Нина Васильевна зябко поёжилась. На часах почти три часа ночи. Через десять минут прибудет проходящий поезд — ей предстояло сесть в него, чтобы к утру добраться до Нижнего Новгорода.
В свои шестьдесят с хвостиком Нина Васильевна уже не любила ночные поездки, но другого выбора не было — пришлось выдвигаться срочно, на помощь заболевшей сестре.
Вдалеке показались огни приближающегося поезда. Сжимая в одной руке небольшой чемодан, а в другой — сумку с гостинцами для сестры, Нина Васильевна приготовилась к посадке.
Поезд медленно остановился. Проводница, молодая девушка с сонными глазами, проверила билет.
— Вагон номер восемь, место двадцать пять, — сказала она. — Проходите.
Нина Васильевна поднялась по ступенькам, протиснулась через узкий тамбур и вошла в полутёмный вагон. Большинство пассажиров спали, лишь тусклый свет ночников разбавлял темноту. Осторожно ступая, чтобы случайно не разбудить спящих, она двинулась вдоль вагона, считая места.
Билет она купила заранее на нижнее место, чтобы хоть как-то компенсировать неудобства ночной посадки. Нина Васильевна остановилась у своего места и замерла в недоумении. На её нижней полке спала женщина лет тридцати, прижимая к себе маленькую девочку.
Над ними, на верхней полке то ли спа,л то ли дремал крупный мужчина в спортивном костюме. Он встрепенулся, заметив остановившуюся Нину Васильевну.
— Вам чего? — спросил он хрипловатым шепотом.
— Простите, это моё место, — как можно тише сказала Нина Васильевна. — Нижняя полка, двадцать пять.
Мужчина поморщился.
— Слушайте, у нас тут ребёнок спит. Мы вам свою верхнюю уступим, идёт? — он махнул рукой в сторону боковых мест. — Там свободно, никто не потревожит.
Нина Васильевна покачала головой:
— Извините, но я специально покупала нижнее место в отсеке. В моём возрасте забираться ночью где-то наверх тяжело, да и вообще...
— Ну что вы такая неуступчивая? — перебил мужчина, повышая голос. — Видите же — у нас ребёнок! Маленькая совсем.
Женщина на полке зашевелилась и приоткрыла глаза.
— Что случилось? — сонно пробормотала она.
— Да вот, тётенька на твоё место претендует, — буркнул мужчина.
— На моё? — шёпотом возмутилась Нина Васильевна. — У меня билет на это место!
— Успокойтесь, пожалуйста, — женщина села, придерживая спящую девочку. — Мы это место у проводницы купили. Предыдущий пассажир сошёл в Ярославле, и мы доплатили.
— Что значит «купили у проводницы»? — Нина Васильевна почувствовала, как внутри закипает возмущение. — Так не бывает. У меня билет на это место до Нижнего Новгорода, и я собираюсь на нём ехать.
Мужчина свесился с верхней полки прямо над ней:
— Послушайте, найдите себе другое место. Вагон почти пустой. Зачем будить ребёнка?
— Потому что это моё законное место, — твёрдо ответила Нина Васильевна. — Я за него заплатила.
Их перепалка разбудила соседей. Из соседних отсеков стали выглядывать заспанные лица. Кто-то недовольно бормотал, прося тишины.
На шум подошла проводница.
— Что здесь происходит? — спросила она, подавляя зевок.
— Вот, гражданка утверждает, что у неё билет на двадцать пятое место, — пожаловался мужчина. — А мы уже расположились с ребёнком.
Проводница взяла билет Нины Васильевны, внимательно изучила его и вздохнула.
— Да, это её место, — признала она, возвращая билет. — Но может быть, вы проявите понимание? — обратилась она к Нине Васильевне. — Ребёнок маленький, спит уже. Может, займёте другое место до утра? У нас есть свободные.
— Нет, — твёрдо ответила Нина Васильевна. — Я специально выбирала нижнюю полку. У меня больные ноги и давление. Я не собираюсь карабкаться наверх или ехать у туалета.
Девочка заворочалась и захныкала. Женщина бросила на Нину Васильевну возмущённйе взгляд.
— Вы же видите, — шёпотом сказала проводница, отведя Нину Васильевну в сторону. — Ребёнок проснётся, весь вагон перебудит. Может, давайте я вас на боковушечку пока пристрою, до утра только... Ну или не знаю даже... в ногах у них посидите пока что ли... А утром разберёмся.
— Нет, — Нина Васильевна почувствовала, что начинает злиться. — Это моё место, и я хочу на нём ехать. Сейчас. Я тоже устала и хочу лечь.
Мужчина, слышавший их разговор, угрожающе шагнул вперёд:
— Слушайте, вы что, совсем бессовестная? У нас ребёнок!
— А у меня билет, — парировала Нина Васильевна. — И не надо на меня давить ребёнком!
Проводница беспомощно развела руками:
— Ну что же делать... Придётся вам, — она обратилась к семье, — перебраться на свои места или найти другие.
Мужчина выругался сквозь зубы, но женщина уже начала собирать вещи. И тут Нина Васильевна заметила, сколько у них багажа. Огромная сумка торчала из-под нижней полки, над верхней полкой громоздились рюкзаки и ещё какие-то свёртки. В проходе стоял большой чемодан.
— Подождите-ка, — сказала Нина Васильевна. — А где ваши места вообще?
— У нас верхние боковые, — неохотно ответил мужчина. — Тридцать пятое и тридцать седьмое.
— Так это же у туалета! — воскликнула Нина Васильевна. — И вы хотели меня туда отправить?
— Какая разница? Спите и спите, — пожал плечами мужчина.
— Большая разница, — возмутилась Нина Васильевна. — И вообще, почему весь проход завален вашими вещами!
Проводница неловко переминалась с ноги на ногу:
— Давайте как-то мирно решим вопрос. Может, вам чаю принести? — обратилась она к Нине Васильевне. — Посидите немного, а они тем временем переберутся.
— Никакого чая, — отрезала Нина Васильевна. — Я хочу, чтобы мне освободили моё место. Немедленно. И уберите вещи из прохода.
— Да ладно тебе, Серёг, — сказала женщина, поднимаясь с полки и тормоша спящую девочку. — Пойдём, правда её место. Найдём другое.
— А вещи? — огрызнулся мужчина. — Куда их все девать?
Следующие пятнадцать минут прошли в суматохе. Мужчина, бормоча что-то нелицеприятное, перетаскивал многочисленные сумки и пакеты. Женщина с хнычущей дочкой стояли в проходе.
— Вон, пока в соседнем отсеке места свободные, — сказала проводница. — Можете туда пока что перебраться. До утра. А там видно будет.
Семья медленно переместилась в соседний отсек, продолжая бросать недовольные взгляды в сторону Нины Васильевны. Наконец, её место было освобождено. Проводница быстро сменила постельное бельё.
— Вот, пожалуйста, — сказала она с заметным холодком в голосе. — Ваше место.
Нина Васильевна поставила чемодан под полку, уложила сумку, расстелила постель и легла, чувствуя на себе осуждающие взгляды окружающих. Но внутренний голос говорил ей, что она поступила правильно. Почему она должна страдать из-за чужой наглости?
— Просто бессердечная, — донеслось до неё бормотание мужчины из соседнего отсека. — У нас ребёнок маленький...
— Тише, Серёжа, — отвечала ему женщина. — Тут даже лучше, просторнее.
Нина Васильевна закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Совесть её была чиста. Она заплатила за своё место, она имела право на него. Почему она должна чувствовать себя виноватой?
Ей вспомнилось лицо мужчины, его наглая уверенность, что она должна уступить. Как будто её возраст и её удобство ничего не значили по сравнению с их желаниями.
«Нет, — решила она. — Я поступила правильно. Иначе люди так и будут считать, что могут получить всё, чего хотят, просто потому, что у них ребёнок».
Проснулась Нина Васильевна, когда за окном уже светало. Вагон постепенно оживал, пассажиры просыпались, кто-то уже пил чай.
Она села и увидела, что семья с ребёнком тоже проснулась. Девочка, которой на вид было года четыре, играла с куклой. Женщина расчёсывала волосы, а мужчина уткнулся в телефон. Им действительно было удобнее в соседнем отсеке — там они заняли все нижние полки.
Проводница проходила мимо с чаем. Увидев, что Нина Васильевна проснулась, она остановилась:
— Чай будете?
— Да, спасибо, — ответила Нина Васильевна.
Получив стакан в подстаканнике, она отпила глоток и вдруг поймала взгляд девочки из соседнего отсека. Ребёнок смотрел на неё с любопытством, без всякой враждебности.
— Мама, а почему та тётя не захотела с нами меняться? — громко спросила девочка.
Женщина смутилась:
— Тише, Машенька. У каждого свои причины.
— Но ты говорила, что все всегда должны уступать место детям, — продолжала девочка. — А она не уступила.
Нина Васильевна невольно прислушалась к их разговору.
— Понимаешь, Маша, — ответила женщина, бросив быстрый взгляд в сторону Нины Васильевны, — есть правила, и по правилам у каждого своё место. Мы заняли чужое, а так делать нельзя.
Мужчина фыркнул:
— Ой, да ладно тебе, Лен. Могла бы и уступить. У нас ребёнок, в конце концов.
— Сергей, — тихо, но с нажимом сказала женщина, — не начинай опять. Ты же видишь, нам тут даже лучше.
Нина Васильевна делала вид, что не слышит их разговора, но внутри что-то дрогнуло. Женщина, оказывается, понимала её правоту. И даже пыталась объяснить это ребёнку. Может, она не такая уж нахалка, просто муж у неё...
— Доброе утро, — вдруг раздалось рядом. Нина Васильевна подняла глаза и увидела ту самую женщину с девочкой на руках.
— Доброе, — сдержанно ответила она.
— Знаете, я хотела извиниться за вчерашнее, — неожиданно сказала женщина. — Мы просто устали, — продолжила женщина, словно оправдываясь. — Целый день на вокзале проторчали, билеты только на боковушки остались. А когда увидели, что место свободно...
— Вы должны были спросить проводницу, — мягко заметила Нина Васильевна. — Она бы объяснила, что место занято следующим пассажиром.
— Да она сама предложила, — буркнул мужчина из-за стенки. — Сказала, что вагон почти пустой, и вряд ли кто-то будет предъявлять права на это место в три часа ночи.
Нина Васильевна покачала головой. Теперь многое становилось понятным. Проводница, видимо, решила подзаработать, "продав" на короткий промежуток времени уже купленное место. Наверняка она надеялась, что новый пассажир согласится на другое место или вообще не заметит подмены в ночной темноте.
— Вот как, — только и сказала она.
Она вспомнила, как когда-то, лет тридцать назад, тоже ехала с маленькой дочкой в поезде. Тогда им досталось верхнее боковое место, и пожилая женщина уступила им своё нижнее. Просто так, по доброте душевной. Нина Васильевна тогда была так благодарна...
«Но то было другое время, — подумала она. — И другие люди. И та женщина сама предложила, а не я требовала. И я бы никогда не заняла чужое место без спроса».
Поезд начал замедлять ход, приближаясь к вокзалу Нижнего Новгорода...