Квартира в панельной пятиэтажке наполнилась жизнью. Молодая семья — Илья и Аня только начинали привыкать к статусу родителей: недавно у них родился сын, Миша. Аня ещё плохо вставала после родов, но она улыбалась — ведь рядом был он, её муж и опора.
Жили они вчетвером: вместе с ними жила мама Ильи, Тамара Сергеевна. Пенсионерка с пронзительным голосом и вечной необходимостью комментировать каждый шаг.
— Опять ты мясо пересолила, — говорила она. — Мишке ж потом молоко горькое будет.
Илья смеялся:
— Мама, да нормально всё. Ты лучше смотри, как Мишка уже пальцы сжимает. Богатырь!
Жили скромно. Двушка, в одной комнате — Аня с Ильёй и малышом, во второй — Тамара Сергеевна. Свою квартиру она продала, а деньги положила на вклад, чтобы потом при случае купить жилье для себя. Она уверяла, что "временное соседство" её не тяготит, "лишь бы внук был рядом", но Аня чувствовала себя гостьей. А иногда — почти прислугой.
Всё изменилось в один день.
Илья поехал на работу на маршрутке... и случилась авария. Пьяный водитель вылетел на встречку. Из шестерых в салоне — выжил только один.
Ане позвонили с больницы. Она не поверила. Задыхаясь от слез звонила Илье, снова и снова.
Потом были формальности, бумажная волокита.
Похороны устроили на третий день. Тамара Сергеевна, как в трансе, организовала всё. Ходила как заведённая: купила венки, заказала поминки, ругалась с ритуальными услугами за каждую копейку.
Аня почти не говорила. Лишь держала сына, обнимала крепко и шептала: "Папа просто уехал. Он скоро вернется..."
Через неделю после похорон Тамара Сергеевна подошла к ней вечером:
— Анечка... Я тут подумала. Тебе ведь, наверное, будет легче у твоей мамы. Поближе, да? Там и помочь могут.
Аня сидела с Мишкой на руках.
— Моя мама живет в деревне. У неё нет условий для младенца. И три автобусных пересадки до города. А нам с ребенком надо в поликлинику. Я живу здесь, и Мишка здесь родился. Это наш дом.
— Дом-то... ну, он на Илью оформлен, а не на тебя. Просто подумай, Анечка. Тут не о выгоде речь, а... о логике.
Аня побледнела.
— Я — его жена. Мы тут жили вместе.
— А теперь его нет, — сказала свекровь почти шёпотом, но холодно. — Остались мы с тобой. А это уже — другое.
С того дня жизнь Ани превратилась в кошмар.
Каждое утро — что-то новое.
— Посуду можно бы и не оставлять на ночь. Это не студенческое общежитие.
— Ты бы устроилась работать, хоть удалённо. Я не обязана кормить вас двоих.
— Мальчику нужен отец. Ты же понимаешь, вдове не место одной в доме чужой семьи. Найди себе мужчину и съезжайте!
Аня пыталась не вступать в споры. Плакала по ночам. На внука свекровь не злилась — даже брала на руки иногда. Но к ней относилась как к временному неудобству.
Однажды, когда Аня вышла в аптеку, вернувшись, обнаружила свои вещи в мешке у двери.
— Я думала, ты согласишься съехать по-хорошему, — пожала плечами Тамара Сергеевна. — У меня давление, я не могу жить в постоянном стрессе. Эта квартира — моя. Была и будет.
— Это неправда! — закричала Аня. — Квартира оформлена на Илью, а он — мой муж!
— Он умер! И ты теперь — никто. Можешь судиться. Можешь жить на вокзале. Мне всё равно. Уходи.
Аня позвонила юристу. Проконсультировалась. Квартира действительно была оформлена на Илью до брака, но брачный договор не заключался. Значит, нужно открывать наследственное дело.
— Вы с ребёнком — наследники первой очереди. Так же, как и его мать. Квартира будет делиться. Но до вступления в наследство — живите спокойно. Она не имеет права выселять вас, — сказала юрист.
Аня радовалась — хоть какая-то опора. Но Тамара Сергеевна подала заявление в суд на "выселение в связи с незаконным проживанием".
Пока шел процесс, жить дома становилось невыносимо.
Свекровь закрывала туалет на щеколду, убирала воду с плиты, прятала посуду. Вставала ночью и кричала на Аню:
— Ты не королева тут! Ты — никто без моего сына!
Однажды Аня не выдержала и ушла на улицу с ребёнком ночью. Плакала на скамейке. Потом зашла в круглосуточную аптеку — там и рассказала провизору, что некуда идти.
Провизор дала номер волонтёрской службы, которая помогает матерям в кризисе.
На следующий день к Ане приехала молодая женщина по имени Наталья. Она выслушала, принесла еды и предложила временное жильё в приюте для матерей с детьми.
— Это не навсегда. Пока вы подадите документы, найдёте юриста, решите с наследством, — улыбнулась она.
Аня переехала. Мишка, кажется, тоже успокоился, почувствовал, что маме стало легче и начал спать по ночам. У них была комната, кроватка, детские вещи.
Спустя две недели она узнала, что Тамара Сергеевна сдала квартиру "на короткий срок", рассказав арендаторам, что невестка прямо на похоронах флиртовала с другом сына и переехала к нему.
На слушаниях Аня была с юристом от фонда. Тамара Сергеевна не ожидала, что невестка подготовится. Попыталась изобразить заботливую бабушку, которую хотели выжить из собственного дома.
— Она постоянно отсутствовала, — жаловалась. — Ребёнок плакал, а она где-то шлялась. У меня давление, я не могла выносить этот стресс.
Суд признал: до вступления в наследство у Ани и сына есть право проживания. После — будет делёжка имущества.
Но неожиданно вмешался новый фактор.
Юрист нашёл завещание.
Оказалось, за полгода до смерти Илья сделал завещание, оформленное через нотариуса. В нём всё имущество, включая квартиру, он завещал жене и сыну. Маме — ничего.
Тамара Сергеевна побледнела в суде. Закричала, что "её обманули", что "это подделка", но экспертиза подтвердила: документ — подлинный.
Суд признал Аню и Мишу полными наследниками. Квартира перешла им.
Через месяц, когда Аня вернулась в квартиру, в коридоре сидела Тамара Сергеевна.
— Мне некуда идти. Я такая же наследница, как и вы. Я буду подавать на апелляцию, если ты меня не пустишь!
— А ваш вклад?
— Я вложила деньги в "пирамиду". Меня обманули! — выдавила свекровь. — Вот, если не веришь, смотри! — она протянула какие-то бумаги из суда.
Аня смотрела на неё, думала. Потом молча открыла дверь.
— У вас есть отдельная комната. Но ещё один крик — и я вызову полицию. Ясно?
— Ясно, — буркнула свекровь.
Так они снова оказались под одной крышей. Только теперь правила устанавливала не злая бабушка, а мать, потерявшая мужа, но не потерявшая достоинство.
Тамара Сергеевна, на удивление, больше не кричала. Со временем даже стала гулять с внуком. Так и жили два года, держали нейтралитет. А потом Аня нашла себе нового мужа, квартиру продали и выделили Тамаре Сергеевне деньги на однушку.
С той поры бабушка Тамара жила в своей квартире. Вроде бы все по справедливости. Но отчего-то ей все равно было неприятно вспоминать эти два года.