Теперь на каждом матче сидят в одной ложе.
Легендарный советский хоккеист Борис Майоров дал большое интервью обозревателю «СЭ» Юрию Голышаку. В отрывке ниже — рассказ Майорова о конфликте и примирении с Александром Якушевым.
Примирение с Якушевым
— Вся страна недавно радовалась — вы десятилетиями даже не здоровались с Александром Якушевым, а тут вдруг примирились.
— Нас мирил Олег Леонидович Усачев. Произошло как-то внезапно, с молчаливого согласия того и другого. Подробностей не знаю.
— Вас просто посадили рядом на хоккее?
— Нет, немного не так... Я руководитель ветеранов в «Спартаке». У нас своя ложа в «Мегаспорте». На каждом матче собираемся, накрыт стол. В этом плане в клубе молодцы, идут навстречу. Якушев никогда в эту ложу не приходил — а тут появился. Кажется, с Усачевым пришел. Поздоровался со мной за руку.
— Сам протянул?
— Да, да!
— Неожиданность для вас?
— Меня предупредили, что такое будет. Сообщили, что Усачев принял решение нас помирить. Хотя мы с Якушевым не ругались!
— Как же так?
— Вот бывает в жизни — люди расстались, а потом сошлись. Из ложи отправились в спартаковскую ложу, где сидят начальники. Там сели с Александром Сергеевичем. Теперь Якушев каждый раз заходит к нам в ветеранскую ложу.
— Целый вечер провели рядом. Разговаривали? Или сидели молча?
— Что-то друг другу говорили. Что касается игры, очевидно.
— Вот вы помирились. Было какое-то облегчение? Или пустота, никаких эмоций?
— Знаете... Трудно ответить на этот вопрос. В конце концов, мы же не каждый день с ним общаемся. Наверное, стоило пойти друг другу навстречу. Мы лет пять вместе отыграли. Потом Якушев был у меня помощником в «Спартаке» 80-х. Я даже причин не знаю, почему разошлись.
— А я знаю. Вы рассказывали мне же в интервью — уволили его.
— Это было, да. Было. Ну и не стоит касаться этой темы. Мне б не хотелось.
— Не будем. Люди футбола говорили — невозможно было обыграть один в один защитника ЦСКА Шестернева. В хоккее такой защитник был?
— Тяжело мне было против Александра Павловича Рагулина. Массивный, высокий. Клюшка на вытянутой руке — вы представляете, сколько пространства занимает?
— Страшно подумать.
— Как я мог выиграть с ним единоборство — если в нем за 100 килограмм, а во мне 72? Рагулин хорошо катался, позицию выбирал. Говорят, против Виталия Семеновича Давыдова было тяжело играть.
— «Говорят»?
— Говорят. Я-то играл на другом фланге. Так что не почувствовал. Был еще фантастический защитник — Жибуртович!
— Тот-то при царе Горохе, из первого состава сборной СССР. Как вы могли соприкоснуться?
— Я его застал на льду. Один из самых неприятных защитников. Вроде его обыграл. А он раз, махнул клюшкой — выбил шайбу! Так было с ним туго! Смотрю на него — вроде в катании неказистый. Но позицию занимал феноменально. Подкатывался так, что некуда деться. До сих пор Пашу вспоминаю.
— Хоть кто-то подкатился под вас так, что летели надо льдом?
— Как под меня можно подкатиться? У меня глаз, что ли, нет?
— Все однажды попадаются.
— Я — ни разу. Но раньше хоккей был не такой жесткий, как сейчас. Силовая борьба разрешалась только на своей половине поля.
— Когда разрешили по всей площадке?
— В 1969-м. А кто со мной справится без силовой борьбы?
— Никто.
— Никто! Я на своей половине поля знаю, что меня никто не тронет, набираю скорость, веду шайбу. Кто на скорости меня достанет? Кто ударит? А сейчас хоккей просто жестокий!
— Да бросьте.
— Я смотрел второй матч в серии «Динамо» — «Ак Барс». Это же бойня, а не хоккей! Никаких правил!
— Да?
— Такого быть не должно. Куда этот Анисимов смотрит? Как можно так распустить команды?! Фальковский и Дыняк должны все время сидеть на штрафе! Только вышел — тут же пусть обратно отправляется!
— Вы строги, Борис Александрович. Но справедливы.
— Многое зависит от судейства. Говорят — «это плей-офф». А что, в плей-офф другие правила, что ли? Вот скажите мне! Правила те же самые — так что не свистишь-то?
— В вашей жизни матч, превратившийся в бойню, был?
— Да вы что! В советские времена тебя тут же в газете пропишут. Так пропесочат, что на поле не захочешь выходить.
Читайте также:
- «Организовали "Матч ТВ" и всех за 60 уволили». Как великого Майорова выгнали с федерального ТВ