Триста тысяч за молчание. Людмила Борисовна трясла телефоном и плакала. До девяти утра её сын сядет в тюрьму.
— Ну что за чертовщина в такую рань... — пробормотала Нина, натягивая халат и шаркая в тапочках к двери. Семь утра, между прочим! Кому приспичило так рано являться?
Дверь распахнулась, и Нина так и замерла на месте. На пороге стояла свекровь — вся помятая, взъерошенная, с красными от слёз глазами.
— Сережа дома? — Людмила Борисовна даже поздороваться забыла, сразу к делу кинулась.
— Дома, конечно, — Нина поправила халат и зевнула. — А где ж ему ещё быть в такую рань? Что стряслось, Людмила Борисовна? Вы какая-то... ну, совсем не своя.
— Пусти меня хоть, чего на пороге держишь! — отмахнулась свекровь и прошла в коридор. — Буди Серёжу живо, сейчас всё объясню. Дело срочное, понимаешь?
Сергей сам вышел из спальни, услышав голоса — в одних трусах и майке. Глянул на мать и сразу всё понял по её лицу.
— Ну, выкладывай, мама, — потёр он лицо ладонями. — Это опять Егор что-то учудил?
Чтобы дети не проснулись от разговоров, взрослые заперлись на кухне. Нина ещё и дверь в детскую прикрыла — не хватало, чтобы Алёна с Стасиком всю эту гадость услышали.
— Ой, Серёженька, это просто кошмар какой-то! — Людмила Борисовна заламывала руки и качалась на стуле. — Если отец узнает, он меня просто убьёт! Серёжа, сыночек мой, помоги, не дай брата в беду!
Нина отвернулась к окну и поморщилась. Вот ведь, опять началось! Сейчас пойдут слёзы, причитания, а потом угрозы и шантаж. За девять лет замужества картинка ни разу не менялась.
— Людмила Борисовна, — Нина развернулась и бесцеремонно перебила свекровь. — Давайте ближе к делу, а то дети скоро проснутся. Что там опять натворил ваш Егорушка?
Людмила Борисовна метнула на невестку злобный взгляд, но продолжила:
— Серёженька, деньги нужны! — Она схватилась за сердце обеими руками. — Большие деньги нужны! Если до девяти утра не отдам одному человеку, Егорушку посадят, понимаешь?
— Мама, — Сергей тяжело опустился на табуретку, — ты можешь нормально объяснить, что происходит? Хотя бы сумму назови какую требуешь.
Когда Нина услышала цифру, у неё просто челюсть отвисла. Свекровь требовала ни много ни мало — триста тысяч рублей.
— Да вы с ума сошли совсем! — Нина вскочила и схватилась за спинку стула. — Триста тысяч! Это же... это же все наши накопления на отпуск! Все до последней копейки!
Людмила Борисовна нехотя стала рассказывать, что случилось. Егор вчера вечером со своим дружком Димкой напился в стельку и вскрыл чужую квартиру. Хотел, видите ли, домой попасть, а попал этажом ниже. Подумал, что мать замки поменяла, достал отмычки и дверь вскрыл. А когда понял, что не туда попал, решил заодно по чужим вещичкам пройтись — что плохо лежит, то прихватить.
— Серёженька, он же думал, что это наша квартира! — оправдывалась Людмила Борисовна, размахивая руками. — Ну выпил лишнего мальчик, с кем не случается! Этаж перепутал, вот и вся беда!
Хозяин квартиры услышал шум, проснулся и поймал горе-воришек с поличным — они как раз по его шкафам рылись. Сосед сразу же позвонил Людмиле Борисовне и поставил условие: триста тысяч рублей до девяти утра, иначе прямиком в полицию заявление подаёт.
— Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! — возмутилась Нина и стукнула кулаком по столу. — Простите, конечно, Людмила Борисовна, но может, хватит его постоянно выручать? Пусть посидит годик-другой, авось мозги на место встанут! Сейчас по чужим квартирам лазит, а завтра что? Людей на улице грабить начнёт?
— Ты, Нина, помолчи лучше, не с тобой я разговариваю! — огрызнулась Людмила Борисовна и повернулась к сыну. — Сережа, ну что ты сидишь? Давай быстрее что-то решай — времени-то осталось совсем мало!
Сергей под тяжёлым взглядом жены молча оделся, взял ключи от машины и поехал в банк снимать наличные. Час его не было дома. Нина всё это время металась по кухне, как зверь в клетке, и мысленно прощалась с морем, которого так ждали дети весь год.
Вернулся Сергей ровно к девяти утра, протянул матери толстый пакет с деньгами:
— На, здесь триста тысяч ровно. — Он устало рухнул на стул. — Мама, ты нас с Ниной вообще без копейки оставила. Сколько можно, в самом деле? Ему же двадцать два года уже, не малыш! Это последний раз, когда помогаю, больше не обращайся!
Людмила Борисовна схватила пакет с деньгами и выскочила из квартиры, даже спасибо не сказав сыну.
А Сергея дома ждал такой разнос! Нина кричала так громко, что дети в своей комнате перестали завтракать и испуганно жались к стенке:
— Ты собственными руками у детей море отобрал! — размахивала она руками по воздуху. — Мы полгода копили каждую копейку! Чтобы потом твоя мамочка прибежала и всё одним махом забрала?
— Безвольный ты человек какой-то! — Нина не давала мужу и рта раскрыть. — Тебе тридцать шесть лет, а ты без мамы шагу ступить не можешь! Захотела спасти любимого Егорушку — пошла бы в банк кредит оформляла!
— Нина, я по-другому поступить не мог, — Сергей повесил голову. — Это же брат мой родной... Подработаю где-нибудь дополнительно, может, ещё к лету накопим денег.
— За полгода подработаешь триста тысяч? — зло рассмеялась Нина. — На твою-то зарплату? Ты хоть считать-то умеешь или нет?
У Нины прямо руки чесались позвонить свёкру и всё ему рассказать как есть. Она отлично знала — тогда Людмиле Борисовне точно не поздоровится. Виктор Николаевич мужчина был суровый и принципиальный, для себя давно младшего сына из жизни вычеркнул.
Сначала он Егора ещё как-то спасал и выручал, а потом это дело ему надоело:
— Это всё ты, Люда, во всём виновата! — кричал он на жену и по комнате ходил. — Кого ты воспитала? Совершенно бесполезного для общества человека! Вместо работы на твоей шее сидит — ты ему даже сигареты из своих денег покупаешь!
Людмила Борисовна стояла, молчала и глаза в пол опускала.
— Ладно бы просто дома сидел да ничего не делал, так он ещё и всякие гадости творит постоянно! — продолжал распаляться Виктор Николаевич. — В долги тебя вгоняет! Я лично о нём ничего слышать больше не хочу и знать не желаю! Узнаю, что ты втайне от меня его опять спасаешь — мало тебе не покажется! Разведусь с тобой, из квартиры выпишу и на улицу выгоню!
Мужа своего, между прочим ветерана Афганской войны, Людмила Борисовна очень боялась и перечить ему никогда не осмеливалась. Поэтому драгоценного Егорушку теперь спасала через старшего сына, что Нину просто до белого каления доводило.
Только-только Нина от потрясения отошла, как недели через две на их семью новая беда свалилась. Примчалась Людмила Борисовна вся в слезах, опять за сердце хватается — Егорушку, оказывается, из института выгоняют.
— Только сейчас выгоняют? — съязвила Нина, вытирая мокрые руки кухонным полотенцем. Она этому известию даже не удивилась особо. Действительно, откуда у молодого человека время на пары ходить? Он же другими, более важными делами занят — например, чужие квартиры по ночам вскрывает!
— Серёженька, да что же нам теперь делать? — причитала и всхлипывала Людмила Борисовна. — Ну как можно мальчика совсем без образования оставлять? Это же настоящий крест на всей его жизни! Он никогда нигде на нормальную работу не устроится!
Мрачный Сергей сидел и молча слушал материнские причитания, не перебивая. Когда та наконец закончила ныть и жаловаться, он спросил:
— А от меня-то ты конкретно чего хочешь? Мне что, в институт ехать и просить, чтобы его там оставили? Ты как себе это вообще представляешь?
— Да что ты, Серёжа, это же не школа какая-то! — замахала руками Людмила Борисовна. — За последний семестр просто заплатить надо. Я Егорушке деньги давала на руки, просила, чтобы он после занятий в банк заехал и всю сумму внёс, а он, видно, туда не попал.
— И куда же он эти деньги дел? — Сергей потёр уставший лоб.
— Не знаю, сыночек мой. — Людмила Борисовна развела руками. — Говорит, что в автобусе кошелёк из кармана кто-то вытащил. Вместе с деньгами и документами.
— Конечно, другого от него я и не ожидал, — покачал головой Сергей. — Пропил он давным-давно эти деньги, мама. И ты это прекрасно понимаешь. Помочь тебе ничем не могу — у меня денег сейчас нет, в прошлый раз вообще последние отдал.
— Ну может быть, ты сможешь где-нибудь для меня эти деньги занять? — не унималась и продолжала канючить Людмила Борисовна. — Надо ведь всего-то пятьдесят тысяч, не такая уж большая сумма.
Нина едва слышно, но очень чётко прошептала мужу: "Не смей!" Людмила Борисовна это расслышала и решила ещё пуще стараться:
— Серёженька, я тебе честное слово даю, что за два месяца весь долг полностью верну! Сама буду возвращать, тебе ни копейки платить не придётся! Ну помоги, пожалуйста, ведь брата из института совсем выгонят!
Сергей всё-таки деньги где-то нашёл — занял у своего приятеля Толика, с которым на одном заводе работали.
Нина мужа опять основательно отчитала и пригрозила:
— Если твоя матушка ещё хоть раз к нам с подобными просьбами явится, я обязательно всё как есть Виктору Николаевичу расскажу! Тогда всем вам троим очень мало не покажется, ты же своего отца в гневе прекрасно знаешь! Мало того что все деньги на отпуск она у тебя выманила, так ещё и в долги серьёзные загнала!
Расплачиваться по долгам пришлось, как водится, самому Сергею. Людмила Борисовна через два месяца принесла только десять тысяч из пятидесяти:
— Больше у меня сейчас нет, сыночек, — развела она руками и виновато улыбнулась.
Обалдевший от такой наглости Сергей выяснил, что мать всю сумму выпросила у отца на хозяйственные нужды, но потратила деньги на дорогой новый телефон для Егорушки. Старый, мол, разбил, а без связи в наше время совсем никуда. К тому же хороший смартфон ему якобы для учёбы очень нужен.
Относительно спокойно и без потрясений Нина с Сергеем прожили ещё месяца три. Приближалась зима, и женщина уже мучительно думала, как бы помягче объяснить детям, что ни на какое море они из-за своего нерадивого дяди не поедут никогда. Дети по-прежнему искренне надеялись и верили, что родители как-нибудь найдут деньги на долгожданный отдых.
Нина уже давно занесла телефонный номер Людмилы Борисовны в чёрный список своего мобильника. Женщина твёрдо пообещала самой себе — если свекровь ещё хотя бы раз явится к ним домой с очередной просьбой помочь драгоценному Егорушке, она выскажет ей абсолютно всё, что у неё накопилось на душе за эти годы.
Такой случай Нине вскоре представился. Совершенно заплаканная Людмила Борисовна заявилась к ним домой в самую полночь.
— Мы ведь именно твою зарплату на отпуск откладывали месяц за месяцем, а на мою всё это время жили, — напомнила Нина мужу, провожая его к входной двери. — А ты взял и все наши деньги своей мамочке отдал! Плюс ещё долг перед Толиком повис!
— Ладно, всё понял, — буркнул себе под нос Сергей. — Пошли уже, узнаем, что она на этот раз от нас хочет.
Людмила Борисовна буквально на коленях перед сыном и невесткой ползала, умоляла их в самый последний раз спасти её горячо любимого сыночка. Выяснилось, что Егорушка пару часов назад сел за руль совершенно чужой машины и её разбил — не справился с управлением и на полном ходу влетел в дорожное ограждение. Хорошо ещё, что другие автомобили не зацепил и никого из людей не покалечил.
И снова, чтобы родного сыночка не упекли за решётку, Людмила Борисовна просила старшего сына о помощи.
— Серёженька, ну возьми в банке кредит! — умоляла она, хватая сына за обе руки. — Пожалуйста, я тебя на коленях умоляю! Кроме тебя мне абсолютно не к кому больше обратиться за помощью! Я же пенсионерка, мне такую сумму никогда в жизни не одобрят, а у тебя и зарплата официальная, и должность приличная! Если Егора в тюрьму посадят, я просто не выживу, умру от горя!
Нина на этот раз в семейный разговор принципиально не вмешивалась, она просто молча стояла в стороне и внимательно наблюдала за реакцией своего мужа. Сергей схватился обеими руками за голову и с настоящим отчаянием в голосе простонал:
— Что я должен делать, мама? Вот ты мне конкретно сейчас что предлагаешь? Полмиллиона рублей! Ты хоть понимаешь, какая это огромная сумма денег?
Утром Сергей поехал в банк оформлять кредит, а Нина дома осталась собирать свои и детские вещи. От слова, которое она когда-то дала мужу, женщина отступать не собиралась — раз он окончательно поставил все проблемы младшего брата выше интересов собственной семьи, значит, семья ему больше не нужна.
Напоследок Нина решила сделать Людмиле Борисовне небольшую, но очень неприятную пакость — позвонила Виктору Николаевичу и подробно рассказала ему о том, как его дорогая супруга уже трижды за последние полгода приходила к сыну домой и выпрашивала деньги, чтобы очередной раз спасти Егора от справедливого наказания.
— Что такое?! — взревел в телефонную трубку Виктор Николаевич. — Он что, действительно чужую квартиру вскрыл и машину чужую разбил? А Людка в обход меня у вас деньги выклянчивала, чтобы его в тюрьму не засадили?
— Именно так всё и было, — удовлетворённо кивнула Нина.
— Нина, я через пару дней вам абсолютно всё до копейки верну, — пообещал свёкор. — Есть у меня кое-какие сбережения, много лет на дачу откладывал по Людкиной постоянной просьбе. Пусть теперь эту дачу сынок её любимый покупает, когда из армии вернётся! Спасибо тебе огромное за честный сигнал. А то, что от Серёжки с детьми уходишь — абсолютно правильно делаешь, проучи его как следует!
Нина перед тем, как положить трубку, ещё успела расслышать, что Виктор Николаевич очень громко и совсем не ласково зовёт свою супругу на серьёзный разговор.
— Стасик, Алёна, такси уже приехало! — позвала она своих детей. — Быстро одевайтесь, поехали к бабуле с дедулей в гости!
Сергей, вернувшись с работы поздно вечером, обнаружил дома абсолютную пустоту. Мужчина сразу же понял, что Нина своё твёрдое слово сдержала — забрала детей и ушла от него. Он сразу же бросился звонить супруге, но она намеренно выключила свой телефон.
Людмилу Борисовну дома ожидал самый настоящий и очень суровый разнос. Егор быстро заперся в своей комнате, испугавшись отцовского гнева, а Виктор Николаевич с кожаным армейским ремнём в правой руке громко колотил кулаком в дверь и орал:
— А ну-ка немедленно открывай дверь! Не заставляй меня её выламывать силой! — кричал он так громко, что соседи по лестничной клетке выглядывали из своих квартир. — Я тебе сейчас покажу, как по чужим квартирам лазить и чужие машины угонять! Ты после этого не то что сидеть — стоять нормально не сможешь! Всё, моё терпение окончательно лопнуло! Завтра же отправлю тебя служить в армию! В самую дальнюю и глухую часть, чтобы тебя там дикие медведи охраняли от побега!
— Витя, ну что ты так громко кричишь на весь дом! — робко попыталась вмешаться Людмила Борисовна. — Соседи же все слышат, как-то неловко...
— А мне совершенно наплевать на всех соседей! — резко обернулся к жене Виктор Николаевич. — Это тебе должно быть стыдно и неловко! За то, что такого полного бездельника и преступника вырастила! За то, что меня всю сознательную жизнь нагло обманывала! За то, что старшего сына в серьёзные долги загнала!
Ровно через месяц Егор действительно отправился честно служить своей родине. Как раз подошло время очередного призыва, и отец категорически заставил сына забрать все документы из института. Виктор Николаевич лично договорился со своим старым армейским приятелем, генералом, и устроил так, чтобы сына отправили служить очень далеко, в настоящую глухомань.
— Пусть там из него настоящего мужчину сделают, — сказал он жене. — Если, конечно, вообще получится что-то толковое из него слепить.
Нина к Сергею до сих пор так и не вернулась. Женщина твёрдо решила проучить мужа как следует, показать ему на собственном опыте, что значит остаться в полном одиночестве. Сергей каждый божий день звонил тёще и просил передать жене, что он очень сильно раскаивается во всём.
— Серёженька, — печально вздыхала мать Нины в телефонную трубку, — ты же сам прекрасно понимаешь, что Ниночка очень глубоко обижена на тебя. Постоянно говорит, что всю свою сознательную жизнь была на втором месте после твоих кровных родственников. И дети тоже на втором месте были. Вот пусть теперь твой драгоценный Егорушка тебе и супчики варит, и рубашки с брюками гладит.
— Но я же больше никогда в жизни... — начинал оправдываться Сергей.
— Знаем мы эти ваши мужские обещания, — строго перебивала его тёща. — Сколько раз уже торжественно клялся, что помогаешь в самый последний раз. А потом мамочка снова приходила с протянутой рукой, и ты снова деньги ей давал.
Виктор Николаевич все деньги вернул в точности, как и обещал раньше. Только отдал их не старшему сыну, а напрямую его жене. Специально приехал к родителям Нины и торжественно положил на стол толстый конверт:
— Вот, Ниночка, забирай всё до последней копейки. — Он похлопал рукой по конверту. — Это абсолютно справедливо — твои родные дети этого заслуженного отдыха лишились по вине моей семьи. Я много лет подряд на дачу откладывал деньги по постоянным Людкиным просьбам. Теперь пусть эту дачу мой сынок покупает, когда из армии домой вернётся.
— Виктор Николаевич, да что вы такое! — попыталась честно отказаться Нина. — Это же ваши личные деньги, ваши собственные многолетние накопления...
— Мои деньги, это правда, но справедливость должна обязательно восторжествовать, — твёрдо и непреклонно ответил свёкор. — Людка всю свою жизнь младшенького безбожно баловала и потакала ему во всём, а теперь ещё и старшего в свои тёмные делишки активно втянула. Хватит с неё! Пора наконец железный порядок наводить в семье.
Теперь у Нины наконец появились деньги на то, о чём её дети мечтали целый учебный год. Она купила путёвки в очень хороший санаторий в Анапе, где были и прекрасная детская анимация, и бассейн, и вообще всё необходимое для полноценного семейного отдыха.
— Мама, а папа с нами тоже поедет? — спросила Алёна, аккуратно укладывая в чемодан свой новый яркий купальник.
— Нет, доченька моя, папа приедет к нам немного позже, — соврала Нина. — У него сейчас на работе очень важные и срочные дела, которые никак нельзя бросать.
— А дядя Егор тоже приедет? — с надеждой поинтересовался маленький Стасик.
— Дядя Егор сейчас в армии служит, нашу родину защищает, — терпеливо объяснила мама. — Все настоящие мужчины обязательно должны в армии служить, когда вырастают.
Дети были по-настоящему счастливы и радостны. Наконец-то их самая заветная мечта о море сбывается! Правда, без любимого папы было немножко грустно, но мама искренне обещала, что они ему будут каждый день звонить и подробно рассказывать, как интересно проводят время.
Сергей лично провожал их на вокзале. Стоял с большим букетом красных роз для жены и коробкой дорогих шоколадных конфет для детей, всё ещё надеясь, что Нина хотя бы немного с ним поговорит по душам.
— Надолго ли всё это, Нин? — тихо и грустно спросил он, осторожно подходя к жене. — Дети ведь без отца очень сильно страдают и мучаются. Да и я... я же уже давно всё понял и осознал. Больше ни одной копейки матери не дам, честное слово!
— Слишком поздно спохватился, Серёжа, — грустно покачала головой Нина, молча принимая красивые цветы. — Нужно было обо всём этом думать гораздо раньше. Вот съездим, хорошенько отдохнём с детьми, а потом уже посмотрим. Может быть, что-то и изменится в твоих мозгах к тому времени.
Поезд медленно тронулся с места, и дети радостно махали любимому папе из открытого окна вагона. Сергей стоял на пустом перроне и смотрел вслед уходящему составу, пока тот совсем не скрылся за поворотом железнодорожного полотна.
Справедливость наконец восторжествовала, но какой страшной ценой для всех. Семья окончательно распалась, дети фактически остались без отца. И всё это произошло только из-за того, что один вполне взрослый и разумный мужчина так никогда и не научился твёрдо говорить своей властной маме простое слово "нет".