
Голос у Милоша был грустный, или Наде так показалось. Он сказал несколько раз «алло», потом что-то по-венгерски и отключился. Еще раз Надя позвонила через неделю. Все повторилось снова.
Когда Милош говорил, внутри у Нади все дрожало. Ей хотелось орать в трубку о том, как она его любит, как скучает и как хочет быть с ним.
Позвонить и послушать голос Ласло не захотелось ни разу.
Как-то Таня спросила:
— Дочуня, а что ж, Ласло тебе так не позвонил?
Надя вытаращила глаза:
— С чего бы?
— Ну как? Мог бы и проявить интерес: как мы живем, живы ли, здоровы! Ну просто по-дружески, почему нет?
Надя задумалась. Да, мог бы, но не звонит. И она поняла, что благодарна ему за то, что он не звонил, не умолял, что он отрезал так же, как и она. Любовь не состоялась, а дружба между ними невозможна.
«Какая дружба! Это было бы галимое использование, а я не хочу. Вон и Анжелка тоже предлагала — позвони да позвони Ласло. Он все решит! С чего? Он мне кто? Он и так достаточно сделал для совершенно незнакомых людей».
Надя тогда сказала подруге:
— Вартанова, ты потребитель по жизни. Все, кто рассуждают, как ты: позвони, пусть приедет, он уладит, — потребители, и больше ничего. Пойми! Я не хочу его обнадеживать. Отношения строятся на брать-давать. Ты это понимаешь? Мне нечего ему дать взамен.
Анжела тогда глупо похлопала ресницами, матюкнулась:
— Тюльпанова, мать твою, как была ты заумная дура, так и есть.
Подруги весело расхохотались:
— Так заумная или дура? — кричала Надя.
— И то и другое! — веселилась Анжела.
…Надя училась не суетиться, жить по-новому. Не просто в новом месте, а в совершенно новых условиях и с совершенно новым бизнесом — пирожки на вывоз.
Все шло своим чередом — пока не появился… Артем Сергеев.
Он вошел в кафе так, как будто его сюда приглашали, огляделся медленно и брезгливо. Надя сразу почувствовала: визит не случаен, и пришел не поесть.
Сердце стукнуло, как пуля о стекло, и застыло где-то в горле.
— Ну что, Надь, — сказал он, щупая стойку пальцами. — Сама все про. срала, как я и говорил.
Он прошелся по залу, покрутил стул, понюхал воздух.
— Ну как я и думал: народа нет, полторы калеки в день. Я тебе тогда предлагал хорошие деньги. Могла купить что-то стоящее. А теперь — вот, радуйся. Просто готовишь на большую семью. Ты ж сто процентов знаешь, как их всех зовут, кто к тебе обедать ходит. Да, Тюльпанова?
Надя сжалась, но промолчала.
— Ну, — хмыкнул он. — Пойдешь к нам подавальщицей? Я, как и обещал, возьму. Я свое слово держу. Побольше, чем здесь, заработаешь. Ну как? А можно и не только подавальщицей, а еще и давальщицей! А, Тюльпанова? Тебе ведь привычнее давальщицей. Верно?
Надя продолжала заниматься своими делами. Слова подонка летели в пустоту. Она могла ему ответить, могла. Но зачем? Ее очень волновало другое: зачем пришел? Если просто побахвалиться — пускай! А если нет?
Он еще походил, поглазел, пощупал, развернулся и ушел, оставив после себя запах дорогого парфюма и омерзительное чувство липкости, которую тут же хочется смыть.
«Господи, ну зачем он приходил?» — поежилась Надя и не нашла ответа. Только внутри что-то натягивалось, как струна. Она не знала — порвется ли она, или зазвучит песней.
Почти сразу после его ухода появилась Анжела.
— Видела?— спросила Надя почти шепотом.
— Кого? — шепотом вопросом на вопрос ответила Анжела.
— С Артемом не столкнулась?
— Высокий, хлыщеобразный?
Надя кивнула:
— Сказал, я дура. И что все про. срала.
— Пусть так и думает. А мы вообще скоро цех откроем. Левка говорит, что у него две бабы просили пирожки на реализацию.
— Да ты что? — обрадовалась Надя. — Стоп! Левка? Тебе? А почему тебе? А ну! — Надя взяла подругу за подбородок.
Та сильно засмущалась.
— Ну ты даешь! — восхитилась Надя. — Ну партизаны! А Генка?
— Надь, да на кой он мне сдался, Генка этот! Не работает, на диване лежит и пиво жрет целыми днями. А пиво, знаешь, кто ему покупает?
— Догадываюсь! — кивнула Надя.
— А Левка молодец! Работает. Платишь ты ему прилично. Он ночами еще торты печет. Знаешь, какие красивые. Увидишь, закачаешься. Надь, я уж неделю назад Генку вытурила. С Левой я уже…
— Анж! Я так рада! Левка, и правда, хороший парень.
— Надь, он реально отличный. У меня таких еще не было.
— Так может, сразу и две свадебки сыграем, а? — подмигнула Надя. — Майка с Денисом, ты с Левкой.
— Ага, и Дуся с Петровичем, — помрачнела Анжела.
— Ты че? — вытаращила глаза Надя. — Петрович женат.
— Ох, Надька! В том то и дело! Женат! А с Дусей крутят.
— Анж, я ничего не замечаю вокруг. Ни про тебя, ни про Петровича с Дусей.
— Угу, вся в себе. Да не переживай ты! Все будет хорошо. А хлыщ твой приходил убедиться, что все у тебя плохо. Убедился?
— Не знаю! — зябко поежилась Надя.
— Уверена, что убедился. Все, забудь о нем.
— Твои бы слова… неспокойно мне.
Татьяна Алимова
Все части здесь⬇️⬇️⬇️
Рекомендую почитать ⬇️⬇️⬇️