Завершаем публикацию фрагментов книги «Убийство социализма. Предательство, кровь и крах СССР глазами инсайдера» вышедшей в издательстве «Концептуал». Ее автор – доктор политических наук В. Лизун регулярно выступает в нашем канале под псевдонимом Владимир Литов. В период развала Советского Союза он работал в аппаратах первых лиц высших органов власти и был прямым очевидцем происходивших тогда событий.
Фрагмент из книги Владимира Лизуна (Владимира Литова) читайте ниже.
Первая публикация здесь Вторая публикация здесь
Власть в последние месяцы существования СССР даже не ослабевала, она агонизировала. На самых верхних эшелонах переставали считаться с указами и распоряжениями Президента, спуская их, как говорится, на бюрократических тормозах, без какого-либо контроля за исполнением. Это проявлялось даже в отклонениях от принятых правил и процедур аппаратной работы, что было немыслимо в предыдущие годы.
Помню, как на одном из заседаний палаты Верховного Совета, где присутствовал Горбачев, мы, сотрудники аппарата, перемещаясь по залу, раскладывали перед депутатами свежие поправки к законопроектам, которые предстояло обсудить. Однако к этим бумагам мы прикладывали скопированные материалы, показывающие разрушительный характер горбачёвской «перестройки», что, естественно, не согласовывалось с руководством и было очевидным нарушением аппаратной дисциплины. Как раз в этот день эта «добавка» начиналась с написанной мной листовки, в заглавии которой большими буквами и жирным шрифтом стояло: «ГОРБАЧЕВ–ПАРАЛИЧ ПАРТИИ И СТРАНЫ», а далее перечислялись его перестроечные новации с призывом добиваться его от срочного отстранения от руководства страны.
«Михаил Сергеевич! Посмотрите в зал, Сотрудники аппарата распространяют материалы, порочащие вас!» С таким призывом внезапно обратилась к Горбачеву, встав со своего кресла, депутат Э. Памфилова. Потом, уже при Ельцине она стала министром социального обеспечения, а в последующее время занимала и другие важные посты, в том числе и нынешний – Председателя Центральной Избирательной Комиссии.
– Вот этот вот, высокий, в очках! И это не первый раз. Примите, наконец, меры! – Памфилова возбужденно указывала на меня, наверное, потому, что я находился к ней ближе других «аппаратчиков».
Горбачев тут же поманил пальцем руководителя аппарата Президиума Верховного Совета Н. Ф. Рубцова и, видимо, дал ему соответствующее указание. Рубцов все видел, заметил, конечно, и меня. Однако уже после заседания никаких мер с его стороны не последовало. Мы продолжали «нелегально» копировать и распространять антигорбачевские материалы.
В этот же день, когда я ожидал так и не состоявшегося вызова «на ковер» к Рубцову, произошел еще один эпизод, ярко характеризовавший атмосферу тех дней.
В мой кремлевский кабинет вошел военный, судя по погонам, полковник. Окна кабинета выходили на Соборную площадь с видом на царь-пушку, «которая никогда не стреляла» и «царь-колокол, который никогда не звонил» – так иногда подшучивали депутаты, проводя аналогии с благами горбачевской перестройки, «которых никогда не будет». Полковник, впечатлявшись этим видом, немного помолчал, а затем сказал, что его направили ко мне с просьбой организовать прямой выход на Министра обороны или его заместителей. Полковник возглавлял секретное подразделение специального назначения, которое оказалось на грани развала. Зарплату офицерам не выдавали уже несколько месяцев, причитавшихся им спецпайков тоже, кое-кто уже стал продавать личные вещи, чтобы только накормить детей. А тут еще угрозы выселить из квартир, которые не оплачивало Министерство обороны. Многочисленные обращения в вышестоящие инстанции не дают никаких результатов. «Люди дошли до грани отчаяния и готовы на все, сказал полковник. А мы можем многое. Например, разнести ваш Кремль за две минуты, и никакие ПВО не спасут».
Я пообещал направить его обращение «куда надо», но предупредил, что шансы на то, что просьбы военных удовлетворят, минимальны. Вся армия сейчас в таком положении. И министр, и другие высшие военные чины пытаются нормализовать ситуацию, делают для этого многое, но от них сейчас мало что зависит.
– Так что же мне делать?
– Если хотите спасти вашу часть, да и всю страну, снесите вашими ракетами или бомбами Кремль во время заседания Верховного Совета, когда там будет все руководство страны. Горбачев со своим окружением, да и депутаты в своем подавляющем большинстве неспособны к решительным действиям. Своей «правильной» болтовней они только прикрывают развал армии, да и всей страны. Ее спасут новые руководители, они сразу найдутся и быстро наведут порядок. Талантливых людей у нас хватает, вся беда в том, что им не дают ходу.
– Вы, конечно, шутите, но такие шутки мне не очень нравятся.
– Давайте всерьез. Погибнут сотни человек, и это была бы трагедия, особенно для их семей, и людей действительно жалко. Но удалось бы предотвратить трагедию в тысячу раз больших масштабов. Сохранилась бы страна, были бы спасены от мучений и страданий десятки миллионов человек, в конце концов, и ваше подразделение вместе со всей армией. А если и она развалится, некому будет предотвратить кровопролитные конфликты, может быть, даже и войны в национальных республиках. Так что будьте по-настоящему гражданином своей страны, проявите элементарную гуманность, вспомните свою офицерскую честь, товарищ полковник! Сделайте то, что я вам предложил. Одна лишь просьба. За час–два перед тем, как нажмете кнопку, дайте мне предупредительную телеграмму, вот мой адрес. Пожить мне все-таки хочется. Впрочем, если не получится, в обиде на вас на том свете не буду. Все-таки мы вместе помогли спасти страну.
Полковник счел мою тираду за мрачный юмор, который явно не воспринял. Передал мне обращение и быстро вышел из кабинета. Через пару месяцев я совершенно случайно узнал, что он так и не сумел справиться с ситуацией и застрелился. И это был не единичный случай самоубийства в армии, Свои счеты с жизнью от отчаяния и безысходности сводили и другие военные. Странное все-таки у них понятие чести и долга! Полковнику надо было застрелить не себя, а Горбачева. Присягу он давал стране, а не ее руководителю и Верховному Главнокомандующему. Когда страна, народ в страшной опасности, он был обязан как гражданин, как офицер устранить ее, а не устранять себя от начавшегося кошмара, что, конечно же, намного легче. Вполне мог бы выйти на разваливавшего страну «перестройщика» по своим каналам, или с нашей помощью. И воздать ему должное за страшное преступление, совершенное по отношению к своей стране, к своему народу. Это было бы и справедливо, и в высшей степени гуманно.
Однако за все три с половиной десятилетия после начала провальной перестройки Горбачев получил лишь звонкую оплеуху от жителя одного из сибирских городов, кажется, Омска. Хотя вместе с Ельциным они сделали то, что не удалось Гитлеру – развалили великое социалистическое государство, сломав судьбы многих миллионов людей, спровоцировав кровавые национальные меж усобицы с огромными жертвами и разрушениями. И несмотря на это, весьма почитаются российским руководством. За что, спрашивается, за какие заслуги? За развал Союза и деградацию страны, что стало, по точному определению В. Путина, крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века?
……………………………………………………………………
Обстановка, однако, ухудшалась. Надо было что-то делать. В июне 1991 года организовал встречу в белорусском посольстве тогда на улице Богдана Хмельницкого (сегодня Маросейка – В. Л.) тех, кто понимал опасность сохранения у власти Горбачева. От аппарата компартии, которая формально оставалась еще правящей, на ней присутствовал В. Бровиков, мой близкий друг и единомышленник, занимавший в свое время ответственные посты в руководстве партии и государства, от советской армии генерал А. Макашов, от Комитета государственной безопасности его ответственный сотрудник С. Богатов, ну а работников аппарата органов советской власти довелось представлять мне. У Бровикова были давние и тесные контакты с послом и сотрудниками посольства. Напомнив об этом перед началом работы, он сказал, что прослушки не будет и что мы можем быть вполне откровенны,
В своем выступлении я представил присутствовавших, хотя мы и без того в той или иной мере знали друг друга. Сказал, что здесь собрались люди, доказавшие свою преданность стране, рисковавшие даже ради нее своей жизнью. Но если у руля останется Горбачев, Советского Союза не будет, а Ельцин, рвавшийся к единоличной власти, подчинит страну влиянию Запада. А он всегда будет нам враждебен и сделает все, чтобы окончательно угробить великое социалистическое государство. Надо срочно убирать Горбачева. Наши большие начальники, что в армии, что в партии, что в госаппарате не будут этого делать, у них нет ни решимости, ни воли. Мы представляем средний уровень государственных структур, свободы рук у нас больше. Нужны предложения, как это сделать. Ситуация такова, что возможны любые, даже самые крайние меры. Что касается меня, готов сообщить время и место, когда Горбачев будет в Кремле, а также обеспечить доступ туда необходимых людей – у меня хорошие связи с охраной, там есть те, кто нам поможет. Готов и сам принять прямое участие в акции, если не найдем другого решения. Но тут нужны профессионалы. Надо срочно убирать Горбачева. Эта самовлюбленная и невменяемая га//ди//на не должна больше разрушать страну.
Выступления приглашенных мною людей, однако, разочаровали. Все соглашались с тем, что Горбачева надо срочно убирать, но конкретных предложений не прозвучало. Не выдержал, когда закончил свое выступление генерал Макашов, человек большого мужества и воли, которые он не раз показывал в самых критически. ситуациях. Сказал ему прямо: «Вы же курируете курсы «Выстрел». Насколько я знаю, там немало офицеров наших убеждений, готовых защитить страну даже ценой своей жизни. И потом, вы же могли бы выйти на видных военных, того же генерала Громова, героя афганской войны, например. Он популярен, его люди поймут. Не верю, что остались лишь неспособные действовать. Большая часть высшего офицерского корпуса настроены антигорбачевски. Найдутся смелые люди. Уговоры и призывы сейчас только мешают. Пора действовать, и действовать незамедлительно». Макашов ответил, что к «Выстрелу» его теперь не допускают, а что касается Громова, то он, извините, пользуется особой симпатией супруги Горбачева, Раисы Максимовны.
Воцарилось неловкое молчание.
Бровиков вдруг встал и подошел ко мне. «Дело наше правое и надо работать в этом направлении, – сказал он. – Но ты, Володя, не лезь на рожон. Не надо рисковать своей жизнью, да и жизнями других. Обойдемся без крови. Горбачева скоро отстранят и изолируют законным путем». Для меня, да и для других эти слова были неожиданными. Но у Бровикова, в отличие от нас, были личные выходы на самые высокие политические верхи. Так просто сказать этого он не мог. Владимиру Игнатьевичу я верил, как самому себе. Настоящий коммунист и сильный партийный руководитель, преданный делу социализма. Он первым на пленуме ЦК партии предложил отстранить Горбачева от власти. Неслучайно тот сразу же спровадил его послом в Польшу, что было тогда фактической отставкой неугодного партийного деятеля.
Бровиков, конечно же, знал, что еще в марте 1991 года были разработаны несколько вариантов ГКЧП, то есть введения в стране чрезвычайного положения, утвержденные самим Горбачевым. Михаил Сергеевич был далеко неглупым человеком. Он видел, что страна катится в пропасть, но остановить этот процесс у него не было ни воли, ни решимости, не умения. Совершенно бездарный управленец, он был прожженным интриганом. Решив обезопасить себя при любом варианте развития событий, он разработал и утвердил хитроумный план ухода в тень под предлогом внезапной болезни. Пускай его подчиненные наведут в стране порядок, приняв жесткие, решительные и, естественно, непопулярные меры, на которые он сам не мог пойти.
5 сентября 1991 года стал, пожалуй, одним из самых трагических дней в истории СССР. В этот день был фактически распущен Съезд народных депутатов – высший законодательный орган страны, что и стало началом распада Советского Союза. Беловежские соглашения лишь завершили этот процесс, хотя и воспринимаются многими как внезапный антиконституционный переворот. То, что он, как государственный переворот был антиконституционен, являясь по сути тягчайшим уголовным преступлением, понимали и сами участники Беловежского сговора. Неслучайно они планировали перелет вертолетом в соседнюю Польшу, если бы сохранявшаяся еще союзная власть приняла предусмотренные законом меры. Но Горбачев и его приспешники, одержимые чисто личными, точнее, шкурными интересами, утратили к этому моменту способность к какому-либо действию в защиту Союзного государства. Это сказалось и на высшем органе федеральной законодательной власти
Хорошо помню момент ее роспуска, находился тогда в Кремлевском дворце съездов, где проходили заседание V Съезда народных депутатов СССР. После принятия им ряда документов Горбачев представил на голосование законопроект о прекращении заседаний Съезда в так называемый «переходный», до принятия нового Союзного Договора, период. Необходимого большинства законопроект не получил, то есть фактически был отклонен. Тем не менее, Горбачев покинул президиум, дав понять, что заседаний большей не будет.
Все это стало для большинства депутатов полной неожиданностью. Многие растерялись и не знали, что делать. Разбившись на отдельные группы в зале, депутаты стали обсуждать возникшую ситуацию. Мы, «аппаратчии», быстро подсчитали количество депутатов, находившихся в зале. Кворум для принятия решений был. И даже когда зал покинуло некоторые депутаты, он все еще сохранялся.
Помню, как я подошел к группе наиболее активных депутатов из «Союза», возбужденно обсуждавших варианты различных решений. Сообщил, что кворум на Съезде есть. Законопроект о прекращении заседаний Съезда отклонен. Надо игнорировать горбачевский демарш и продолжать заседание. Избрать нового Президента и новое руководство и нового президента. Короче, взять власть в свои руки. Воцарилось молчание. По настрою чувствовалось, что действовать таким решительным образом депутаты не готовы.
– Так ты что, предлагаешь нам идти в президиум и призвать всех продолжать работу? Кто это сделает?
– Кто-нибудь из вас. «Союз» ведь самое крупное депутатское объединение. Я бы вышел в Президиум сам, но я не депутат…
– Надо созвать новый, VI съезд, – предложил кто-то из депутатов.
– Вы видите, что происходит, вам это просто не позволят. Надо действовать сейчас, кворум ведь имеется.
Опять замолчали, а затем как-то втихаря, по одному, стали расходиться.
Новый съезд не позволила созвать уже российская, ельцинская власть, а проведение его 17 марта следующего, 1992 года, в годовщину известного общесоюзного референдума было обесценено отсутствием необходимого кворума. В подмосковное Вороново, где он проходил, – при свечах, кстати, местная администрация специально отключила в зале свет – прибыло всего около двухсот депутатов – в десять раз меньше, чем полагалось…
Вот так и сдавали «пошагово» великое советское социалистическое государство. Уклонялись от ответственности, не стали рисковать, привычно поплыли по течению. А ведь шансы были. Не нашлось только решительных, волевых, целеустремленных людей. У большевиков, шедших к власти в 1917 году, они были. Хотя решать им предстояло проблемы, в тысячу раз более сложные, чем те, которые стояли перед страной в конце ХХ века…
Автор: Литов Владимир Другие статьи этого автора здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь
Купить книгу на Вайлдберриз можно здесь
Купить книгу на Озон можно здесь
Другие фрагменты книги читайте здесь и здесь
