Осень 1941 года стала холодным душем для панцерваффе. Русская распутица за считаные дни превратила идеальные стрелки на картах в вязкие топи, где бронеавтомобили — глаза и уши блицкрига — тонули по оси. И это ещё не всё: в мемуарах генерала фон Меллентина звучал ужас фронтовика — «каждый русский пехотинец словно держит ПТР». Пули 14,5 мм из противотанковых ружей прошивали лёгкие Sd.Kfz.222 и даже тяжёлые Sd.Kfz.231, как консервные банки. Импровизированные меры — переброска полугусеничников Sd.Kfz.250 или лёгких танков Pz.38(t) в разведывательные части — лишь подчёркивали вакуум. Вермахту остро не хватало настоящего разведчика. Им должен был стать Pz.II Ausf. L — «Лухс», Рысь.
Ещё в 1938 году фирмы MAN и Daimler-Benz начали разработку VK 901 — формально модернизации устаревающего Pz.Kpfw.II, но по сути — совершенно новой боевой машины. От оригинальной «двойки» остались лишь калибр 20-мм пушки KwK 38 и базовая 30-мм бронезащита. Всё остальное было шагом вперёд: корпус перекомпонован, трансмиссия переработана, башня компактнее и ниже.
Ключевым нововведением стала шахматная торсионная подвеска Вильгельма Книпкампфа: по пять обрезиненных опорных катков на борт, с гидроамортизаторами на крайних. Эта система давала машине исключительную плавность хода и проходимость — почти «танец» на раскисшей целине Восточного фронта. Двигатель Maybach HL 45 мощностью 150 л.с. разгонял лёгкий корпус массой 10,5 тонн до 50 км/ч — впечатляющий показатель для разведтанка. Но Германия снова опоздала: к 1941 году, когда советские ПТР уже наводнили пехоту, заводы успели выпустить лишь 12 машин в варианте Ausf.G.
Управлению вооружению была нужна массовость. Согласно амбициозной программе «Panzerprogramm 1941», к 1944 году промышленность должна была выдать 10 950 единиц VK 903 — следующего поколения лёгких танков, известных позже как Ausf.H и Ausf.M. Но война в СССР быстро расставила приоритеты. Восточный фронт требовал не абстрактных цифр, а конкретных решений: больше экипаж, надёжнее двигатель, лучше проходимость и радиосвязь.
Так в апреле 1942 года появился VK 1303 — зрелое воплощение всех этих требований. Боевая масса возросла до 12,9 тонн. Под капотом — новый Maybach HL 66p мощностью 180 л.с., работающий в связке с трансмиссией ZF Aphon SSG48. Широкие гусеницы 360 мм улучшили сцепление на раскисших дорогах. Испытания в Куммерсдорфе превзошли ожидания: танк прошёл 2484 километра без единой поломки двигателя или фрикционов. Так родился Pz.Kpfw.II Ausf.L, прозванный «Luchs» — Рысь. В документах — Sd.Kfz.123. В заказе — 800 машин.
«Рысь» блистала технически, но не в бою. Сварной корпус делился на три функциональных отсека: спереди — механик-водитель и радист, защищённые сдвижными бронезаслонками приборов наблюдения; в башне — командир-наводчик и заряжающий. Командирская башенка отсутствовала, но на крышке люков устанавливались перископы. Средства связи были отличные: мощная радиостанция FuG 12 для внешней связи и коротковолновая Fspr "f" для внутренней координации. Шахматная подвеска уверенно глотала ухабы, обеспечивая плавность хода на уровне средних танков. Максимальная скорость достигала 60 км/ч — идеал для разведывательной машины.
Но всё перечёркивало вооружение. Единственная 20-мм автоматическая пушка KwK 38, с пробитием всего 25 мм на 350 метрах под углом 30°, была откровенно слаба. В 1942 году это выглядело обреченно не только против Т-34, но и против пехотинца с ПТР. Даже скорострельность в 220 выстрелов в минуту не давала эффекта. Боекомплект из 330 снарядов и 2250 патронов для спаренного MG 34 мало что решал. Осознав провал, с апреля 1943 года конструкторы начали попытки установить 50-мм пушку KwK 39. Однако оригинальная башня не вмещала более мощное вооружение. Прототип VK 1303b получил новую открытую башню, но это было временное решение. По разным данным, построили лишь 4–6 таких машин — на этом модернизация завершилась.
Производство «Рыси» обернулось эпическим провалом. Вместо запланированных 800 машин фирмы MAN и Henschel к январю 1944 года смогли выпустить лишь 136 экземпляров — и все с устаревшей 20-мм пушкой. Недостающее количество, слабое вооружение и затянувшиеся сроки сделали невозможным полноценное развёртывание. Выпущенные танки распределили по разведывательным ротам: на Восточном фронте они поступили в 3-ю и 4-ю танковые дивизии, на Западе — во 2-ю, 116-ю, Учебную танковую дивизию, а также в ряды дивизии СС «Мёртвая голова».
Бронирование корпуса оставалось на уровне прототипа — те же 30 мм, достаточные лишь против осколков. В сочетании с неэффективным вооружением это подрывало саму концепцию глубинной разведки. В 4-м разведывательном батальоне 4-й танковой дивизии даже прибегли к экстренному усилению лобовой проекции навесными 20-мм бронелистами — жест отчаяния, неспособный защитить от стандартных 76-мм орудий РККА. В боевых условиях «Лухсы» гибли быстро, не оправдав статуса «глаз армии». Их нишу заняли более простые и надёжные средства — полугусеничные Sd.Kfz.250 и трофейные бронеавтомобили.
«Лухс» разрабатывался как быстрый разведывательный танк для действий в условиях Европы — с хорошими дорогами и ограниченным сопротивлением. Однако в реальности он попал на Восточный фронт, где его встретили раскисшие просёлки, повсеместные противотанковые ружья и крупнокалиберная артиллерия. В этих условиях ставка на манёвренность и техническую изощрённость подвески оказалась неэффективной. Машина так и не получила необходимой модернизации — прежде всего усиления вооружения и брони — и осталась примером техники, чьё инженерное совершенство не соответствовало жёстким требованиям тотальной войны.