Загадочный звонок разрезал утреннюю тишину, словно скальпель хирурга. Сердце Ларисы Игоревны Волковой ухнуло куда-то в пятки.
- Алло, это квартира Волковых? Ларису Игоревну можно? Старший лейтенант патрульной службы Макаров беспокоит…
Каждое слово незнакомца отдавалось в висках ледяным молоточком.
- Волков Виктор Андреевич – это ваш муж? Понимаю, что вы шокированы… Произошло ДТП. Жизни ничего не угрожает, но… Состояние не из легких. Вам необходимо быть в областной больнице. Немедленно, если возможно…
Лариса не помнила, как натянула первое, что попалось под руку. Как бросила ключи от машины в сумку и, пролетая мимо комнаты сына, крикнула Денису что-то невнятное про «скоро буду». Дорога превратилась в размытое пятно, где сквозь пелену обжигающих слез едва угадывались очертания других автомобилей. Она мчалась, а в голове билась одна мысль: только бы успеть, только бы он был жив. Она представляла, как ворвется в палату, упадет на колени перед его койкой, будет целовать его натруженные, родные руки… Мученик её, страдалец…
Полчаса до травматологического крыла областного центра растянулись в вечность. Лариса была готова увидеть кровь, бинты, его измученное лицо, даже мысленно прощалась с ним… Но слова дежурного хирурга обрушились на нее, как ледяной душ, смывая все ее трагические сценарии.
- Простите, а вы… кем будете пострадавшему? – доктор окинул ее изучающим взглядом.
- Я… его жена, - едва слышно прошептала Лариса, чувствуя, как подкашиваются ноги.
- А это тогда кто? - врач кивнул в сторону женщины, скромно сидевшей на стуле у стены. На ней была невнятная кофта цвета увядшей герани, рука покоилась на гипсовой перевязи, а лоб «украшал» свежий пластырь.
Оказалось, Виктор Андреевич попал в передрягу не в гордом одиночестве. В его автомобиле, на пассажирском сиденье, находилась эта самая «увядшая герань». Видимо, её первую и приняли за супругу. Незнакомке относительно повезло: перелом предплечья да синяк на лбу. Виктору Андреевичу фортуна улыбнулась куда менее щедро. Список его повреждений был длинен, как товарный состав, венчая всё это черепно-мозговой травмой.
Пока Лариса беседовала с медиком, дама с пластырем на лбу, бережно поддерживая загипсованную конечность, старалась буквально раствориться в обивке казенного кресла. Она все сильнее втягивала голову в плечи, словно надеясь стать невидимой.
Выслушав неутешительный вердикт врача о состоянии здоровья её, теперь уже почти бывшего, благоверного, Лариса обвела палату тяжелым, еще влажным от слез взглядом. Нашла глазами табличку «Выход». Резко развернувшись на каблуках, она направилась прочь, не обращая внимания на удивленные возгласы хирурга:
- Гражданочка, вы куда запропастились? Ему же вещи из дома нужны! И медикаменты понадобятся. И помощницу по уходу бы найти, у нас рук не хватает… Сестра сейчас список составит. Боже мой, что за день сегодня, все с катушек съехали…
- За списком лекарств и подгузников – это к ней! – Лариса решительно ткнула пальцем в сторону слегка осмелевшей было дамы, которая от этого жеста вновь съежилась, будто мышь под взглядом кошки.
Дома Лариса дала волю слезам. Рыдала долго, навзрыд, благо квартира была пуста – Денис уехал на свои секции. Потом, откупорив бутылку дорогого французского вина, припасенную на юбилей Виктора, отправилась врачевать душевные раны к своей закадычной подруге Светлане. Осушив терпкий напиток на двоих, они еще немного поплакали «за компанию», и на этом сеанс экстренной психотерапии завершился. Нужно было как-то жить дальше. У нее свой небольшой бизнес, сын-подросток и любимый пёс. Погружаться в пучину депрессии было решительно некогда.
Следующий день Лариса решила посвятить отдыху. Проводила сына в лицей, выгуляла собаку и рухнула на мягкий диван в гостиной. В супружескую опочивальню она даже не заглянула, постановив для себя, что разберется с этим помещением завтра. После того, как, как минимум, сменит там кровать…
Но планам на безмятежный отдых не суждено было сбыться. Телефонный звонок вновь нарушил хрупкое спокойствие.
- Ларочка, Ларочка, а что это ты к Витеньке в больницу не торопишься? Он так тебя ждет… Нездоровится, что ли? Там доктор такой список выписал, лекарства дорогущие… Да и сиделку, кстати, нанять бы, ты же не сможешь целыми днями при нем быть, я все понимаю. Попозже поедешь? Да, бульончика свари ему легкого. И кефирчика не забудь. Ох, горе-то какое, горюшко… - как ни в чем не бывало, печально вздыхала на том конце провода Тамара Семёновна, свекровь.
- Нет. Не нездоровится. Отдыхаю. А потом в мебельный салон поеду, ложе новое присматривать. А старое вам транспортной компанией отправлю. Виктору же с его новой пассией нужно будет где-то почивать. Они ведь после выписки к вам переберутся, больше-то некуда. А у вас там все уже ветхое. А после магазина во Дворец бракосочетания загляну, заявление на расторжение брака подам. Да, кефирчик, медикаменты и сиделка - это не ко мне, запомните. Я вашего сына знать больше не знаю и знать не желаю. Квартира моя, сын остается со мной, собака тоже. Делить нам с ним больше нечего, - отчеканила Лариса, стараясь говорить ровно, хотя голос немного дрожал.
- Ларочка, доченька, да что ты такое несешь… Это же муж твой законный! Отец сына твоего, Дениски… У него ведь ближе тебя никого на свете нет. Никогошеньки! Вы же клятву давали – и в печали, и в радости. А что, как он деньги в дом приносил, тебе хорошо было, муж тогда нужен был, да? А как весь переломанный в клинике лежит, так такой уже и не годится, да? - запричитала свекровь.
- Тамара Семёновна, он перестал быть мне мужем в ту самую секунду, когда я узнала, что уже добрых полгода он себе другую амур нашел. Помоложе да посвежее. Так что все свои супружеские полномочия я с себя слагаю и ей передаю. Вместе с вашим Витенькой. Как эстафетную палочку. На этом наш разговор считаю исчерпанным. Всего доброго, уважаемая Тамара Семёновна, - Лариса нажала отбой.
Но сон, да и весь день, был безвозвратно испорчен. Она быстро собралась и поехала в мебельный центр. Там как раз проходила выгодная акция на спальные гарнитуры. Оформив доставку новой кровати, заехала в соответствующее учреждение и оставила заявление. Вернувшись, припарковала машину и отправилась в ближайший сквер – немного пройтись, привести мысли в порядок…
Она брела по аллее и с горечью перебирала в памяти страницы их с Виктором совместной жизни. Как познакомились, как влюбились, как поженились, как родился Дениска. Как жили… А жили, как большинство. Ни шатко, ни валко, по-всякому бывало. А примерно полгода назад Виктор неуловимо изменился. Начал пропадать на службе, исчезать по выходным, уезжать в какие-то туманные «служебные поездки». Но почему-то Ларисе и в голову не приходило, что он ее водит за нос. Она ему доверяла. Оказалось, совершенно напрасно… И когда между ними начала расти эта ледяная пропасть, она даже не заметила…
А вечером из лицея вернулся Денис, и по его насупленному лицу Лариса поняла – сейчас грянет буря…
- Мама!!! Я всё знаю! Ты… Я не думал, что ты способна на такое, мама… - тринадцатилетний подросток едва не плакал от праведного негодования. - Ты же сама меня всегда учила быть верным, порядочным, честным. А ты что творишь, мама? После занятий бабушка приходила, она мне всё рассказала. Как ты могла оставить папу в таком ужасном состоянии? - он смотрел ей прямо в глаза, и его губы предательски дрожали.
- Так, Денис, давай ты сейчас успокоишься, и я тебе всё объясню, - она усадила сына напротив. - Я любила твоего отца, и он, как мне казалось, любил меня. Во всяком случае, я так думала. До вчерашнего дня. Вчера я выяснила, что уже полгода он любит другую женщину, не меня. При этом он каждый вечер возвращался домой, изображая, будто ничего не случилось. Вчерашняя авария – это лишь эпизод из той же оперы. Он был в машине со своей спутницей, когда в них врезался встречный автомобиль. Поэтому ухаживать и выхаживать твоего отца – это теперь забота той дамы, а не моя. Он мне больше не супруг. Но отцом твоим, сынок, он остается, и ты имеешь полное право участвовать в его жизни. Я совершенно не возражаю, - Лариса взлохматила его вихрастую макушку и тихо вздохнула.
- Мама, но ты же сама говорила, что людей надо уметь прощать. И всегда оставаться человеком! А ты, получается, его не простила? И поступаешь не по-человечески… - снова скис сын.
- Денис, я его простила. Сразу же, на следующий день простила. И отпустила. В свободное плавание. А по поводу «оставаться человеком»… Хорошо. Я дам тебе денег, и ты завтра навестишь своего отца, уладишь некоторые его бытовые вопросы. Пусть это будет маленький плюсик в мою карму. Ведь мы, люди, иногда помогаем и совсем посторонним. Просто так. Тебя такой вариант устроит? - сын, немного поразмыслив, неуверенно кивнул.
- Ну вот и славно, вот и договорились. Завтра мы с тобой это дело и провернем, - с облегчением выдохнула Лариса…
На следующий день Лариса съездила в свой офис, решила неотложные дела, а вечером, возвращаясь домой, заглянула в уютную кондитерскую «Сладкая жизнь», что была по соседству. Здесь выпекали такие изумительные эклеры и слойки, что пройти мимо было бы настоящим преступлением против хорошего настроения. Набрав полную сумку ароматной сдобы, Лариса направилась к кассе, где краем уха уловила шепоток двух молоденьких продавщиц, раскладывавших пирожные на витрине.
- Даже не взглянула на него ни разу, представляешь. Жена, называется. Хотя, понятно, на кой ей теперь калека, - протянула одна.
- Так он же с какой-то мадам в машине был, ты что, не в курсе? Всё она правильно сделала, я бы ему еще и вторую ногу сломала за такое, или что там у него еще целое осталось… - бойко ответила ей вторая.
- Что встали, языками зацепились? Вам прямо до всего дело есть, кто там с кем был и кто куда пришел или не пришел. А ну, не мешайте полы мыть! - прикрикнула на них пожилая уборщица, беззлобно махнув шваброй.
Лариса вышла из кондитерской и задумчиво усмехнулась. Ну и скорость у «сарафанного радио»… Если уж в булочной в курсе всех подробностей. Видимо, и до работы слухи докатились, и до соседей по подъезду. Свекровушка, Тамара Семёновна, поди, старается, как сорока на хвосте новости разносит. Ларисе, к слову, пришлось временно заблокировать её номер – уж больно рьяно Тамара Семёновна пыталась донести до невестки всю «несправедливость» её поступка. Надо, дескать, простить. Потому как мужчины, они существа такие – слабые и морально неустойчивые. Мужчина, он же, как мартовский кот – погуляет немного и непременно домой вернется. А дело женское – его назад принять, обласкать, накормить до отвала и спать уложить…
Лариса с такой «кошачьей» моралью свекрови была категорически не согласна. И принимать назад блудного кота Виктора совершенно не собиралась. Хотя на душе у нее было очень тоскливо. И горько. Всего несколько дней назад она была уверена, что жизнь ее сложилась как нельзя лучше. Что у нее заботливый супруг, замечательный сын, интересная работа, и вообще она – абсолютно счастливая женщина. А оказалось, что всё это было лишь красивой иллюзией.
Она тяжело вздохнула и, дойдя до своего подъезда, нажала кнопку вызова лифта. Сейчас она поставит чайник, и они с Денисом будут пить чай со свежайшей выпечкой. И пусть сегодня выдался не самый радужный день, как, впрочем, и вчерашний, но жизнь-то на этом не заканчивается. И нужно верить в лучшее… И в то, что всё обязательно наладится. Ведь в этом мире нет ничего вечного. Всё когда-нибудь проходит. И хорошее, и плохое. Пройдет и это…
Может, кто-то скажет, что она поступила жестоко. А вы как считаете?
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку❤️