Паша не знал, радоваться ему за Мишу, который относился к нему вполне дружелюбно, или расстраиваться из-за него. Определенно эти противоречивые чувства будут стоить ему головной боли.
Мастер Руфус появился в одной из дверей. Он не повышал голоса, но весь ангар тут же погрузился в молчание. Осмотрев помещение, Паша разглядел знакомые лица – Катя выглядела взволнованной, Миша кусал губу, Рома побледнел и напрягся, тогда как Тамара ничуть не утратила хладнокровия и собранности – казалось, ей просто не о чем было беспокоиться. Она сидела между элегантной темноволосой парой в светлых одеждах, оттенявших их смуглую кожу. Ее мать была в платье и перчатках цвета слоновой кости, а отец – в кремового цвета костюме.
– Претенденты этого года, – заговорил мастер Руфус, и все одновременно подались вперед, – благодарю вас, что вы сегодня здесь, с нами, и спасибо за ваши старания во время битвы за место в школе. Школа магов также выражает искреннюю признательность всем семьям, которые привезли своих детей и терпеливо ожидали окончания их тестов.
Он завел руки за спину и заскользил цепким взглядом по скамейкам:
– Здесь присутствуют девять магов, и у каждого из них есть право выбрать себе до шести претендентов. Эти претенденты станут их учениками на следующие пять лет, которые они проведут в школе магов, а потому для мастера этот выбор ни в коем случае нельзя назвать легким. Вам следует знать, что прошедших битву больше, чем тех, кто в итоге получит место в школе. Если вас не выберут, это будет означать, что вы не подходите для подобного рода обучения. Вы должны понимать, что причин этому может быть великое множество, а дальнейшее применение ваших сил может иметь летальные последствия. Перед вашим отъездом один из магов в подробностях объяснит вам ваши обязанности по сохранению секретности и расскажет обо всех необходимых средствах защиты вас и ваших семей.
«Пусть все это уже скорее закончится», – подумал Паша, едва слушая Руфуса. Многие претенденты, судя по их ерзанью, тоже испытывали нетерпение. Рома, сидящий между мамой-азиаткой и белокожим отцом – у обоих были короткие модные стрижки, – барабанил пальцами по коленям. Паша взглянул на своего отца, смотревшего на Руфуса с таким выражением, которого он у него еще никогда не видел. Можно было подумать, что отец представляет, как давит мага колесами своего переделанного «Роллса», пусть даже после этого ему будет предстоять очередной ремонт коробки передач.
– У кого-нибудь есть вопросы? – спросил Руфус.
Ангар ответил молчанием. Отец шепнул Павлу:
– Все хорошо. – Хотя Паша никак не показал свои ощущения, что все было совсем не хорошо. Пальцы отца впились в плечо Паши. – Тебя не выберут.
– Отлично! – прогремел Руфус. – Да начнется отбор! – Он начал пятиться, пока не остановился перед доской с баллами. – Претенденты, когда назовут ваше имя, прошу вас подняться и подойти к своему новому мастеру. Как самый старший из присутствующих здесь магов после мастера Льва, который не будет брать себе учеников, я начну отбор. – Он окинул взглядом присутствующих. – Михаил Смирнов.
Раздались аплодисменты, но семья Тамары к ним не присоединилась. Сама девочка сидела совершенно неподвижно, с идеально прямой спиной, как будто ее забальзамировали. Родители Тамары выглядели рассерженными. Ее отец наклонился и что-то сказал ей на ухо, и Паша заметил, как Тамара вздрогнула. Может, в ней все же было что-то человеческое.
Миша встал со скамейки. «Какая неожиданность», – с сарказмом подумал Паша. Паше очень захотелось швырнуть ему в голову отцовскую книгу, хотя Миша и был к нему добр. И лишь тогда Паша с удивлением заметил, что, хотя люди вокруг хлопали Мише, рядом с ним не было никого из членов его семьи. Никто не обнимал его и не хлопал по спине. Видимо, он приехал сюда один. Нервно сглотнув, Миша улыбнулся и бегом пустился по лестнице между скамейками, чтобы встать рядом с мастером Руфусом.
Руфус откашлялся:
– Тамара Бабьяк.
Тамара поднялась со своего места, и ее темные волосы взметнулись у нее за спиной. Ее родители вежливо захлопали, словно они были в опере. Тамара не остановилась, чтобы обнять их, и сразу ровным шагом направилась вниз и встала рядом с Мишей, который одарил ее поздравительной улыбкой.
Паша задумался: интересно, другие маги сердятся на мастера Руфуса из-за того, что тот стал выбирать первым и забрал себе обладателей верхней строчки результатов? Пашу бы это точно разозлило.
Темные глаза мастера Руфуса еще раз окинули помещение. Паша кожей чувствовал, как остальные дети затаили дыхание, надеясь услышать следующим свое имя. Рома даже привстал.
– И моим последним учеником будет Павел Круглов, – объявил мастер Руфус, и привычному миру Паши пришел конец.
Несколько претендентов не сдержали удивленных возгласов, да и все сидящие на скамейках озадаченно зашептались, увидев на досках имя Паши в самом низу с отрицательным результатом.
Паша непонимающе уставился на мастера Руфуса. Мастер Руфус без тени эмоций на лице смотрел на него. Стоящий рядом с ним Михаил ободряюще улыбнулся Павлу, тогда как Тамара явно пребывала в состоянии крайнего изумления.
– Я сказал – Павел Круглов, – повторил мастер Руфус. – Павел Круглов, пожалуйста, спускайся.
Павел начал подниматься, но отец рукой надавил ему на плечо, опуская назад на скамейку.
– Я не позволю, – сказал Петр Круглов, вставая. – Это зашло слишком далеко, Руфус. Ты его не получишь.
Мастер Руфус смотрел на них снизу вверх так, будто в ангаре больше никого не было.
– Перестань, Петь, ты знаешь правила не хуже остальных. Хватит раздувать скандал из-за того, что и так произойдет. Мальчику требуется обучение.
По обе стороны ряда скамеек к тому месту, где сидел удерживаемый отцом Паша, начали пробираться другие маги. В своих черных одеждах они выглядели зловеще, как и описывал их отец. Они явно были готовы к схватке. Поднявшись до скамейки Паши, они замерли, ожидая, что предпримет Петр.
Отец Паши забросил магию много лет назад; он не практиковал целую вечность. У него не будет и шанса, если остальные маги захотят подмести им пол.
– Я пойду, – сказал Паша отцу. – Не переживай. Я не ведаю, что творю. Меня обязательно исключат. Они не захотят со мной долго возиться, и тогда я вернусь домой и все станет как прежде…
– Ты не понимаешь, – перебил его отец, больно дернув за плечо и заставляя подняться на ноги. Все находящиеся в ангаре смотрели на них. Петр казался безумным, его широко раскрытые глаза буквально вылезали из орбит. – Скорее. Придется бежать.
– Я не могу, – напомнил Петр. Но отец его не слушал.
Перепрыгивая скамейку за скамейкой, он тащил его за собой. Люди расступались перед ними, кто-то просто пересаживался на соседнее место, а кто-то отскакивал в сторону. Столпившиеся на лестницах маги бросились им наперерез. Паша, хромая, шел так быстро, как только мог, все его мысли были сосредоточены на том, чтобы не упасть.
Но стоило им спуститься до пола ангара, как на их пути встал сам Руфус.
– Хватит, – сказал он. – Мальчик останется здесь.
Петр резко затормозил и обхватил Пашу со спины, что удивило мальчика – отец почти никогда его не обнимал, хотя сейчас это больше походило на захват в реслинге. Паша попытался развернуться, чтобы взглянуть на отца, но тот смотрел на мастера Руфуса.
– Разве ты не достаточно убил членов моей семьи? – громко спросил он.
Ответ мастера Руфуса прозвучал так тихо, что сидящие на скамейках люди никак не могли его услышать в отличие от Миши и Тамары.
– Ты ничему его не научил, – сказал он. – Необученный маг, бродящий по округе без присмотра, все равно что разлом в земле, который только и ждет, чтобы расшириться, а когда это случится, он убьет кучу народа и себя заодно. Так что не смей говорить мне о смерти.
– Ладно, – согласился отец Паши. – Я сам его обучу. Я заберу его домой и обучу его там. Он будет готов к Первым Вратам.
– У тебя было двенадцать лет, чтобы учить его, но ты ими не воспользовался. Мне жаль, Петр. Все идет так, как должно быть.
– Посмотри на его результат – он не должен поступить! Он не хочет поступать! Правда, Паш? Правда? – Отец так затряс Пашу, что тот ничего не смог бы сказать, даже если бы захотел.
– Отпусти его, Петр, – голос мастера Руфуса был полон печали.
– Нет, – заявил отец Паши. – Он мой сын. У меня есть права. Я буду решать, каким будет его будущее.
– Нет, – возразил мастер Руфус. – Не ты.
Отец Паши бросился назад, но недостаточно быстро. Паша почувствовал на себе чужие руки, и два мага вырвали его из отцовского захвата. Отец что-то кричал, а Паша лягался и пытался высвободиться, но из этого ничего не вышло, и его оттащили к Мише и Тамаре. На лицах обоих застыл ужас. Паша со всей силы ткнул локтем одного из держащих его магов. Раздался сдавленный вскрик, и ему заломили руки. Паша поморщился и подумал, как теперь все эти родители на скамейках относятся к идее отправить своих детей в аэродинамическую школу.
– Паша! – Петра держали два мага. – Паша, не верь ничему, что они скажут! Они не понимают, что делают! Они ничего о тебе не знают! – Его тащили к выходу. Паше до сих пор не верилось, что все это происходит на самом деле.
Вдруг в воздухе что-то блеснуло. Он не заметил, как отец высвободил руку, но, видимо, как-то у него это получилось. В него летел кинжал. По идеально прямой траектории, чего едва ли можно ожидать от обычных кинжалов. Паша не мог оторвать взгляда от вращающегося клинка, направленного точно в него.
Он знал, что должен что-то сделать.
Должен отойти в сторону.
Но по какой-то причине не мог.
Его ноги будто приросли к полу.
Лезвие замерло в каких-то дюймах от Паши: Миша поймал кинжал прямо в воздухе с такой легкостью, будто сорвал яблоко с нижней ветки.
Все на мгновение застыли, уставившись в их сторону. Маги вытолкали Петра за дальние двери ангара. Паша остался один.
– Держи, – услышал он голос. Миша протягивал ему кинжал. Ничего подобного Паше еще видеть не приходилось. Клинок сверкал чистым серебром, и всю его поверхность покрывали узоры и письмена. Рукоять была в виде птицы с расправленными крыльями. На лезвии витиеватым шрифтом было выгравировано слово «Semiramis».
– Полагаю, он твой, верно? – спросил Миша.
– Спасибо. – Паша взял кинжал.
– Это был твой отец? – едва слышно выдохнула Тамара, даже не повернувшись к нему. В ее тоне слышалось отстраненное осуждение.
Несколько магов смотрели на Пашу так, будто считали его чокнутым и ничуть этому не удивлялись, понимая, кто послужил причиной. С кинжалом в руке Паше стало спокойнее, пусть даже до этого дня он пользовался ножом, только чтобы намазать на хлеб арахисовое масло или нарезать кусок мяса.
– Да, – ответил он. – Он боится за мою безопасность.
Мастер Руфус кивнул мастеру Сабрине, и она вышла вперед:
– Мы крайне сожалеем о случившемся и будем очень признательны, если вы все останетесь на своих местах и будете сохранять спокойствие. Надеемся, в дальнейшем наша церемония пройдет без задержек. Я буду следующей в выборе учеников.
Присутствующие вновь затихли.
– Я остановилась на пятерых, – объявила мастер Сабрина. – Первым станет Роман Волохов . Роман, пожалуйста, спустись и подойди ко мне.
Роман поднялся и занял свое место рядом с мастером Сабриной, по пути бросив на Пашу взгляд, полный ненависти.