К тому моменту, когда все мастера выбрали себе учеников, солнце уже начало садиться. Многим детям пришлось отправиться домой в слезах, и среди них, к большой радости Павла, была Катя. Он бы с радостью поменялся с ней местами, но раз это было невозможно, то он хотя бы немало позлил ее фактом своего поступления. Лишь эта мысль приносила ему хоть какое-то удовлетворение, а чем ближе становился час отъезда в школу магов, тем сильнее он нуждался хоть в какой-то поддержке.
Все отцовские предостережения по поводу школы были довольно туманны. Пока Паша, весь в ожогах, в пятнах крови и синих чернилах, стоял рядом с мастером Руфусом во время церемонии отбора, чувствуя, как с каждой секундой его нога болит все сильнее, ему не оставалось ничего иного, кроме как прокручивать в голове слова отца. «Магам плевать на все и всех, их волнуют лишь новые знания. Они крадут детей из семей. Они чудовища. Они экспериментируют на детях. Это из-за них умерла твоя мать».
Миша попытался завязать с Пашей разговор, но тот был не в настроении. Он поглаживал пальцами рукоять заткнутого за пояс кинжала, стараясь придать себе грозный вид. В конце концов Миша сдался и заговорил с Тамарой. Она много слышала о школе от своей старшей сестры, которая, по словам Тамары, была в школе лучшей абсолютно во всем. Неудивительно, что Тамара намеревалась ее превзойти. Миша же был счастлив уже одним фактом поступления в школу магии.
Паша спросил себя, должен ли он его предупредить. Затем вспомнил нотки ужаса в голосе Тамары, когда она смотрела на его отца. «Забудь», – сказал он себе. Пусть их даже съедят виверны, летающие со скоростью двести киллометров в час и жаждущие реванша, ему все равно.
Наконец церемония подошла к концу, и все вышли на улицу. Родители со слезами на глазах обнимали и целовали на прощание своих детей, передавая им чемоданы, вещевые мешки и коробки со всякой нужной мелочью. Паша смотрел на все это со стороны, сунув руки в карманы. Рядом с ним не было отца, который сказал бы ему слова прощания, и багажа у него тоже не было. Пара дней без сменной одежды – и от него будет вонять еще хуже, чем сейчас.
Два школьных автобуса ждали своих пассажиров, и маги начали распределять поступивших ребят по группам согласно их мастерам. В каждом автобусе поместилось несколько групп. Ученики мастера Руфуса оказались вместе с учениками мастера Сабрины, мастера Рона и мастера Льва.
Как Паша и подозревал, Рома не преминул подойти к нему. Его сумки были такими же дорогими, как и его одежда, с выбитой на коже монограммой. Фальшиво улыбаясь, он посмотрел на Пашу.
– Я собирался стать учеником мастера Руфуса, – сказал Рома. – Это было мое место. А ты его занял.
По идее, Паша должен был быть счастлив возможности позлить Рому, но ему уже успело осточертеть, что все остальные ведут себя так, будто мастер Руфус оказал ему великую честь, взяв себе в ученики.
– Слушай, я ничего такого не планировал. Я вообще не собирался поступать, понимаешь? Я не хочу быть здесь.
Рому просто трясло от гнева. Оказавшись к нему так близко, Паша с изумлением обнаружил, что на коже его сумки, пусть и явно не из дешевых, есть аккуратно заклеенные дырочки. Он также заметил, что рукава Ромы были примерно на 5 см короче необходимого, как если бы одежда досталась ему с чужого плеча или он просто из нее вырос. Паша готов был поспорить, что и имя он унаследовал, чтобы соответствовать инициалам на монограмме.
Может, когда-то в его семье и водились большие деньги, но те времена явно остались в прошлом.
– Ты врешь! – со слепой уверенностью заявил Рома. – Ты что-то сделал! Нельзя без причины вдруг взять и стать учеником самого уважаемого мастера школы, так что тебе меня не обмануть. Когда мы окажемся в школе, я сделаю все, чтобы вернуть себе это место. Ты будешь умолять, чтобы тебя отправили домой!
– Погоди, – встрепенулся Паша. – Если попросить, они могут отпустить?
Рома так посмотрел на Пашу, будто тот заговорил с ним на вавилонском.
– Ты даже не представляешь, как для меня это важно, – прошипел он, так крепко сжав пальцами ремень сумки, что побелели костяшки. – Поверить не могу, что мне придется ехать с тобой в одном автобусе. – Он отвернулся и пошел назад к мастерам.
Паша всегда ненавидел школьные автобусы. Для него было вечной проблемой, куда сесть, потому что у него не было друзей, ездивших по тому же маршруту, да и вообще никаких. Остальные дети считали его странным. Даже во время битвы магов, оказавшись среди тех, кто хотел стать магами, он умудрился выделиться из общей массы. По крайней мере, в этом автобусе хватало свободных мест, чтобы сесть одному. «Наверное, причина еще и в том, что от меня воняет, как от сгоревшей покрышки», – подумал он. Но его это не расстроило. Он хотел лишь одного: чтобы его не трогали и дали спокойно подумать обо всем случившемся. Жаль, что отец, несмотря на все мольбы Паши, так и не подарил ему мобильный телефон на прошлый день рождения. Ему так хотелось услышать папин голос. Чтобы последним воспоминанием о нем не был образ кричащего мужчины, которого тащат куда-то прочь. Он просто хотел узнать, что ему теперь делать.
Когда они выехали на дорогу, мастер Рон встал и принялся рассказывать о школе, в том числе и о том, что ученики Железного года останутся там на всю зиму, так как отпускать домой их, обученных наполовину, небезопасно. Он также сказал, что они будут работать со своими мастерами всю неделю, по пятницам у них будут лекции других мастеров, а еще каждый месяц будет проводиться своего рода контрольный тест. Детали ускользали от внимания Павла, и его рассеянность лишь усугубилась, когда мастер Рон начал перечислять Пять магических принципов, судя по всему, имеющих какое-то отношение к балансу. Или к природе. Или к чему-то еще. Паша пытался сосредоточиться, но слова словно вымывало из его памяти прежде, чем они успевали там закрепиться.
Примерно часа через полтора автобусы остановились у придорожного магазинчика, и лишь тогда до Паши дошло, что у него не было не только багажа, но и денег. И пока остальные покупали шоколадные батончики, чипсы и газировку, ему оставалось делать вид, что он не голоден и не хочет пить.
Когда они вернулись в автобусы, Паша сел позади Миши.
– Ты знаешь, куда нас везут? – спросил Паша.
– В школу магов, – ответил Миша таким тоном, будто был слегка обеспокоен, все ли у Паши в порядке с головой. – Ну ты же сам знаешь – в школу. Где мы станем учениками.
– Но где именно она находится? Где эти туннели? – не отставал Паша. – Как думаешь, они будут запирать нас в наших комнатах на ночь? А решетки на окнах будут? Ой, нет, стоп – там ведь вообще не будет окон, верно?
– М-м, – промычал Миша и протянул ему вскрытую упаковку чипсов «Лейс» со вкусом сыра и чеснока. – Будешь чипсы?
К ним через проход наклонилась Тамара:
– Ты правда не в себе? – Было похоже, что она и не думает его оскорбить, а действительно за него беспокоится.
– Вы ведь в курсе, что, оказавшись там, мы умрем? – спросил Паша достаточно громко, чтобы его услышал весь автобус.
Все разговоры резко оборвались.
Наконец Сара нарушила воцарившееся молчание:
– Мы все?
Кто-то из ребят хмыкнул.
– Ну нет, понятно, что не все, – слегка смутился Паша. – Но кто-то из нас – точно. Разве этого не достаточно?
Уже в который раз глаза всех были устремлены на Пашу, за исключением мастера Руфуса и мастера Рона, которые сидели впереди и не обращали внимания на то, чем были заняты дети за их спиной. За один этот день Пашу уже столько раз посчитали сумасшедшим, сколько не случалось за всю его жизнь, и его это порядком достало. Один лишь Миша не смотрел на Пашу как на психа. Вместо этого он задумчиво хрустел чипсами.
– А кто тебе это сказал? – спросил он. – Насчет нашей смерти?
– Мой отец, – ответил Паша. – Он учился в школе и знает, каково там. Он говорит, что маги будут экспериментировать на нас.
– Это он кричал на тебя на битве? И бросил в тебя нож? – уточнил Миша.
– Обычно он так себя не ведет, – буркнул Паша.
– Получается, он учился в школе и до сих пор жив, – заметила Тамара. Она понизила голос: – А сейчас там моя сестра. И кое-кто из наших родителей тоже там учился.
– Да, но моя мама умерла, – возразил Паша. – И папа ненавидит все, что связано с этой школой. Он даже не желает о ней говорить. Он сказал, что мама погибла из-за нее.
– Что с ней случилось? – спросила Сара. У нее на коленях лежал вскрытый пакетик с мармеладками в виде пивных бочек, и Паше очень хотелось попросить ее поделиться, так как они напомнили ему о мороженом, которое ему уже было не суждено съесть, да и сама девочка казалась приветливой. Похоже, и этот вопрос она задала потому, что хотела успокоить его насчет магов, а не потому, что считала его безумцем, несущим всякую чушь. – Я хочу сказать, если она родила тебя, то, выходит, она умерла не в школе, так? Она должна была уже окончить школу.
Этот вопрос ошеломил Пашу. Он всегда воспринимал смерть мамы и страшные рассказы о школе как нечто взаимосвязанное и о последовательности событий особо не задумывался. Он знал, что была какая-то битва, шла магическая война. Но отец был скуп на подробности. Он лишь раз за разом повторял, что во всем виноваты маги.
«Когда маги идут на войну, что случается часто, их не заботит, кто из-за этого погибнет».
– Война, – вырвалось у него. – Была война.
– Тоже мне, объяснил, – вздохнула Тамара. – Но раз речь идет о твоей матери, то это должна была быть Третья война магов. Война против Врага.
– Я знаю лишь, что она погибла где-то в горах.
Сара ахнула.
– Значит, она умерла в горе́, – вставил Роман.
– В горе? – позади послышался встревоженный голос Димы. Паша помнил его: тот самый мальчик, что спрашивал о школе пони.
– В ходе Холодной резни, – ответила Галя. Паше вспомнилось, как она решительно поднялась, когда во время церемонии назвали ее имя, улыбаясь так, словно сегодня был ее день рождения, и ее косички с бусинками на концах победно закачались. – Ты что, ничего не знаешь? Ты никогда не слышал о Враге, Дим?
У Димы одеревенело лицо:
– Чьем враге?
Галя раздраженно фыркнула:
– Враге Смерти! Последнем из творцов, который стал причиной Третьей войны.
Дима выглядел сконфуженным. Паша тоже мало что понял из слов Гали. Творцы? Враг Смерти? Тамара оглянулась на них и заметила выражение их лиц.
– Большинство магов берут силы из четырех стихий, – принялась объяснять она. – Помните, как мастер Рон говорил нам, что, чтобы творить магию, необходимо задействовать воздух, воду, землю и огонь? И что он рассказывал о магии хаоса?
Паша припомнил что-то насчет хаоса и поглощения из лекции мастера в начале поездки. Тогда его слова оставили неприятное впечатление, да и сейчас эта тема лучше не стала.
– Маги хаоса могут создавать что-то из ничего, поэтому их и зовут творцами. Создателями. Они могущественны. И опасны. Как Враг.
По спине Паши побежали мурашки. Похоже, на деле магия была еще страшнее, чем описывал отец.
– «Враг Смерти» звучит не так уж плохо, – заметил он по большей части из одного чувства противоречия. – Смерть не самая приятная штука. В смысле, кому захочется стать Другом Смерти?
– Все не так просто. – Тамара, не скрывая раздражения, положила ладони на колени. – Враг был великим магом – может, даже величайшим, – но он сошел с ума. Ему захотелось жить вечно и оживлять мертвых. Поэтому его и прозвали Врагом Смерти – ведь он пытался подчинить ее себе. Он начал приносить в мир хаос, заражал магией пустоты животных… и даже людей. Когда он помещал в людей частички пустоты, это обращало их в лишенных разума чудовищ.
Солнце село, и лишь небольшое красно-золотое пятнышко на самом краю горизонта напоминало о наступающей ночи. По мере того как тени вокруг автобуса сгущались, Паша замечал в окне все новые и новые звездочки, загорающиеся на небосводе. Снаружи уже нельзя было ничего различить, кроме расплывчатых силуэтов деревьев – судя по всему, здешняя местность представляла собой сплошной лес и скалы.
– Скорее всего, он продолжает этим заниматься и сейчас, – добавил Рома. – Просто ждет случая нарушить Соглашение.
– Он был не единственным творцом в своем поколении, – продолжила Тамара в манере рассказчика, который столько раз слышал эту историю, что успел выучить ее наизусть. – Была еще одна. Наша защитница по имени Вера. Ненамного старше нас, она была очень храброй и вела наши войска против Врага. Мы побеждали. – Глаза Тамары, когда она заговорила о Вере, засверкали. – Но затем Враг проявил чудовищное вероломство, которого никто не ожидал даже от него. – Она понизила голос ровно настолько, чтобы сидящие впереди мастера не смогли ее услышать. – Все знали – грядет великая битва. Наши маги – хорошие маги – спрятали свои семьи в отдаленной пещере, чтобы их не смогли схватить и использовать в качестве заложников. Но Враг узнал, где эта пещера, и вместо того, чтобы прийти на поле боя, отправился туда и убил их всех.
– Он полагал, что это будет просто, – тихим голосом подхватила Сара. Она явно сама не раз слышала эту историю. – Там были сплошь дети и старики, да еще несколько родителей с младенцами. Но они оказали сопротивление. Они смогли убить пробравшихся в пещеру Охваченных хаосом, но сил, чтобы уничтожить Врага, им не хватило. В конце концов все они погибли, а он сбежал. После такой жестокой расправы Ассамблея предложила Врагу заключить перемирие, и он согласился.
Пребывая в ужасе от услышанного, все молчали.
– И никто из хороших магов не выжил? – спросил наконец Дима.
– Все выжили и отправились в школу пони, – пробормотал Паша. Сейчас он был даже рад, что у него не оказалось денег и он не купил ничего поесть в придорожном магазине, потому что его едва не выворачивало наизнанку. Он знал, что его мать погибла. Он даже знал, что это случилось во время битвы. Но ему еще никогда не приходилось слышать ее подробности.
– Что?! – Тамара с выражением ледяной ярости на лице резко повернулась к нему. – Что ты сказал?
– Ничего. – Паша откинулся на спинку сиденья и скрестил руки на груди. Одного взгляда на девочку хватило, чтобы понять – он зашел слишком далеко.
– Ты несносен! Твоя мама умерла во время Холодной резни, а ты смеешься над ее жертвой! Ведешь себя так, будто в этом виноваты маги, а не Враг!
Паша отвернулся, его лицо пылало. Ему было стыдно за свои слова, но он злился: ведь он должен был знать обо всем этом, разве не так? Отец должен был все ему рассказать. Но он этого не сделал.
– Если твоя мама умерла в горе́, где тогда был ты? – вмешалась Сара, пытаясь разрядить обстановку. Цветок на ее заколке все еще был примят после ее падения во время битвы, а кончик одного из лепестков был опален.
– В больнице, – ответил Паша. – Я сломал ногу сразу после рождения, и меня оперировали. Думаю, маме стоило остаться в комнате ожидания в больнице, пусть там и был дрянной кофе. – Вот опять! Так всегда случалось, когда он был огорчен. В такие моменты он словно переставал контролировать собственный язык.
– Ты чудовище! – воскликнула Тамара. И куда исчезла та холодная и собранная девочка, какой она была во время битвы? Ее глаза пылали гневом. – Половина детей в школе, которые происходят из семей магов, потеряли кого-то из членов семьи в той горе! Продолжишь трепаться в том же духе – и кто-нибудь точно утопит тебя в подземном озере, и никто, и я в том числе, тебя не пожалеет!
– Тамара, – вмешался Миша, – мы все в одной группе. Отстань от него. Его мать умерла. У него есть полное право иметь свое мнение на этот счет.
– Моя двоюродная бабушка тоже погибла там, – призналась Сара. – Родители постоянно о ней говорят, но я совсем ее не знала. Я не сержусь на тебя, Паш. Мне просто жаль, что нам пришлось это пережить. Всем нам.