«Трубадур» есть в репертуаре «Новой оперы», но идет так редко, что можно даже и не заметить, что он появился в расписании. Спасибо добрым людям, что маякнули мне с майским «Трубадуром», потому что в составе внезапно оказался Василий Ладюк.
К тому же живьем «Трубадура» никогда не слушала, ходила в свое время на трансляцию постановки, в которой пели Хворостовский и Нетребко (но мне больше всех запомнилась Долора Заджик, певшая Азучену, позже вернусь к этому моменту). Тогда данная опера Верди показалась мне достаточно мрачной, страстной и темной.
Сходив на постановку «Новой оперы» я зарядилась совсем иными настроениями, честное слово, так весело мне не было очень давно, вот что делают с восприятием произведения разные режиссеры, сценографы и, конечно, каст. Хотя, если разобраться, то и либретто Сальваторе Каммарано и Леоне Бардаре весьма странное.
Сюжет вкратце освежу: Трубадур Манрико (Михаил Губский) и Граф ди Луна ( Василий Ладюк), не подозревают о своем родстве. Граф считает младшего брата давно погибшим: по свидетельствам очевидцев мальчик стал жертвой цыганского колдовства, за что старую цыганку сожгли, а ее дочь - Азучена ( Агунда Кулаева) в знак мести сожгла малыша.
Однако, не все так просто с сожженными малышами: юный граф Манрико не погиб, Азучена вырастила его, как сына, но никому не рассказывала об этом. Пришло время: братья становятся соперниками и за власть, и за любовь красавицы Леоноры ( Ирина Морева), которая отдает предпочтение Манрико, однако ди Луну это не останавливает, он стремится уничтожить Трубадура и заполучить Леонору любой ценой.
Странность либретто в том, что, если разобраться, ди Луна может достигнуть своей цели уже в конце первого действия, да и остальные притормаживают с исполнением своих желаний, либретто делает эту оперу «мыльной», продляет сюжет, как может.
Встреченный в темноте, граф благополучно перепутан красавицей Леонорой с Трубадуром. Он вызвал соперника на дуэль, все, это уже шанс.
Но во втором действии Азучена поет, как вылечила Манрико от тяжелого ранения.
Меж тем Леонора, считая, что Манрико погиб, собирается в монастырь. Узнав об этом, подлеченный Манрико с друзьями спешит к возлюбленной. Туда же спешит ди Луна с товарищами, замыслив выкрасть девушку и не дать ей принять постриг. Леонора выходит из башни, видит Манрико, постриг мгновенно забыт. Братья и их команды бьются, выигрывает Манрико и Ко, отряд ди Луна разбит.
Почему бы Манрико и Леоноре быстренько не сообразить свадьбу? Нет, они засели в крепости, граф ди Луна уже собрался с силами и пошел крепость осаждать. Пока суть да дело – граф еще и арестовывает Азучену, догадываясь, что именно она – причина смерти его младшего брата, а еще - мать его соперника.
Крепость же осаждается? Но именно в этот момент Манрико и Леонора в часовне собрались к алтарю (???). Только весть об аресте матери останавливает молодых, юноша рвется в бой, но не особо удачно: он становится пленником графа.
И вот, пожалуйста, еще шанс, ди Луна вполне мог бы казнить и мать, и сына. Но нет, они зачем-то томятся в тюрьме. Леонора хочет спасти возлюбленного, предлагает ди Луне себя. Кровожадный граф вновь повел себя глуповато: помилование - да, конечно, уже сейчас, а ты станешь моей, ура, наверное, когда-то потом (???). Леонора спокойненько продолжает делать свои дела, как то: принимает яд, чтоб не достаться злодею, а затем как-то беспрепятственно идет в темницу к любимому, чтобы сообщить, что он свободен (???). Ни охраны, ничего такого, если все так вольно - чего б не попробовать убежать с любимым? Но нет, яд уже принят.
Если приплюсовать к этому признание Азучены, что в огонь она в свое время бросила не того ребенка, то либретто играет еще более странными красками.
У меня было ощущение, что это какой-то мексиканский сериал.
Почему же я так не думала, когда слушала «Трубадура» впервые? Сама не понимаю.
В постановке «Новой оперы» не впечатлили декорации: три вертикальных блока, похожие на стекло-металлические конструкции в московском метро или офисных кварталах, блоки были объемные, грани чуть отличались по виду. При смене картин их просто поворачивали. Хорошо, на мой взгляд, они смотрелись только в массовой сцене с цыганами: народ как-то удачно отражался в зеркальных фрагментах и массовость от этого как будто росла, плюс было действительно какое-то ощущение гор, ведь именно там цыгане и жили.
Когда подразумевалась цитадель, выделенные светом, блоки тоже были не так плохи, однако впечатление пустоты и полного отсутствия чего-то интересного в сценографии удручало.
Костюмы персонажей (худ. Симона Моррези) напротив, очень интересные и по цветовой гамме, и по отсылкам к истории, и при этом не лишенные оригинальности.
Другое дело, что одного из главных персонажей состава того вечера - Манрико (по сути юношу лет 18-ти) пел тенор Михаил Губский, которому под 60. Костюм, подходящий боевому и романтичному юному герою, сидел на нем достаточно комично. «Юнец» смотрелся старше и старшего брата, и Азучены, в общем всерьез относиться к драматургии постановки у меня не получилось.
Однако, вокально в тот вечер было все так здорово, так вдохновенно и прекрасно, что можно пренебречь несколько комедийным отзвуком.
Я буквально заслушивалась этим составом.
К тому же хоры были великолепные, и оркестр звучал очень хорошо.
Вспоминая ту самую трансляцию МЕТ, отмечу, что тогда мне показалось, что «звездный состав» - чересчур звездный. Создавалось впечатление, что практически каждый солирует, а не работает в команде. И вот именно Долора Заджик была самой артистичной и «командной», хотя и Нетребко, и Хворостовский пели отлично (Манрико был какой-то невнятный).
В спектакле «Новой оперы» с сыгранностью, с погруженностью в роли и во взаимодействие с другими персонажами в рамках данных ролей все было в порядке. Сложилось впечатление, что артистам было очень важно не просто отыграть рядовой репертуарный спектакль, а сделать его особенным. Возможно, повлияло и то, что вечер был посвящен 100-летию Ирины Архиповой, это специально было отмечено. Певцы и оркестр как будто бы получили дополнительный эмоциональный заряд.
Большое впечатление произвела сопрано Ирина Морева! Каждый раз, слушая чудесное пение незнакомой доселе певицы, думаю, почему же почему такие классные вокалистки не особо «на слуху»?
К Михаилу Губскому я отношусь, прямо скажем, очень ровно, доводилось видеть и слышать его тоже в каких-то не особо подходящих ему партиях, но в этом «Трубадуре» он был прям-таки на острие атаки.
Агунда Кулаева в партии Азучены, казалось, звучала немного неуверенно в тех моментах, где пение шло под оркестр. Во фрагментах, где музыки было по минимуму – пела превосходно! Может быть, тут возраст, наоборот, еще немного не тот: в голосе певицы много огня и того самого «эротического» оттенка меццо, который есть, к примеру, в партиях Любаши или Кармен.
Однако драматический финал, который очень даже зависит от героини Кулаевой, удался на все 100, уверена, в этом ее большая заслуга!
Что касается Василия Ладюка, то он снова был великолепен! Голос звучал превосходно в любой точке сцены (граф ди Луна перемещался больше других). Безо всякого форсирования, спокойно и благородно у него выходит мощно, четко, красиво! Я в восторге!
Однако, повторюсь, весь состав, на мой взгляд, был в очень хорошей форме (в отличие, к примеру, от
«Севильского цирюльника», где Ладюк был на порядок выше 90% коллег).