Сумерки, тяжёлые и безмолвные, опустились на дом.
Телефон, лежавший на краю стола, вдруг ожил — задрожал, замигал экраном. Это был Макс.
Его голос, сначала невнятный, словно сквозь туман, донёсся из динамика:
— Гад начальник… Я так за вами соскучился…
Слова сливались, теряли смысл, будто он спешил оправдаться, но не мог подобрать нужных фраз. Я же, стараясь не выдать волнения, лишь издавала неопределённые звуки согласия, кивая в пустоту.
— Кстати, гад начальник не смог дозвониться до тебя, — сказала я наконец, — поэтому связался со мной. Просил приехать в офис, нужны твои подписи.
В трубке повисла пауза. Потом Макс вздохнул — глубоко, устало:
— Теперь ты думаешь, что я предатель, верно?
— Макс, я не хочу сейчас думать ни о чём, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Во-первых, я очень устала. Во-вторых, жду, когда ты приедешь и объяснишь всё по-человечески. Мне не нужны скандалы, и Гоше тоже. Если ты что-то для себя решил, я должна это знать. И Гоша тоже имеет право знать, что творит его отец.
— Я понял тебя. Завтра приеду.
Часы показывали девять, когда хлопнула входная дверь. Я уложила Гошу спать и, глубоко вздохнув, села за кухонный стол. Макс вошёл, опустив глаза, и мы начали разговор — без криков, но с тяжестью, которая давила на воздух.
Он говорил много, слишком много. Его слова, словно острые осколки, впивались в душу. Я чувствовала, как внутри всё сжимается: он не упрекал, не оскорблял, но каждым предложением будто вычёркивал меня из своей жизни.
«Ты нелюбима… Ты никому не нужна… Тебя ждёт одиночество, сорок кошек и пустота…»
Слёзы подступили к горлу, но вдруг, на пике отчаяния, их сменила ярость. Я вскочила, голос мой взвился:
— Ты обманул меня! Эти годы я отдала тебе, а могла бы жить иначе!
Макс не ответил. Он молча собрал сумку, распахнул дверь и вышел, хлопнув ею так, что задребезжали стёкла. Звук отъезжающей машины стал точкой в этом кошмаре.
Я стояла, прислонившись к стене, и шептала, чтобы не сорваться на крик:
— Да уж… Мама была права. Я наивная дура.
Швырнув любимую кружку на стол (она чудом не разбилась), я включила чайник и застыла, глядя в одну точку.
— Маам! Папа уехал? Он бросил нас, да? — раздался голос Гоши из коридора.
Мальчик вбежал на кухню, глаза его были полны тревоги. Я подхватила его, усадила на колени и, укачивая, прошептала:
— Возможно, нам с папой придётся расстаться. Наша семья… она, кажется, заканчивается.
Гоша молчал, лишь крепче обхватывал мою шею. А потом раздался резкий звонок телефона. Я вздрогнула — ещё одной истерики за вечер не вынести. Но Гоша, спросонья нажав на кнопку принятия вызова, произнёс:
— Алло?
— Ты успокоилась? Мы можем поговорить как культурные люди? — прозвучал голос Макса.
Я собралась, сглотнула ком в горле и ответила почти спокойно:
— Да, слушаю.
— Ма, я пойду спать. Поговоришь с папой — приходи ко мне, — неожиданно серьёзно сказал Гоша и скрылся за дверью.
— Я знаю, как ты привязалась к Гоше, — продолжил Макс. — Не хочу, чтобы ты уезжала из дома и бросала сына. Оставайся. Я оставлю всё тебе. Финансово помогать буду — нуждаться вы не будете. У тебя будет всё по-прежнему… только без меня.
«К нам», — эхом отозвалось в голове, когда он добавил:
— Буду приезжать два раза в месяц, забирать Гошу… к нам. Пусть общается без твоих слёз. Ты согласна?
— Хорошо, — выдохнула я.
— Вот и ладно. Завтра вечером позвоню Гоше. Надеюсь, ты не будешь настраивать его против меня?
— Нет, — коротко ответила я.
Телефон замолчал. Я осталась одна, сжимая трубку, и вдруг почувствовала, как маленькие, тёплые ладони Гоши обняли меня сзади.
— Мам, я тебя никогда не брошу. Ты моя любимая, — прошептал он.
И в этом простом, искреннем признании я нашла силы дышать.
Продолжение следует...
Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️