Галина Егоровна мысленно благодарила себя за предусмотрительность — нижняя полка стоила дороже, но в её 67 карабкаться по полкам вверх-вниз было уже невмоготу. Дважды в год она ездила к сестре в Сочи, и всегда заранее, за два месяца, покупала билет именно на нижнее место.
Галина Егоровна уже с наслаждением потягивала чай из собственной фарфоровой чашки с золотой каймой. Она каждый раз брала её с собой в дорогу для создания домашней атмосферы. Её место — нижняя полка у окна — было обустроено "с иголочки": свежее белоснежное белье идеально расстелено, на крючке висел отглаженный дома халат в мелкий цветочек.
Дверь купе с грохотом отъехала в сторону, нарушив её идиллию. На пороге стояла молодая женщина, из-под расстегнутой куртки которой выглядывала мятая футболка. Одной рукой она удерживала огромный чемодан на колесиках, второй крепко сжимала ладошку маленького мальчика, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— Здравствуйте, — запыхавшись, произнесла женщина. — Еле на поезд успели. Я Мария, а это мой сын Артур.
Галина Егоровна поджала губы и сдержанно кивнула. Мальчик, не дожидаясь приглашения, ворвался в купе и с любопытством начал осматриваться.
— Мама, смотри какая богатая тётя! У неё чашка с золотом! — громко воскликнул он, тыча пальцем в сторону Галины Егоровны.
— Артур, не показывай пальцем, — устало одернула его мать. — Извините, — она виновато улыбнулась Галине Егоровне. — Мы на верхнюю полку, нам бы только вещи закинуть...
Следом за ними в купе вошел полный мужчина средних лет, коротко кивнул и молча занял нижнюю полку напротив Галины Егоровны.
Мария с трудом пыталась поднять чемодан наверх, но сил явно не хватало.
— Позвольте, — мужчина встал и одним движением закинул багаж на верхнюю полку.
— Спасибо большое! — с облегчением выдохнула Мария. — Ох, как я устала...
Артур тем временем вертелся у ног матери, дергая её за руку:
— Мам, а мы когда поедем? Мы уже едем? А куда мы едем? А можно мне печенье? А где мои машинки?
— Сейчас, Артурчик, сейчас, — Мария лихорадочно копалась в рюкзаке, доставая пакет с едой и коробку с игрушками. — Только переоденемся сначала...
Она быстро сняла с мальчика куртку и начала расшнуровывать его ботинки.
— Мам, я хочу вон там сидеть! — Артур указал на полку Галины Егоровны.
Галина Егоровна нахмурилась и демонстративно отвернулась к окну.
— Нет, солнышко, у нас верхняя полка, — объяснила Мария, бросив быстрый взгляд на мужчину напротив, который уткнулся в телефон.
— Я не хочу наверх! — заныл Артур. — Там скучно! Я упаду!
— Не упадешь, там бортик есть, — Мария потянула его к лестнице.
— Не хочу-у-у! — мальчик вырвался и плюхнулся на сиденье рядом с Галиной Егоровной, едва не опрокинув чашку с чаем.
Пожилая женщина вздрогнула и отодвинулась. Мария, бросив беспомощный взгляд на соседа по купе и не дожидаясь реакции Галины Егоровны, быстро заговорила:
— Артурчик, посиди тут минутку, пока я вещи разложу, а потом мы с тобой наверх залезем, хорошо? Только тихонечко сиди.
Она сунула мальчику в руки пакет с печеньем и машинку, а сама начала разбирать вещи, поминутно оглядываясь на сына.
Галина Егоровна застыла в немом изумлении. Этого еще не хватало! Без спросу усадить ребенка на её место!
Артур, не теряя времени, развернул пакет с печеньем и начал с хрустом его уминать, рассыпая крошки по всей полке. Одновременно он начал "ездить" машинкой по одеялу Галины Егоровны, издавая громкие звуки мотора:
— Дррр! Бжжж! Ту-ту-ту! Авария!
Пожилая женщина почувствовала, как у неё перехватывает дыхание от возмущения. Мальчик, почувствовав свободу, начал подпрыгивать на полке, разбрасывая крошки еще активнее.
— Немедленно уберите ребёнка с моей полки, — закричала пенсионерка, — или сейчас же вызову начальника поезда!
Её голос прозвучал так неожиданно громко, что Артур замер с печеньем в руке, а Мария выронила блузку, которую складывала.
— Ну что вы так, — растерянно пробормотала она. — Мы минуточку... Ему же внизу удобнее, на верхней он упадёт!
— Я ЗАПЛАТИЛА! — Галина Егоровна почувствовала, как дрожат руки от возмущения. — Это моё! Пусть сидит где ему положено! Еще и крошит, мусорит тут! Вы нормальная вообще? Убирайте сейчас же!
— Да ладно вам, всего на минутку, — Мария попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. — Мы никому не мешаем...
— Женщина, — неожиданно вмешался мужчина, — по-моему, вы неправы. Надо было сначала спросить разрешения у хозяйки места.
— Вот именно! — подхватила Галина Егоровна, чувствуя поддержку. — Никакого уважения! Я тут присела отдохнуть, а вы мне ребенка подсаживаете, который всё загадит!
— Да что я такого сделала? — Мария всплеснула руками. — Ну посидел бы ребенок чуть-чуть, что за трагедия?
— Без спросу! — Галина Егоровна уже дрожала от негодования. — Всё загадят! Я не обязана терпеть!
В коридоре уже собралась небольшая толпа. Кто-то явно сочувствовал пенсионерке, кто-то — молодой матери.
— Да уж, пошли времена, — вздохнул пожилой мужчина из соседнего купе. — Раньше дети знали свое место.
— А вы не видите, что женщина одна с ребенком? — возразила ему молодая девушка. — Можно и войти в положение!
Поезд уже тронулся, плавно набирая ход, а конфликт в купе №7 только разгорался. На шум прибежала проводница Светлана — женщина с усталым, но решительным лицом.
— Что за шум, а драки нету? — спросила она, окидывая взглядом купе и собравшихся в коридоре зевак.
— Эта женщина, — Галина Егоровна дрожащим пальцем указала на Марию, — без спросу посадила своего ребенка на мою полку! Он все испачкал, раскрошил! А когда я попросила убрать — отказывается!
— Я не отказываюсь, — растерянно возразила Мария. — Просто думала, что ничего страшного...
— Давайте посмотрим ваши билеты, — деловито предложила Светлана.
Проверив документы, она повернулась к Марии:
— Это место действительно оплачено пассажиркой. Ваш сын может спуститься только по приглашению и только вместе с мамой есть или пить чай, всё остальное время — на своей полке.
— Ну вот! — торжествующе воскликнула Галина Егоровна. — Я же говорила!
Мария, с пылающими щеками, наклонилась к сыну:
— Артур, нам нужно наверх. Это не наше место.
— Не пойду-у-у! — заорал мальчик, отбиваясь и размахивая руками, одна из которых все еще сжимала недоеденное печенье. Крошки разлетелись по всей полке.
Галина Егоровна в ужасе смотрела на этот беспорядок.
— Боже мой! — простонала она. — Всё загадил!
— Артур! — Мария, окончательно смутившись, схватила сына подмышки и силой стащила с полки. — Мы сейчас же идем наверх!
Мальчик разразился оглушительным ревом, извиваясь в руках матери. Мария, краснея от стыда, подняла его на верхнюю полку, где он продолжал кричать:
— Мне скучнооо! Хочу вниз! Не буду тут!
— Все в порядке? — спросила проводница, готовая уже уйти.
— Теперь да, — дрожащим голосом ответила Галина Егоровна, начиная судорожно смахивать крошки с покрывала. — Уже житья нет! Ни культуры, ни благодарности...
Светлана кивнула и вышла, распугав толпу зевак в коридоре:
— Расходимся, представление окончено!
В купе воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая только всхлипываниями Артура сверху и тяжелыми вздохами Галины Егоровны, которая пыталась привести в порядок свое место.
Мария, устроившись рядом с сыном наверху, тихо шептала ему:
— Не плачь. Мы скоро приедем, и там будет море и песок...
— Мама, а почему тётя так кричала? — спросил мальчик. — Она злая?
— Тише, Артур, — шикнула Мария. — Просто мы поступили невежливо. Нужно было спросить разрешения.
— Да какое там разрешение, — фыркнула Галина Егоровна, поправляя подушку. — Я бы всё равно не разрешила. Не для того я платила деньги, чтобы потом...
Она поправила одеяло и снова налила себе чай. Её руки всё еще дрожали от пережитого волнения. Но где-то глубоко внутри росло неприятное чувство — то ли стыда, то ли разочарования. Раньше она никогда не устраивала публичных скандалов, всегда гордилась своей выдержкой. А сегодня сорвалась из-за какого-то ребенка...
За окном проплывали поля и леса, а пассажиры купе №7 всё посматривали на пустующую верхнюю полку. Проводница строго-настрого запретила занимать ее — сказала только:
— В Воронеже к вам еще двоих посажу.
Вот и думай, кто сядет, почему двое... и каково им будет вшестером в крошечном купе...