Всем привет, друзья!
Оборона Брестской крепости в июне 1941-го – символ невероятного мужества, вспыхнувший в самые первые, самые страшные её часы. Ставшая легендой, эта история буквально по крупицам воссоздавалась уже после Победы. Документы, свидетельства, обрывки донесений – всё шло в дело.
«Жертвы нацизма» на службе фюреру
Февраль 1942 года, под Орлом, у села Кривцово. Наши войска добивают остатки разбитой под Ливнами немецкой группировки. И среди трофеев – целый архив штаба вражеской дивизии! Листая бумаги, советские офицеры натыкаются на документ под красноречивым названием: «Боевое донесение о взятии Брест-Литовска». Вот так, случайно, командование Красной Армии впервые узнало о яростном, отчаянном сопротивлении, которое гарнизон крепости оказал врагу в те самые первые дни. Иначе как чудом это не назовёшь.
Казалось бы, сегодня-то мы знаем о подвиге защитников Бреста всё? Ан нет! Для многих настоящим откровением становится простой факт: штурмовали-то цитадель отнюдь не немцы в чистом виде, а австрийцы. Да-да, те самые, кого теперь официально считают «первой жертвой нацизма». Но реальность 1938 года, после аншлюса, была куда мрачнее и циничнее. Многие австрийцы вовсе не роптали под гнётом – они с энтузиазмом вливались в ряды вермахта, рвались в бой за идеи фюрера.
Яркий пример – 4-я австрийская дивизия из Линца. Её просто переименовали в 45-ю пехотную дивизию вермахта, а личный состав остался прежним – уроженцы Австрии. Гитлер, как известно, земляков не забывал и благоволил к ним. А те платили ему сполна – слепой преданностью и усердием на поле боя. Дивизия успела «отличиться» в Польше в 39-м, потом «прошагала» по Бельгии и Франции в 40-м, заслужив у командования репутацию крепкого, боеспособного соединения. Готового к новым «подвигам» на Востоке.
Крепость
И вот июнь 1941-го. 45-я дивизия вливается в 12-й армейский корпус знаменитой 2-й танковой группы Гудериана (группа армий «Центр»). И получает задание: взять Брестскую крепость. По плану «Барбаросса» на это отводилось смехотворно мало – всего 8 часов. Откуда такая уверенность? Расчёт строился на внезапности удара и… на полном презрении к самому объекту. Крепость-то считалась устаревшей, едва ли не бесхозной!
Брест-Литовская твердыня, возведённая по воле Николая I ещё в середине XIX века, когда-то и впрямь была грозным форпостом империи на западном рубеже. Но её звезда закатилась, пожалуй, ещё в Первую Мировую. В 1915-м, во время Великого Отступления, русское командование трезво оценило: держать эти старые стены – себе дороже, стратегически невыгодно. Что сделали? Вывезли всё ценное, что смогли, а укрепления… да, частично взорвали. Чтобы не достались врагу.
Любопытный парадокс: в сентябре 1939-го крепость, тогда под контролем поляков, оказала вермахту ожесточённое сопротивление! Правда, поляки не планировали её оборонять изначально. Генералу Константину Плисовскому, ставшему комендантом буквально накануне войны, пришлось импровизировать на ходу, собирая гарнизон из запасников и резервистов. И вот тут – ключевое отличие от июня 1941-го! У Плисовского было драгоценное время – пусть немного, но было – на подготовку. Защитники же в 41-м были застигнуты врасплох в самом прямом, жестоком смысле. Об этом позже с удивлением писали и сами немцы в своих донесениях. Никто не ожидал такого адского котла.
«Ошеломление артогнём»
А теперь перенесёмся в предрассветные часы 22 июня 1941 года. Что представлял собой гарнизон Брестской крепости? Это был не единый кулак, а скорее, разношёрстный конгломерат частей, рассредоточенных по огромной территории цитадели и прилегающих городков:
- Основу составляли подразделения 6-й Орловской и 42-й стрелковой дивизий (28-й стрелковый корпус, 4-я армия) – 8 стрелковых батальонов, разведбат, артполк, дивизионы ПТО и ПВО.
- Легендарные «зелёные фуражки» – бойцы 17-го Краснознамённого Брестского пограничного отряда.
- Чекисты из 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД.
- Сапёры 33-го отдельного инженерного полка.
- Различные спецподразделения, призывники на сборах, штабисты.
Всего – около 9000 человек. Много? На бумаге – да. Но на деле – люди в казармах, многие спят, части не сколочены, связь между подразделениями – условная. Полная неготовность.
Им противостояла 45-я дивизия вермахта – около 16 000 штыков, не считая приданной артиллерии и сапёров. Перевес – почти двойной! И он мгновенно стал подавляющим, когда ровно в 4:15 утра небо разорвал чудовищный грохот. Начался артобстрел невиданной мощи. Сотни стволов били прицельно – по казармам, где спали люди, по складам с боеприпасами и едой, по конюшням, по командным пунктам. Водопровод – разрушен. Связь – мертва. Склады – горят. Первые минуты войны обернулись для гарнизона кромешным адом, хаосом и гигантскими потерями. Казалось, сопротивление сломлено ещё до начала боя.
Генерал-майор Фриц Шлипер, командир 45-й, позже с холодным удовлетворением докладывал о «успехах» этого вероломного удара:
«Ошеломление русских арт. огнём и очень энергично развёрнутым наступлением пехоты дало прежде всего следующие результаты:
1. Железнодорожный мост через Буг был взят внезапным налётом; взрывчатые вещества были удалены. Мост, а также следующий небольшой железнодорожный мост были сохранены. Стал возможен переход войск по железнодорожному мосту.
2. Наступлением 130-го полка южнее крепости и гор. Брест-Литовск в предобеденное время были взяты неповреждёнными мосты через Мухавец... Штурмовые лодки 81-го сап. батальона... быстро преодолели сопротивление противника. Мосты были удержаны, несмотря на контратаки русских танков. При этом 130-й усиленный полк уничтожил 12 русских танков.
3. Мост через Буг на южной окраине крепости мог быть своевременно приведён в исправность. Кроме того, 81-й сап. батальон под огнём противника строил на северной окраине крепости восьмитонный вспомогательный мост».
План, казалось, исполнялся как по нотам. В немецком штабе уже готовились докладывать о падении крепости к завтраку. Но… что-то пошло не так. Невероятно.
Сопротивление, которого не ожидали
Расчёты гитлеровцев рухнули с оглушительным треском. Почему? А дело вот в чём. По довоенным планам, большинство советских частей в крепости при начале войны должны были её немедленно покинуть – выдвигаться на заранее подготовленные рубежи обороны в полевых условиях. Сам форт? Его оборону планировали поручить лишь одному-единственному стрелковому батальону, усиленному артдивизионом. Поэтому в первые минуты хаоса многие красноармейцы и командиры как раз пытались прорваться вон из крепости, выполняя приказ. Но стремительность немцев и шквальный огонь отрезали пути! Тысячи бойцов оказались заперты на острове Цитадель и в примыкающих укреплениях – Кобринском, Волынском, Тереспольском.
Именно эти оказавшиеся в ловушке группы – пограничники, красноармейцы из разных подразделений, чекисты 132-го батальона НКВД – и стали неожиданным для врага костяком сопротивления. Вопреки всем логичным прогнозам, вместо капитуляции началось нечто невообразимое. Сопротивление не угасло – оно вспыхнуло с новой, яростной силой! Уже утром 22 июня генерал Шлипер, явно озадаченный, докладывал наверх:
«Вскоре (около 5.30-7.30) стало ясно, что в тылу нашей пробившейся вперёд роты русские начали весьма упорно и настойчиво защищаться, используя в бою пехоту, стоявшие в крепости 35-40 танков и бронемашин. Ведя интенсивный огонь, они применяли в то же время мастерство снайперов, „кукушек“, стрелков из слуховых окон, чердаков, из подвалов и наносили нам большие потери в офицерском и унтер-офицерском составе. Боязнь быть расстрелянными в плену, о чём убеждали комиссары, очевидно, очень способствовала решению — защищаться до последнего».
Единого командования? Не было. Общего плана? Тоже нет. Штаба? Не создали. Отдельные очаги обороны в казармах, подвалах казематов, на валах – действовали изолированно, часто не зная, живы ли соседи. Но это не помешало им превратить каждую развалину, каждый подвал в неприступную крепость для врага. Пограничники, красноармейцы, чекисты – все, кого загнали в угол, дрались с отчаянной смелостью, ведомые волей к сопротивлению и инициативой отдельных командиров и политработников. Их стихийная, яростная оборона сорвала немецкий блицкриг у стен крепости в первый же день войны. Это был шок.
«Русские в Брест-Литовске боролись исключительно упорно и настойчиво»
Вместо запланированных 8 часов бои внутри крепости растянулись на дни, превратившись в кошмарную, изматывающую осаду. Немцам пришлось вгрызаться буквально в каждый камень, неся потери, которые командование сочло не просто чувствительными – шокирующими. 45-я дивизия вермахта в своих донесениях фиксировала ожесточённое сопротивление как минимум до 30 июня. Читаем выдержку из документа той даты – это уже отчаяние:
«30.6. Подготавливалось наступление с применением бензина, масла и жира. Всё это скатывали в бочках и бутылках в окопы форта, где предполагалось поджечь ручными и зажигательными пулями. После полудня авиация опять начала сбрасывать 500-кг бомбы. Когда при этом была сброшена 1 800-кг бомба, попавшая в угол стены крепости и потрясшая своим взрывом город Брест, русские смягчились. Вечером с идущими впереди женщинами и детьми в плен сдались 389 человек. Они получили от командира форта, майора, разрешение на сдачу в плен. Пленные отнюдь не были потрясены, выглядели здоровыми, упитанными и производили впечатление дисциплинированности. Майора и комиссара не нашли: говорят, они застрелились».
Подводя итоги сражения, ставшего для его «образцовой» дивизии тяжелейшим испытанием, генерал Шлипер был вынужден признать очевидное, сквозь зубы:
«Русские в Брест-Литовске боролись исключительно упорно и настойчиво. Они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к борьбе».
Героизм защитников Брестской крепости ошеломил немецкое командование. Потери 45-й дивизии были для лета 1941 года просто немыслимыми. Шлипер докладывал:
«Потери были тяжёлыми, они составили: убитыми и пропавшими без вести 32 офицера и 421 yнтeр-офицер и солдат, ранеными 31 офицер и 637 унтер-офицеров и солдат».
Цифры, сопоставимые с потерями в крупном сражении! Это вызвало переполох на самом верху. Начальник Генштаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Франц Гальдер записал в дневнике 24 июня с явным раздражением:
«Майор фон Бюлов доложил свои впечатления о действиях танковой группы Гудериана... Подтверждается, что 45-я пехотная дивизия, по-видимому, зря понесла в районе Брест-Литовска большие потери».
Было назначено расследование – почему так? Хотя серьёзных кар для командования дивизии не последовало. Сама же дивизия, спешно пополненная, двинулась дальше на восток. Но тень Бреста легла на неё навсегда.
Получили то, что заслужили
Путь 45-й австрийской дивизии вермахта по советской земле оказался кровавым и, в конечном счёте, самоубийственным. Уже в декабре 1941-го она получила сокрушительный удар под Ельцом в ходе контрнаступления Красной Армии под Москвой. Разгром был настолько чувствительным, что Франц Гальдер мрачно констатировал в дневнике: «Командование войск на участке фронта между Тулой и Курском потерпело банкротство». Жёстко сказано, не правда ли?
После новых тяжёлых потерь под Ливнами и Кривцово в начале 1942 года генерала Шлипера тихо сняли с командования дивизией. От греха подальше отправили в Словакию – командовать оккупационными силами. Этот перевод, по сути, спас ему жизнь – Фриц Шлипер дожил до 1977 года, тихо скончавшись в Нюрнберге.
А вот его бывшим подчинённым повезло куда меньше. Пополненная новобранцами 45-я дивизия прошла через горнило Курской дуги, а затем начала долгий, изматывающий отход на запад через Украину и Белоруссию. Свой кровавый путь она завершила там же, где и начала войну против СССР – в Белоруссии. В июне 1944 года, под ударами Красной Армии в ходе грандиозной операции «Багратион», измотанная, обескровленная дивизия была наголову разгромлена в районе Бобруйска. Особенно тяжёлая участь постигла 130-й пехотный полк – тот самый, что штурмовал крепость в 41-м и где ещё оставались её ветераны. Остатки дивизии добили у Свислочи. Круг замкнулся.
Да, некоторые немецкие историки педантично указывают, что на базе жалких остатков позже сформировали 45-ю фольксгренадерскую дивизию. Но это уже была совсем другая история. От той самой, «австрийской», 45-й дивизии, что перешла Буг 22 июня 1941-го с высокомерной уверенностью в быстрой победе, не осталось практически ничего. Ни духа, ни костяка, ни людей.
Слепая преданность фюреру и участие в преступной войне на уничтожение обошлись солдатам и офицерам 45-й дивизии страшно дорого. Их могилы – безымянные холмики и захоронения – разбросаны от стен Брестской крепости до полей Подмосковья и лесов Белоруссии. История этой дивизии – это история закономерного, сурового возмездия. Они действительно получили то, что заслужили. А подвиг защитников Брестской крепости? Их несгибаемая воля, их жертвенность и отчаянная смелость в кромешном аду первых дней войны – навсегда останутся в памяти как символ высочайшего мужества и любви к Родине. Оборона Брестской крепости стала первым, но грозным предупреждением захватчикам: «Просчитались. Здесь вам не Западная Европа. Здесь будут драться до конца».
Данный материал основан на исследовании событий, изложенном в статье Андрея Сидорчика на сайте «АиФ»
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!