Глухая, тёмная ночь. Вокруг стоит зловещая тишина. Морские просторы веют чем-то недобрым, воистину мрачным. По глухим закоулкам Сент-Джорджа пробираются двое подвыпивших бедолаг. Они немного сбились с пути и теперь рассуждают, в какую дьявольскую дыру их занесло треклятой судьбой. Один – пожилой гвардеец. Точь-в-точь как пьянчуга Гарис! Хотя, чего зря греха таить, в те далёкие времена простому служаке ничего иного не оставалось, как в свободное время получше нажраться да побродить по женским борделям. Так, впрочем, они и делали. С этим понятно, но вот второй?! На нём желательно остановиться значительно основательнее.
Полупьяный спутник выглядит не как лицо служивое, а смотрится обыкновенным матросом. По молодому виду можно сказать, что в деле морском он считается «неоперённым цыплёнком», поэтому во всём старается прислушиваться к старшему верзиле-товарищу. Паренёк худощав; лицо красивое, как у хорошенькой девушки; глаза голубые и чистые (не обременённые ещё грубым временем эпохи колонизации); повышенная курносость говорит о бесхитростной личности; вот, правда, тонкие, широкие губы предупреждают о повышенной «девчачьей» обидчивости; блондинистые волосы развевались роскошными белокурыми локонами.
Но нет! То не бывший гвардеец Гарис и не ослепительная, главенствующая в пиратах блондинка. Они сейчас находятся в месте недалёком, но всё же в другом. Однако об их коварных планах чуть-чуть позднее…
Сейчас солдат, считавшийся бравым служакой, отчитывал молодого:
- Куда, объясните, Морриган, ты к чёрту меня завёл? - он говорил изрядно пьяненьким голосом и обращался по наречённому имени. - Я же сказал тебе, что нам требуется «незаметными!», - на последнем слове был сделан упор «особый!», - пробраться к укреплённому форту. Что сделал ты?..
Последовала недвусмысленная пауза; она искала и чётких, и разъяснительных оправданий. Сбивчиво, спотыкаясь на каждом слове, они последовали не сразу, а чуточку погодя.
- Что… я, мистер О’Нил, - озадаченный матросик старался разговаривать твёрдо, но (что там?), если честно, голосок его, совсем ещё детский, частенько срывался, - я ничего здесь толком не знаю. Вы потребовали подкрасться к крепостной стене незамеченными, вот я и воспользовался знакомой – вроде? – дорогой. Однако… - последовал непреднамеренный вздох, - по-видимому, немножечко отклонился.
- Ладно, Морриган, не горюй, - второй собутыльник значительно подобрел; он и раньше, по правде, «строжничал» больше по привычке, для пущей острастки, - скоро рассвет, а значит, всё равно мы куда-нибудь выберемся. Сейчас я предлагаю следующее: разлечься на тёплой травке да хорошенечко выспаться. Как говорят у русских? Утро вечера мудренее. Чутка опоздаем… Влетит? Конечно. А-а-а, хрен бы с ним – не впервой.
О’Нил повалился и то́тчас же захрапел. Молоденький спутник пристроился рядом, но уснуть ему не давало какое-то чувство туманного беспокойства. Оно проявилось буквально через пару минут…
Хвать! Из сплошной темноты, из ветвистых кустов на них выскочило трое. Вооружённые, страшные, с закрытыми лицами. Последнюю фишку придумала, конечно, мисс Доджер. Зло усмехаясь, она объяснила всё чётко и ясно. Для большего устрашения. Действительно, появление трёх сумрачных, почти потусторонних, теней приковали юного матроса к земле лучше любых оков, специального давившего гнёта.
- Пикнешь – проткну, - доблестная злодейка, успевшая обрасти заслуженной славой, наставила на горло незаменимую арабскую саблю, - а так, глядишь, ещё поживёшь.
Она говорила сосредоточенно, грубо, настойчиво – сомневаться не приходилось.
- Сейчас и ты, и пьяный приятель, хи-хи, - игривая дамочка не удержалась от сдавленного хихиканья; она быстро взяла себя в руки и дальше рассуждала толково, степенно, обстоятельно скупо: - Прогуляетесь с нами до одного секретного места, где вам придётся посидеть дня два… Хотя-а, - предусмотрительная капитанша непривлекательно огорошила, - если дело затянется, то, вероятно, и чуточку дольше.
- Что мы там будем делать? - у будущего пленника напрашивался естественный, вполне резонный, вопрос.
- Ничего, - отчитался второй нападавший; кстати, говорил он голосом хотя и грубоватым, но приятным, явно что женским, - жрать, пить да сладко посапывать. Перспектива, по-моему, не слишком отягощённая.
- Между прочим, познакомься, - Валерия снова вернула насмешливо-саркастический тон; она поставила матросику ногу на грудь и застращала его значительно больше, - это Мари, ваша бдительная стражница. Можешь поверить, спуску она не даст. Ну, а чтоб убежа-а-ать? Даже и не рискуйте.
За время ведомого диалога, для кого-то напряжённого, для кого-то забавного, молчали лишь двое: грузный мужчина, стоявший ровно неподалёку; крепко посапывавший гвардеец О’Нил. Первый был в курсе (примерно!) намеченных планов; второй попросту ничего не слышал и ни во что не вникал.
- Гарис! - настало время вмешаться мужскому составу; именно об этом подумала безукоризненная блондинка (близился рассвет, а он мог смешать все хитроумные планы), - буди то бессловесное тело, хи-хи, - она опять не удержалась от колкого замечания, - «пеленай» его, пока ничего не понял, да засунь ему какой-нибудь прочный кляп. С мальчишкой, - предполагался, естественно, неоперённый матросик, - я полагаю, мы справимся сами, хи-хи.
Битва случилась недолгой. Морриган, перепуганный практически до беспамятства, сдался по доброй воле. Закалённый служака (пока не проснулся) получил хорошенько по морде, потом ещё и ещё; хочешь не хочешь, пришлось подчиниться неведомой силе. Не прошло и пяти минут, а оба они сидели, крепко связанные, и горевали о злобной, несчастной участи.
***
Двумя часами ранее…
По глухим закоулкам Сент-Джорджа двигается три фигуры, одетые в чёрное; неузнаваемые лица позволяют понять, что они надёжно перевязаны обыкновенной чёрной тряпицей. Понятно, нетипичные личности пытаются от кого-то скрыться. Две из них худощавые, низкорослые; одна массивная, похожая на выправленного солдата. Молчание. Тишина.
Через минуту повелительный де́вичий голос, произнесённый шёпотом, еле слышно, расставляет всё местам.
- Послушай, Мари́, - говорила, естественно, молодцеватая капитанша; она придерживалась предельной секретности, - твоя прежняя хозяйка, - так она отзывалась о жительнице, сдававшей комнатёнки в наём, - не откажется провернуть с нами одно нехитрое, но очень опасное дело? У неё ведь потом возникнут серьёзные неприятности.
- Ты знаешь, мисс Доджер, - рыжеволосая девушка с гневом стрельнула миловидными (обычно), карими глазками; нежные плечи, точёная грудь да тонкая шея выдавали в ней девушку соблазнительную, да попросту привлекательную, - я не особо тяготею к той старой и вредной грымзе. Так что, если она недельку-другую отсидится в собственном же подвале, хи-хи, - обе тихонько хихикнули, - особо страшного ничего не случится, а мне доставит, ну! несказанное удовольствие.
Гарис при́нял тот разработанный план, как истинный воин, с безликим молчанием. Он уже третий день обходился без крепкого рома (предстояло опасное дело!), что для истинного пропойцы, знаете ли, являлось делом прескверным, ежели не мучительным.
На привычные призывы куртизанки Мари состоятельная женщина, содержательница некоего городского борделя-притона, открыла без лишнего колебания. Она ошиблась. Мгновенно у её морщинистой шеи оказалась пиратская сабля, а хрипловатый женский голос (воспроизведённый по случаю специально) недвусмысленно ожесточённо потребовал:
- Пикнешь – убью. Веди нас в развратные помещения, растленную преисподнюю.
Пришли сюда неслучайно. Мари, как никто другой в целом свете, являлась отлично осведомлённой, что дела у старой развратницы давно захирели и что ютилась она сейчас (после внезапного исчезновения последней, ей приносившей доход, куртизанки) уединённо и полностью обособленно. Что было им только на́ руку!
Ворва́лись тихо, без лишнего шума. Содержательницу притона (не сказать, что вежливо) поместили в подвальное помещение её же двухэтажного развратного обиталища. Обстоятельно объяснили, что она и пара английских ушлёпков посидят под надёжной охраной мисс Мари… какое-то время, пока в том не останется практической надобности. Убеждали, само собою, две непоседливые особы: одна – с нескрываемой отчуждённостью, другая – с циничной иронией. Объясняли попеременно. Втолковывали бестактно, но очень доходчиво.
- Мы сейчас отойдём, - конечную точку поставила великолепная капитанша; для бо́льшей убедительности она усадила хозяйку в кресло и надавила прелестной ногою на обвисший живот. - Ненадолго. Минут на десять. Тебя оставим в твоём же подвале, надёжно закроем и посоветуем сделаться рыбой. Другими словами, ты должна молчать, не кряхтеть – и даже не вякать! Сверху останется Мари, а у неё – как мне удалось понять – любовь зародилась к тебе особая, едва ли не родственная.
Плутоватая пиратка тогда соврала. Уходить собирались все, но страху нужно нагнать нешуточного. Чтобы та сидела и думала, что её стерегут, что сторож с особенной неприязнью и что, в случае чего, милосердной пощады «старая ведьма» дождётся навряд ли. Для дополнительной уверенности, спустив безнравственную стерву во временный каземат, её как следует оглушили – «порстнули» арабской саблей по бестолковой старушечьей маковке. Плашмя. Последнюю операцию взялась проводить натренированная блондинка, предусмотрительная особа.
- Береженого Бог бережёт, - объяснила она бестактный поступок, - ничего с ней не будет, через пару часов очнётся. Помучает головная боль – только-то и всего.
В условиях того тяжёлого времени и постоянных предательств предпринятая предосторожность не показалась кому-то излишней.
Часа через полтора к старой хозяйке присоединились неоперённый матросик и полупьяный гвардеец, большой любитель бесчувственных сновидений. Вооружённая тремя пистолетами, стеречь их осталась Мари. Остальные двое (после перевоплощения: наложения бутафорского грима, переодевания в стандартную форму, придания себе (той и другому) едва ли не полного сходства) отправились исполнять основную задумку, пиратскую миссию.
В укреплённую крепость попали легко. Едва приблизились ко входным воротам, Гарис пропитым, прокуренным голосом (как, впрочем, у каждого заслуженного гвардейца) громко окликнул:
- Эй, дежурный, давай открывай. Это я – О’Нил. Чутка задержался. Со мной молодой матросик. На борт, - имелся в виду головной корабль, - сам понимаешь, ему нельзя. Проспится – тогда и пойдёт.
Роли сдружившихся пьяниц и тот и другая сыграли как в лучшем театре. Поскольку похожие вылазки случались зачастую и чаще, постольку смутных подозрений ни у кого не возникло. Дежурные стражники, оказавшие хмельными гораздо больше, впустили двух загулявшихся бедолаг практически беспрепятственно. Единственное, потребовалось назвать им новый пароль; его плутоватая бестия ловко выведала у пьяненького гвардейца. Тот так ничего и не понял.
Во внутренних помещениях Гарис ориентировался как в собственном доме. Поэтому передвигались чётко, по ранее намеченному маршруту, не походя на глупых зевак. Укрылись в одной из свободных комнат. Остались дожидаться утра. На следующий день предстояла задача наиболее сложная – попасть на флагманское судно, на «Славу Британии».
