Пыльные коридоры спящего завода. Тихо. Мы исследуем закостеневшую в прошлом заброшенную заводскую махину — я и Александр. Он — почти бессменный напарник. Сталкер. Знаток плесени и растрескавшегося бетона, способный найти лаз куда угодно, прочитать историю здания по марке чугунной задвижки, разогнать без разговоров назойливых "травников".
Да, Александр чертовски способный парень. Умная голова. Но есть деталь: его рюкзак всегда тяжелее моего. В нем — не только фонари и аптечка. В нем грохочут, пахнут опасностью и дешевой химией, литры "любимого". Я называю это чудо суррогата "клубника с чесноком". Палитра — от подозрительного розового до мутного желтого, консистенция — охраняемая госстандартом для тормозной жидкости. Цена — смехотворные 120 рублей за полтора литра. Его расход на вылазке — устрашающий.
Александр движется впереди по склонившемуся перекрытию. Его мультикам камуфляж, флаг на плече, походка — если смотреть с пятого этажа разбитых окон — создают безупречный образ молодого военного, заехавшего в родные края, в отпуск. Военный, вернувшийся домой, осматривает руины индустриального пыльного ада. Умилительно? А теперь приблизьтесь.
Отдаешь честь этому "спецназовцу", а в нос бьет струями едкий, концентрированный перегар "клубники с чесноком" — словно в парикмахерской красят старуху с советской стойкостью. Свинья не столько бряцает антуражем, сколько "озвучивает" путь. Из притороченной к рюкзаку громадной колонки несутся ритмичные звуки о всемогуществе зеленого змия, о "своём боге" пьяниц. Не столько музыка, сколько гимн самоуничтожения. Люди оборачиваются, морщатся, отходят в сторону. Мне хочется провалиться сквозь трещину в асфальте.
Говорил я ему. Много раз. Спокойно, с матом, с жалостью. Все упреки и уговоры тонут в этом сконцентрированном мутном океане внутри него. "Все ок", "Замочу гланды чуть-чуть", "Нервы" — стандартный набор.
Иногда он ночует у меня. После вылазки, когда добраться до его угла — это квест уровня "Выжить в зоне отчуждения". Я накрываю одеялом на диване, ставлю воды. Просыпаюсь утром. Стены моего дома впитали как губка перегар. Голова трещит. Завтрак? Кофе? Я вхожу в гостиную... и вижу его. Здравствуй, утро. Александр в трусах, его лицо цвета влажной штукатурки, лоб покрыт испариной. Пивная бутылка пуста и к носу тянется смятый пластиковый бутыль с остатками "эссенции розового ада". Кашель, астматичный вдох. Он уже работает над недельной нормой.
Мне его жаль. Ему всего 30, но алкоголь сжег не только все внутри, но и снаружи. Лысина на макушке — не злой рок "Чистого неба", не радиация. Это сухой итог постоянного отравления. На голове горит жертвенник его персонального "бога".
Каждая вылазка теперь — двойной стресс. Я ищу новые локации, снимаю для каналов, любуюсь безумием метража заброшенных пространств. Но половина мозга занята Александром. Смотреть под ноги! Там арматура торчит. Не лезь на эту лестницу — она хрустнула. Этот стеклопакет на четвертом этаже уже трещит в раме. Фонарик держи! Санек, голову об балку не разбей! Фобии нет, но ощущение надвигающейся беды — постоянное. Что если он сорвется?
Он погасил в себе огонь любопытства к миру и разжег печь самоуничтожения в своей груди.
Я терпел, уговаривал, спасал проблески его ума. Но силы ломать себя истощились. Как организм, который превращается в радиоактивный труп, пока вы наблюдаете — я устал от противного запаха перегара собственной доброты.
Он сидел на кухне после последней вылазки. Та самая полторашка с мутно-розовой жидкостью — "клубника с чесноком, души не берущей" — была наполовину пуста. На столе — второй такой же "боезапас". Утро. Александр — уже приступил к новому рабочему дню, состоящему из бульканья и вытирания капель неприкаянным рукавом камуфляжной куртки. Его глаза были мутны, как отработанное машинное масло. Музыкальная колонка посреди моей гостиной уже не играла гимны пьяниц. Она молчала, будто сама вышла из строя от окружающего марева. Тишина резала хуже стекла.
"Санек", — сказал я тихо. Не отозвался. Оперся головой о ладонь, дрожащей от каждого удара сердца в висках. "Александр". Поднял взгляд. Пустой. Чуть ли не потребовалось физическое усилие, чтобы сквозь эту завесу покадрить проблеск разумного существа — того парня, что так ловко находил проходы в полуразрушенные промышленные территории, того умника, что мог часами рассказывать про историю этих стен.
"Ну?" — хрипнул он.
"Я не могу больше".
Он причмокнул сухими губами, снова потянулся к бутылке. Похоже, не понял. Или сделал вид. Завихряясь тошнота подкатывала к горлу — не столько физическая, сколько от бессилия.
"Не могу лазать с тобой. Не могу видеть, как ты себя гасишь. Так и вертелось на языке в моем придушенном перегаром доме, но я его не произнес. "Радиация внутри тебя сильнее любой Чернобыльской. Ты — персональный саркофаг."
Он мотнул головой — то ли "да", то ли пытаясь отогнать назойливую осу. Потом резко кашлянул, тело согнулось дугой. Отрывисто, больно. Допил глоток. Помолчал.
"Чё, бросишь?" — спросил он, и в голосе не было обиды или тоски. Простая констатация. "Да". Бросишь. Отпущу тебя на дно твоей собственной "Фукусимы".
Встал. Шагнул в коридор. Его рюкзак лежал рядом — раздутый памятью о вчерашней вылазке. Внешний карман ненавязчиво оттопыривался. Там торчало горлышко новой "клубники". Розовый химический рассвет в нетронутой упаковке.
Он взял свой рюкзак. Вышел, не оглянувшись. Без слов. Что сказать? Пожелать хорошего вечера? Тому, в чьем личном календаре вечность сурово разделена на периоды "до бутылки" и "после"?
Хлопнула дверь. Заветный звук свободы? Нет. За ней осталось мое бессилие. Его мультикам. И эта упорно булькающая розовая эссенция разрушения, уже проедавшая дыры не только в печени, но и в доверии, страхе за товарища, в самой потрепанной романтике былой разведки бетонных джунглей.
Александр — хороший сталкер. Умная голова. Способный парень.
Но не мой.
Мой путь теперь лежит через цеха без напарника. Сквозь тревожную тишину, где эхом отдаются не мои предупредительные крики "Санек, осторожно!", а лишь бессловесное клацанье откручиваемой крышки от новой розовой бутыли.
Клубника с чесноком его погубила. Я ухожу.
Продолжение:
Всем спасибо за внимание и до новых встреч!
Отчеты из самых захватывающих, по мнению автора, заброшенных объектов теперь размещаются только в разделе "Премиум". Подписка на премиум-публикации дарит не только доступ к эксклюзивному контенту, но и вдохновляет автора создавать ещё больше интересного материала для всех!