Коза нашарила в кармане пачку и закурила. На ней была раздутая куртка и великоватые мужские штаны. Она стола под козырьком, пялись на хлещущую сверху воду. Вода орала, клокотала, бесновалась в жерле слива.
– Люблю ливень, – сообщила Коза, в лицо стихии.
– Не кури, а? – попросила стоявшая сзади Маша и поежилась.
– Э-э, подруга, вечно ты ноешь, – Коза покосилась на Машу, затянулась пару раз и кинула бычок в банку. Банка была консервная, и, судя по сизо-серому налету, бычки там консервировали давно.
Маша подумала, что, если дожди не перестанут, крыша протечет. И тогда – швах.
– В Лондоне в восемнадцатом веке почти не осталась людей с кожей без оспин. Это даже в особые приметы записывали. – Все также в пространство сообщила Коза.
Маша вздохнула. Она знала, эту подружкину привычку ни с того ни с сего сообщать какой-нибудь загадочный факт. Где она их берет, интересно?
Козу на самом деле звали Настя. Но, во-первых, имя свое она не любила. Во-вторых – фамилию имела Козлова, и, в-третьих, – глаза. Желтая нечеловеческая радужка и вытянутые по вертикали (или просто так казалось) зрачки.
На прозвище Коза не обижалась. Маша вообще никогда не видела ее обиженной.
– Коза! – позвала Маша, перекрикивая ливень. – Давай уже обратно в комнату? Посоветоваться надо.
– Так, советуйся.
– Щас! Я тут сама себя не слышу!
Коза кивнула, протянула руки под падающие струи, и умылась.
– Вода обалденная! Хочешь морду умыть?
– Не! Экология!
– Скучная ты! Ладно, пошли.
На этаже было сумрачно. То ли студенты блюли принцип, что «темнота – друг молодежи», то ли начальство электричество экономило.
Лапочка горела только одна, но и та больше для проформы.
Коза зевнула, открыла дверь комнаты и с размаху плюхнулась на кровать.
– Ну?
Маша аккуратно закрыла дверь на ключ, подергала проверяя, села, стиснула руки и сказала:
– Кажется, я беременна.
– Да-ты-чё! От кого-то? Или сама зачала?
– Не смешно! – вспыхнула Маша, на глазах выступили слезы. – От Кеши конечно!
– Ну тогда – совет да любовь! Женитесь! Воспитываете киндера. Благословляю.
Маша молчала. Дыхание ее было неровное, стиснутое. Ливень за окном пошел на убыль. Сплошной гул разбился на шум отдельных капель. Начали проявляться другие посторонние звуки.
– Ему-то сказала уже? – поинтересовалась Коза, сдирая с себя промокшую насквозь куртку.
Маша невольно подняла глаза и в очередной раз увидела, какая она на самом деле тонкая. Хрупкая. Точно бумажная. Машу это всегда поражало. Сейчас – особенно. Стоило вспомнить, что сама она всего через несколько месяцев… А ведь планировали, что через несколько месяцев, то есть как раз на третий триместр, они с Кешей и другим народом должны ехать на практику в Териберку. Целый месяц моря. Каменные драконьи яйца, геология, но не та, где зубрить и копаться в пыльных ящиках с образцами, а другая, пахнущая соленым ветром, Севером, свободой. И вот чё теперь?
– Предохранялись же, блин! – всхлипнула она. – Я же не смогу сделать аборт!
Коза встрепенулась, села на кровати прямо, ее козьи глаза стали узкими.
– А не надо, – сказала она после некоторого молчания. – Не ссы, подруга. Я, кажется, знаю выход. Один мой препод ищет группу добровольцев… Ты ведь доброволка?
***
Маша сверилась с Яндекс-картами и старательно обходя лужи отправилась дальше. Адрес, который дала ей Коза, значился на самой окраине города, среди промзон и беспорядочной одноэтажной застройки. Коза объяснила, что это для секретности. Генетика, передовое исследование, враги и конкуренты не дремлют. Жаль только, что на пары она уже по-любому не успеет.
Лужи отражали небо и заборы.
Маша прошла по тропинке, и, наконец уперлась в полуоткрытые ворота с вывеской «Броненосец». Ниже, мелким шрифтом: «лаборатория генетических исследований».
Во дворе за створками играли дети, росли лопухи, ржавел полуразобранный трактор. Но стрелка рядом со словом «лаборатория» недвусмысленно указывала, туда, мол.
Маша пошла по стрелке и обнаружила запертую дверь с коробочкой интеркома. В ответ на нажатие кнопки дверь просто разблокировалась без всяких вопросов, кто и зачем пожаловал. Внутренняя обстановка явила строгий офисный стандарт. Нейтральные стены, мягкое освещение, черная, под дуб, стойка ресепшн, несколько дверей.
И никого.
Маша огляделась и только собралась подать голос, обозначая свое присутствие, как одна из дверей приоткрылась и оттуда высунулась девица в белой рубахе
– Эй! Я здесь! Я сейчас! – подумала и добавила, – хотя, нет, одевай бахилы и топай сюда, тут интересно.
Маша кивнула, повозилась с бахилами, повесила на вешалку куртку и пошла, куда звали.
За дверью оказалась чистенькая лаборатория с огромным террариумом посредине. Там, под матовым светом ламп самка броненосца кормила двух детенышей. Маленькие броненосцы увлеченно чавкали острыми мордочками. Вся троица вид имела нереальный. Странные, неземные существа.
– Правда, прелесть? – спросила девица, подходя к стеклянной загородке.
– Ага, – соврала Маша внутренне содрогаясь.
– Вам не нравятся броненосцы?
Маша собиралась снова соврать, но в ее ответе тут не нуждались.
– Я – Юля. – представилась девица. – Пошли, заполним бумажки. Вы ведь на первичное.
Заполняя данные, Маша мучительно пыталась сообразить, броненосцы – они рептилии или млекопитающие. По виду выходило первое, по только что увиденной картине – второе.
Дойдя до вопросов «Каким образом вы узнали о беременности?», «Первая ли у вас беременность?» Маша подняла глаза.
– Скажите, – спросила она, – это ведь все анонимно?
– Конечно! – расплылась Юля в такой искренней улыбке, что у Маши сложилось стойкое впечатление, что на самом деле зовут ее как-то иначе.
Она дозаполнила анкету, и была проведена в кабинет, где уже ждал моложавый мужчина в белом халате поверх костюма с галстуком, идентифицированный с рассказов Козы как тот самый «препод».
– Ну-с, – он оперся локтями о стол и утвердил подбородок на сплетенных пальцах, – Не боимся, рожать близнецов?
– Близнецов? – недоуменно переспросила Маша.
– Именно. Не волнуйтесь. Вы все узнаете.
И он принялся рассказывать про удивительных существ – девятипоясных броненосцев. Оказывается, как недавно выяснили ученые, беременная самка, если чувствует стресс или опасность, может «притормозить» беременность на срок до двух лет.
– …представляете себе! И у нас получилось выделить отвечающий за это ген… Нет-нет, никакой заторможенности у детей не обнаружено. Но есть один нюанс. Вы обязательно родите близнецов.
– Через два года? – недоверчиво протянула Маша.
– На самом деле, не совсем, – улыбнулся «препод», и Маша улыбалась в ответ, уже понимая, что согласится.
***
Ее послали на стандартные анализы. УЗИ, моча, кровь. Когда брали кровь, она свалилась в обморок, и дальше она стала таскать с собой Козу. На ультразвук подруга и сама напросилась присутствовать.
Маша содрогнулась от прикосновения к коже холодного геля.
Коза внимательно следила за монитором, вытягивая голову.
– Видишь? – спросила Маша.
– Не! Он еще маленький, зараза. И не специалист я по людям.
– Все в порядке, вытирайтесь, – сказала врач и слегка улыбнулась. – Сейчас напишу заключение.
Они дождались заключения и вышли в сумерки.
Маша все не могла согрелся, хотя на ней была куртка и штаны с начесом.
– Какая-то ты не радостная, – заметила Коза.
– Чему радоваться? «Препод» твой может и не взять меня в программу. И с Кешей снова поссорились. – Маша поглубже упрятала руки в карманы. – И я ему так ничего и не сказала.
– Ну и правильно! – Коза энергично закивала. – Куда торопиться. Хочешь, пойдем в кафешку? Кофеёк подриньчим.
Маша на автомате пошла за Козой между темных коробок спального района. Фонари еще не горели и все-все было черное.
– Знаешь, – сказала Коза, – маньяки чаще всего рождаются под знаком Девы.
Маша передёрнула плечами. Оглянулась, но никакого маньяка не обнаружила. Может, он просто прятался.
Когда они вывернули на проспект с резким щелчком реле включились фонари. Красные стоп-сигналы машин двигались сплошным потоком.
«Коза, конечно, коза, – думала Маша, – вечно, она что-нибудь нароет в своей голове… А Кеша, кстати, тоже Дева по Зодиаку».
***
Поругались они, кстати, из-за Толкиена. Кеша по случаю дня рождения закатил в общаге тематическую вечеринку, приуроченную ко дню рождения Бильбо и Фродо Бегинсов.
Маша, которая «Властелина колец» не читала и не смотрела, пришла просто красивой.
– А где твой костюм? – обиженно спросил Кеша.
Сам он оделся хоббитом, заостренные накладки на кончики ушей, мохнатые шерстяные носки, распашонка. При росте сто девяносто это выглядело странным, но что делать…
– Я не смогла выбрать, – соврала Маша.
На самом деле, она забыла. Точнее, сразу пропустила тематическую часть мимо ушей. Не до того было.
Кеша надулся, но стал представлять гостей. Маша с легкой оторопью смотрела как «Арагорн» (ниже Кеши на целую голову) обсуждает с «Горлумом» сравнительные характеристики коньяков. Как «Арвен», в которой Маша опознала однокурсницу Яну, пытается не выпасть из пышного, размера на четыре больше нужного «исторического» платья.
Детский сад какой-то! Играются непонятно во что. Бездна лет, оказывается, между ними и беременной (пусть и совсем недавно) женщиной. На глаза навернулись слезы.
– Меч? – без улыбки спросил Кеша. – Кинжал? Плащ? Фиал?
– Нет… смотри, наушники. Блютус. Большие. Белые, все как ты любишь.
Леголас, известный Маше как Ваня, подвалил к ним и пропел:
– Древнее золото редко блестит,
Древний клинок – ярый.
Выйдет на битву король-следопыт:
Зрелый – не значит старый.
Чувак, с днюхой! Сколько летов тебе?
Он стукнулся кулаками с Кешей.
– Ты, Арагоргна, спроси, стишок то про него! А я – хоббит.
– Какой вспомнил! – он схватил Кешу, за голову и подпрыгнул, обхватывая хоббита-переростка ногами в районе талии.
В подарочном пакете от Вани обнаружился состаренный декоративный кинжал и открытка: «Помнишь, я у тебя денег взял? Не за что».
– Шутка! – на всякий случай сообщил он, а то вдруг именинник не поймет. – Только денег все равно давай.
– Зачем? – спросила Маша у Кеши.
Кеша вздохнул.
– Потому что, холодное оружие не дарят. Надо хоть пять рублей ему сунуть. А то беда.
Дальше, до самого конца он держался с Машей холодно. Обиделся, типа.
Посмотрели все вместе первую часть «Властелина». Маша скучала, злилась снова скучала. Когда стали собирать посуду, ее, как не подготовленную к празднованию, послали мыть тарелки, кружки, и ложки.
Вода была ледяная.
Окончательно они поругались поздно вечером. Не то чтобы как-то по-особенному, но сегодня Маша несла тайну, и тайна была большее ее.
***
Коза вернулась с подносом.
– На, погрейся, и не будь букой.
Маша согревала руки кружкой кофе по-Венски. От запаха кружилась голова.
– Может быть… – сказала она, – все же сделать аборт?
– Не выдумывай, мать. Если откажут, рожай, и отдавай ребенка на усыновление. Так всяко правильней. – Она заглянула своими козьими глаза в Машино лицо. – Но это не понадобится. Все будет в порядке.
– И Кеша успокоится, да?
– И Кеша. Только… – Коза сощурилась. – Не. Не буду, пожалуй.
Коза взяла длинную ложку, окунула в кофе и стала ловить взбитые сливки.
– Скажи. Ну пожалуйста!
– Не думаю, что это уместно сейчас. Ты еще, поди, обидишься.
– Не обижусь. Скажи.
Коза выдержала паузу.
– Ты ведь можешь быть беременной не от него? Вы, допустим, расстанетесь, ты встретишь другого. Можешь ведь не сказать ему, что близняшки не от него.
Маша застыла. Кто-то смеялся за столиком сбоку. Кто-то неестественно удивлялся: «Не может быть!». И громко звенели ложечки. И кружки. Звонили мобильники. Шипел пар.
Маша потрясла головой, отгоняя звуки кафе.
– Я обещала не обижается, и не обижусь. Но я этого не слышала, поняла? Кешу я люблю. Мы поссорились. Мы – помиримся.
***
Через сутки позвонили фальшивая Юля и заявила, что все в порядке, вы нам подходите, заученно перечислила, что делать дальше, а чего делать не стоит вообще. Кофе, к счастью, в этот перечень не входило. Велела в понедельник приехать в центр к восьми утра и больше на этот день планов не строить. Ах да, и не есть до этого времени минимкм двенадцать часов. И никакого алкоголя.
– Не бойтесь! – сказала в завершение. – Все будет хорошо!
– А мне справку для деканата вы напишете? – брякнула Маша и покраснела, хотя по телефону это было пофигу.
– Конечно! – Голос «Юли» стал вкрадчивым. Как будто звук заполнял все клеточки, гладил. – Назовите, пожалуйста, ВУЗ и факультет?
***
В общаге Маша легла рано, но уснуть не смогла. Пялилась в потолок. Слушала сквозь картонные стены плеск воды, обрывки разговоров и прочие звуки жизни. Убедившись, что не совсем поздно, позвонила маме, но диалог не получился. Мама рассказывала, что брат написал олимпиаду по химии на девяносто семь из ста и теперь поедет в Москву. Маша «угукала», восхищалась, а о своем сказать, так и не сказала. Коза где-то шлялась. Ветер за окном выл.
– Ты чего еще не спишь? – спросила Коза, прикрывая дверь, часом, примерно, позже. От нее пахло пивом, потом и сигаретами.
– Ты можешь в понедельник забрать меня из этого вашего «Броненосца»?
– О! – сказала Коза. – Все норм, значит? Когда?
– В девять вечера. Ну и такси вызовешь.
– Не переживай, подруга, все будет чики-пики.
Маша не знала, злится она на подругу, или наоборот. Уснула она, во всяком случае, мгновенно и без сновидений. И до самого вечера понедельника так, будто бы и не приходила в себя.
Во дворе «Броненосца» было сумрачно. Моросило, и вечер казался ночью.
Маша шла, очень аккуратно переставляя ноги. Голова была пустая, и слабость.
Коза подскочила, поддержала под локоть.
– Ты как? – спросила она, заглядывая в глаза.
– Вроде все сделали. Через два дня анализы. Будет видно. – Монотонно отвечала Маша. – Я тебе отдам за такси.
– Я с другом. На машине, не переживай.
Сил удивляется у Маши, никогда не слышавшей о друге Козы да еще и с машиной, не осталось вовсе. Она шла как сомнамбула. На правое запястье давил браслет со стилизованным изображением броненосца.
– Ты видела там Бони? – тем временем спрашивала Коза.
– Кого?
– Бони. Броненосец. Правда, милашка?
Маша вспомнила, как как малыш броненосца испугался чего-то и скрутился в шар. «Неужели они похожи на нас?» – думала Маша и не находила ответа.
В салоне авто пахло ненатуральной хвоей.
Машу усадили на задние сидение. Парень подпевал песне из динамиков и стучал в такт по рулю. У него были длинные руки и такие же длинные ноги.
«Где-то я его видела…», – подумала Маша.
– Как все прошло? – спросил парень, – Как дела у папы с программой?
Коза уселась рядом с ним, сочно чмокнула в щеку и велела.
– Гони.
– За той машиной? – рассмеялся парень. – Я – Антон, кстати. Это мой отец придумал байду про броненосцев.
Морось перешла в дождь. Машина плыла в нем, как плоская донная рыба. Деревья по обочинам вспыхивали в фарах. Все они были уже голые, будто осень останется теперь здесь навсегда.
Маша задремала, и сквозь дрему увидела, как машина становится прозрачной с голубым отливом. Она посмотрела на себя. Вытянула руку – вся кожа была желто-прозрачной. Змеились вены. Кровь бежала, разбиваясь на отдельные шарики и сливаясь вновь. Поднимались и опадали сиреневые легкие. И отдельный яркий теплый свет шел снизу живота, стирая и засвечивая картинку. Это должно было быть страшно, но страшно не было.
***
Через два дня Маша сдала анализы, и стала ждать.
Она уже чувствовала себя лучше, но на занятия не ходила, справка была до среды. Просто полулежала в кровати и смотрела аниме. Коза чуть-чуть посмотрела с ней и ушла на пары.
Вдруг в дверь постучали.
– Кто там? – Маша остановила аниме.
На пороге появился Кеша с букетом хризантем в блескучей пленке.
– Привет. Это мне?
– Тебе. Извини. Коза сказала, ты болеешь, и тогда, на днюхе тоже. Прости, ладно?
Маша сглотнула:
– Поставь в банку. Там была где-то, на подоконнике. Только воды им налей.
Пока Кеша выходил Маша нащёлкала сообщение Козе. «Пришло Кеша. Ты нахера ему сказала?!».
На экране тут же появилась надпись: «Коза пишет…». Маша ждала, переводя взгляд с телефона на дверь и обратно. А Коза все писала… писала.
«Давай, уже!», – Маша не на шутку разозлилась.
Коза, как почувствовала: «Пришел? Круто! Я ему сказала, что ты подхватила вирус. Не переживай».
Маша расслабилась и вернувшегося с банкой воды Кешу встретила благосклонно.
Через день она еще раз сходила в центр, и совсем успокоилась. «Препод» (запомнить, как его зовут, она почему-то никак не могла) сказал, что все вышло как надо, еще раз проинструктировал, как пользоваться браслетом. Инструкция была простая. Не снимать, пока не будете готовы к дальнейшей беременности. Мониторинг автоматический.
Раз в полгода проверка. Ну, а как только снимете – сразу в центр. Не в смысле совсем сразу, но не затягивайте больше двух недель, приходите.
***
Прошел Новый год. Маша осталась в городе, весело встретила праздник. Коза уехала домой.
Прощаясь на пороге, она вдруг сказала Маше:
– Ты ведь знаешь минерал волконскоит?
– Да. Краска такая. На Урале добывают, вроде.
– Правильно, – сказала Коза, – зеленый такой камушек. Его назвали в честь князя Волконского. А краску из него сам Пикассо использовал. Ну все, пока!
Шел снег. Маша смотрела из окна, как Коза выходит из общаги и садится в машину.
Потом Маше стали сниться сны, и были они яркие, будто Маша смотрела их глазами ребенка. Если снилась зима, снег был красный, золотой, зеленый, фиолетовый. И люди тоже… странные. Цветные и переливающиеся.
Надо было позвонить в Центр и рассказать. «Препод» отдельно настаивал звонить, если что-то странное. Но сны… какая разница?
Однажды, уже в новом году она проснулась необычно рано. Было светло. Рядом, закинув руки за голову спал Кеша. В пустоте было больно смотреть на снег.
– Посмотрите, как тихо, – сказала Маша, обращаясь к своему животу. – Вот он какой – день нового года…
***
Закрыв весеннюю сессию, она, как и собиралась, уехала на практику на Кольский. С Кешей отношения не разладились, но стали холоднее, что ли. Отстраненнее. Не получалось ни близости, ни общности интересов. Книги, фильмы, вкусы в еде – все было разное.
«Ничего, – думала Маша. – Это все мелочи. Все будет хорошо». Она засыпала, трогая свой браслет. Поезд уносил их к Полярному кругу. Кеша играл с народом в карты, а ей снился сладкий сон.
По приезду выяснилась, что Маша мгновенно простужается на ветру.
Море пахло солью. И все пахло солью, даже когда она дежурила по кухне у компота и печенья, все перебивал вкус соли и водорослей. И, чем дальше, тем больше Маше интересней было смотреть свои сны, чем общаться с ребятами, любоваться северными красотами, о которых еще полгода назад она так мечтала.
Теперь все это выдохлось, посерело. А сны. Сны были удивительные. Радужные, переливающиеся. Снились красно-зеленые вороны с опаловым опереньем. Бледно– жемчужная кошка сидела на заборе и смотрела на них.
Сердце начинало биться быстрее. Но не тревожно, а радостно.
***
Обратно вернулись уже в августе. Маша съездила к родителям, согрелась, отъелась, вылечила насморк. А первого сентября рассталась с Кешей.
Через год она получила диплом и поняла, что геология ей претит.
Коза уехала в столицу. Они все еще были вместе с сыном «препода» – Маша разглядывала их общие фотографии в ленте ВК. В обнимку и на фоне речных просторов.
«Угадайте что случилась?» – значилось под одной из фотографий. Маша хотела позвонить и спросить у Козы, что случилась, но передумала.
Она выписалась из общаги, сняла комнату, устроилась на работу менеджером. Теперь надо было накопить на свое жилье. Это значит, совсем не время снимать браслет с изображением броненосца. Совсем не время.
Она дисциплинированно сходила на очередную полугодовую проверку.
Вместо «Юли» на ресепшне чах безымянный молодой человек, никакого интереса к Маше не проявивший. И уже на выходе она столкнулась с «преподом».
– Вы куда-то переезжаете? – спросила у него Маша.
– Переезжаем, – «препод» утер рукавом халата потный лоб. – Будем теперь ближе к центру города. Центр в центре, смешно?
Маша хотела спросить про террариум с броненосцами, но тот, наверное, уже переехал, и она не стала. Это, почему-то было обидно.
«Мы подождем еще, – говорила она, обращаясь к детям внутри, – надо чтобы кто-то полюбил вас, так же как меня.
Прошел еще год, Коза в столице родила сына. На фото и она, и муж и младенец выглядели одинаково счастливыми. Маша не позвонила и не напасла им, просто прокрутила ленту.
Она работала также и там же. Платила ипотеку.
У нее появился Федя, побыл и ушел, сменившись Кириллом, с которым они съездили на море. Она долго плавала в невесомой теплой воде и шептала малышам внутри: «Вот море, видите? Оно большое и соленое!». Маша задумалась, а какой цвет выберет море в ее снах? Но море так и не пришло в сновидение.
После Кирилла, возник Вадим, Маша поменяла работу на более высокооплачиваемую и ближе к дому. Три года Вадим и Маша пробыли вместе, ходили магазины, в кино. Вадим сделал ей предложение. Маша смотрела на него. На колечко. На цветы.
– Вадик, – она плюхнулась вровень с ним, стоящим на коленях. – Я должно тебе сказать… – И рассказала.
Они расстались через полгода. Вадим не смог. А он был такой хороший. Ему так хотелось верить.
Центр «Броненосец» разросся до целого научного городка, появились филиалы в других городах и даже в столице.
Очередным летом на пляже Маша обнаружила двух женщин с такими же как у нее браслетами. Одна из них улыбнулась Маше и кивнула.
Маша почему-то испугалась и ушла с пляжа.
Той же ночью позвонил Кеша. И как только нашел, номер-то, она несколько раз меняла. Обменялись новостями. Кеша уже женился, и они с женой воспитывали крохотную дочку. Маша рассказывала об этом близнецам, пока Кеша в трубке собирался с мыслями,
– Маша, я смотрел передачу центра «Броненосец». Маша, я видела у тебя браслет… Ты беременна? От меня?
Он говорил медленно, с трудом.
– Да.
Снова молчание.
– Это мой?
– Да. Близнецы. Да, твои.
Кеша выругался. И повесил трубку.
Той ночью ей приснилась, что она наконец родила. У близнецов были сердитые тонкие лица. Маша лежала, опустошенная, и не знала, что творится в их одинаковых головках? Гневаются? Хотят есть? Пить?
Она проснулась с бьющимся сердцем.
***
Прошло еще время. Маша праздновала свое тридцатилетие.
В кафе, где было назначено торжество собрались коллеги с очередной новой работы, приехавший из столицы брат, прочие, неинтересные и необязательные – для массовки – люди. Маша смотрела на них, и мысленно болтала со своими близнецами.
Вечером она лежала в темноте, пялясь в смартфон. В ленте вдруг попалась видюшка – женщина со знакомым браслетом.
– Привет! Меня зовут … – Маша пропустила имя, имя было ей неинтересно, слова вообще воспринимались фрагментами. – Мы получили возможность останавливать процесс беременности… Побыть с ними подольше… Показать мир…
Под видюшкой был тэг «#Неторописьсрождением!». Ниже – комментарии.
Взгляд зацепился за один из них. Какая-то сетевая тетка писала: «Вы что с ума сошли? Вы никогда не будете готовы!».
«Никогда? – задумалась Маша, погладив низ живота. – А как же папа? Они же не будут жить без отца!».
Она стала обращать внимание, что некоторые люди косятся на ее браслет. Пришлось носить длинные рукава.
Потом был ноябрь, самое мучительное время.
Маша тащила пакеты из «Пятерочки». Снег летел. Белое на черном. Сзади кто-то хлопнул ее по плечу. Маша обернулась и увидела Козу. В красной вязаной бандане и красных варежках.
– А я смотрю, ты не ты. Зову – не слышишь?
– Привет.
– Сама привет. А мы приехали к друзьям. Вот, познакомься. Это мой Славка.
Маша перевела глаза и увидела мальчика, уже достигавшего макушкой до плеча отнюдь не низенькой Козы. Из-под вязаной красной шапки выбивалась светлая, как у отца челка.
– Сам дойдешь до дома? – Коза чмокнула сына в вязаную макушку.
Славка серьезно кивнул.
– Дойдешь, скинь мне смску.
– До свиданья, – пробормотал сын Козы и убежал.
– А глаза – мои, да? – спросила Коза, – Давай пособлю с пакетами! Пойдем в кафе?
– Давай, – пожала плечами Маша.
И снова как будто, Коза сама вела ее куда-то, тащила ее пакеты и говорила:
– Ты, знаешь об убийстве?
– Каком убийстве?
– Убили женщину, ту, из рекламы «Броненосца». Она призывала рожать как можно позже. Видела ахатег?
Маша кивнула.
***
Прожив рядом столько лет, она и не знала, что тут расположено кафе. Уютное. С желтой плиткой по стенам.
Разговор в очередной раз вернулся к убийству и забуксовал.
– Ужасно все это … – вздохнула Маша.
– Ага. Я, когда приезжаю, беру тут блинчики и кофе. Тут обалдение блинчики. Будешь? Я закажу.
Блинчики, и правда, были вкусные, с сыром и языком. И кофе тоже ничего. И Коза такая же, как раньше.
– Знаешь, я как во сне живу. И не знаю, что делать, – решилась наконец пожаловаться Маша.
– Так сними браслет. – Коза пожала узкими плечами. – Роди.
– А если я не смогу очнутся? Мне ведь так хорошо с ними. Я такие сны вижу.
Коза придвинулась через стол:
– Хочешь сделать что-нибудь безумное?
***
Выл ветер снаружи. В брюхе самолетика тряслись несколько одетых в теплые комбинезоны и балаклавы людей. Маша чувствовала, как оттягивают плечи лямки парашюта.
– Все хорошо? – проорал сквозь рев моторов инструктор.
Маша кивнула.
Скоро откроется дверь в пустоту, и она проверит, испугается или нет.
Автор: Гашева Катерина-Ксения Михайловна
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8853-zatjazhnoi-pryzhok.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: