Начало тут.
Юрка заявился в гости с полными сумками продуктов. Собирали всей ротой: сладкое (конфеты, шоколадки и сгущёнку, джемы, печенье, сахар), тушёнку, рыбные консервы, каши, супы в сухом исполнении, муку, масло, соль. Скудный подарок по ассортименту, но сытный, поможет, когда на безрыбье и рак рыба. А вишенкой на торте был сам самодельный торт, который испёк по просьбе Юрки боец Океан, в анамнезе повар-кондитер.
Но первым делом Юрка вручил девочке Даше своего Чебураха, чистенького, плюшевого и причёсанного. А её смущённой маме Насте он вручил букет цветов, которые удалось нарвать на участке одного из разрушенных домов.
Юрка полагал, что хозяева не будут против, тем более их не было и даже цепь с ошейником возле будки лежала бесхозная. Хозяева уехали и забрали пса с собой. Названий этих цветов он тоже не знал, но они показались ему красивыми.
Девочка радовалась, не расставаясь с Чебурахом. Настя смущалась и отказывалась от подарков, но было видно, что ей приятно. Но почти сразу Юрка увидел тазик, стоящий посередине зала, с потолка капала вода после утреннего дождя. Засучив рукава, он полез на крышу по шаткой деревянной лестнице и увидел, что старый шифер весь растрескался. Надо перекрыть, подумал Юрка, но тут работы на весь день и сначала надо где-то достать материалы. Место протечки он залатал подручными средствами. Остальное он сделает потом.
Электричества в доме не было. Грелись печкой, которую топили всем, что найдётся на развалинах. Надо будет купить генератор, подумал Юрка, с соляркой проблем не будет, он достанет. А пока... Он снова вышел во двор и пару часов таскал туда штакетник из разбитых соседних палисадов, бревна, старые доски, которые удалось найти на развалинах. Потом переколол всё это топором на фракции.
Воду Настя брала из завалившегося колодца. Юрка перебрал старые венцы. Уже темнело. С каждом минутой он понимал, что жить здесь невозможно, всё пришло в негодность. Юркин взвод в подвале разбитой пятиэтажки жил лучше. Он починил расхлябанную дверцу шифоньера и колченогий журнальный столик, приколотил полочку на стену, но когда наступил на прогнившую половицу и провалился, то понял, что заменить её нечем. Затем сел на табурет и решил, что при первой возможности отправит Настю и Дашу в свой родной город.
Квартира у него есть, неплохая, со всеми удобствами, в центре. С мамой познакомит. С пропиской вопрос решаемый. Друзья помогут, пока он на войне. Друзья все семейные и в его близком кругу существовала взаимовыручка. Об этом надо будет поговорить с Настей.
Юрку уже многократно звали за стол. Он спохватился, Настя и Даша так и не притронулись к еде, ждали его. На столе горели свечки. Они пили чай с тортом, затем Даша увлекла его в свой уголок, знакомить с куклами, там же на почётном месте разместился и Чебурах. Ему хотелось побыть с Настей, но девочка уже показывала ему свои детские рисунки, неумелые, но трогательные.
— Это ты! — сказала Даша, показывая ему смешного непропорционального солдата, нарисованного на листе формата А4. — Я тебя вчера нарисовала! Правда, похож?
— Похож, — улыбнулся Юрка. — Но придётся поработать с цветоведением и сочетанием, основами композиции, с пропорциями человеческого тела, да и много с чем. У тебя, безусловно, талант. Но его надо развивать. Вот смотри, основные цвета можно смешивать для создания оттенков. Смотри как.
Он взял в руку карандаш, затем ещё один и вскоре показал девочке результат.
— Ух ты, как здорово! — закричала радостно Даша. — А ты научишь меня?
— Обязательно научу, — пообещал Юрка. — У нас будут уроки рисования.
Настя прислушивалась к их разговору.
— Юра, а у тебя какая специальность? — спросила она.
— Я художник, заканчивал Суриковский институт, — улыбнулся Юрка. — Странно, наверное, звучит, да?
— Необычно, — призналась Настя. — Никогда не была знакома с настоящим художником.
— Я родился в академической семье, — пояснил Юрка. — Отец был профессором-филологом, мама преподавала в универе высшую математику, а я с детства увлекался живописью.
— Как интересно, — сказал Настя. Ей действительно было интересно.
— После окончания института я работал одно время в школе учителем рисования, потом в театре оперы и балета декоратором. Работа интересная, творческая, но у меня уже тогда была семья, а на зарплату декоратора, сама понимаешь...
— Мало платили?
— Символически. Начальник декорационного цеха говорил, что мы трудимся не ради денег, а из любви к искусству. Но ведь семье это не объяснишь. Поэтому сейчас я менеджер в торговой компании, так сложилось, приятель позвал, он там генеральный директор. Запчастями для автомобилей торгую. Точнее, сейчас я стрелок, но когда-то был менеджером. Судя по всему, им и останусь, когда вернусь.
С женой я развёлся, сейчас один. Есть дочка, она с бывшей. А пишу я больше для удовольствия, в свободное время, ну и чтобы навыки не утратить. У меня даже позывной — Художник.
— А откуда в тебе хозяйственная жилка? — спросила Настя. — Ты вот сколько всего для нас сделал!
— А, это дед меня всему научил, — улыбнулся Юрка. — Я все каникулы в деревне проводил. Он у меня пасечником был, да и вообще крепкое хозяйство держал. Учил, как пользоваться инструментом, как и что починить, хитрости всякие показывал. Вот, пригодилось в жизни!
— Даша уснула, — заметила Настя. Она тихонько подошла к девочке, которая уснула, обняв Чебурашку, в своём уголке, и переложила её на кровать.
— Ого, стемнело как, — тихо сказал Юрка, глядя в окно.
— Останешься? — предложила Настя. — Поздно уже.
— Не могу, — ответил Юрка. — Надо идти. На рассвете мы уходим на задачу. Но я вернусь. Обязательно вернусь!
— Возвращайся, Юра, — сказала Настя. — Я буду ждать. Мы будем ждать...
***
Юрка лежал, закрыв глаза, так было легче. Сквозь ускользающую нить реальности и непрекращающуюся канонаду он слышал разговор командира полка с медиком.
— Что у вас тут? — спросил командир полка.
— Ждём эвакуации, товарищ подполковник.
— Сколько всего?
— Тяжелых четырнадцать, лёгкие на новых позициях остались, держат оборону. Двухсотых — восемь...
— Жуланов где?
— Да вот он, ротный, лежит, тут, под тряпкой.
— Что с ним?
— Камика поймал, головы нет.
— А это точно он?
— Точно, там документы при нём.
— Жаль Женьку, толковый был офицер. О, а вот этого я знаю. Он портрет моей жены по фотке рисовал. Реалистично получилось.
— Да, это он, Юрец.
— Художник! Юра! — позвал комполка.
— Аа, — еле отозвался Юрка.
— Живой? Как себя чувствуешь?
Так себе, болит все, хотел ответить Юрка, но получилось невнятное: — Таээээ...
— Что с ним? — спросил подполковник у медика.
— Осколочные, — ответил тот. — Много мелких, в руки, ноги, голову и шею и один крупный. Кажись, печень задета.
— Так кажись или задета? Ты медик или кто?
— Да я вообще санитар! Подобрать, первую помощь оказать, вынести из красной зоны. Вон мой старший, тоже тут лежит, так что спросить некого. Не знаю я. Меня таким тонкостям не учили. Мне кажется, печень. Там дыра с трехкопеечную монету и кровь, чёрное все. Я обколол, тампон наложил, перевязал. Но даже не знаю, правильно ли сделал, с таким не сталкивался.
— Ясно. Значит так, художника я забираю, сами отвезём в госпиталь. А то кончится тут, пока гусеничку дождётся. Грузите его с водилой в уазик, на заднее сиденье...
***
Спустя два месяца он приехал после госпиталя к Насте. Похудевший, побледневший, иссохшийся. И теперь стоял перед воронкой, на том самом месте, где когда-то был её дом. Юрка беззвучно плакал.
Затем он спрыгнул в воронку, и стал с остервенелой яростью разбирать остывшие камни и мусор, будто в его силах было что-то изменить.. Вытащил из под завала помятого медведя без одного уха, в плаще из носового платка. И зарыдал, теперь во весь голос.
Сидел он в яме часа два, не понимая, что ему делать дальше. Безучастно брал в руки какие-то камешки, черепки от посуды, нашёл красную бусинку, осколок зеркала, резинку для волос... затем вылез из воронки и увидел мимо проходящую местную старушку с тележкой.
— Давно? — спросил он у неё, показывая на воронку.
— Давно, милок, давно! — кивнула она. — Почитай, месяца полтора прошло как! Уже ведь и не бомбят! Отогнали супостатов!
***
— Ну, а что дальше? — спросил его приятель, скульптор Савицкий.
— Ну, а дальше ты знаешь, я тебе сто раз рассказывал, — ответил Юрка.
— Да меня эта история за душу берёт, каждый день слушать её готов.
— Ну слушай, раз готов. В тот самый день они пошли за гуманитаркой, на центральную площадь. Начался обстрел. Били ракетами. Все разбежались, попрятались. Когда все стихло — они вернулись домой. А дома-то и нет. Одна дымящаяся воронка. Пошли к соседке жить. Там я их и нашёл.
Представляешь, они меня ждали. Забрал их, собрали узелки и поехали мы домой, сюда. Потом я проходил ВВК при гарнизонном госпитале, комиссовался. В прошлом месяце ездили в Звенигород, там нас отец Анатолий обвенчал. Потом расписались в ЗАГСе, Дашу я удочерил. Она ходит в садик и подготовишку. Учу её рисовать. Я вернулся на работу. Встраиваюсь в мирную жизнь, вроде получается. Настя пока дома, по хозяйству. Все отлично у нас, все счастливы. Как говорится, не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
— А где твои сейчас?
— Сейчас они пошли на собрание в садик, у дочки выпускной скоро будет. Обсуждают там какие-то организационные моменты... скоро вернутся. Да, мы её записали в первый класс, осенью уже на учёбу. А вот и Чебурах, мой талисман. Чебурашка. Получается, он и их спас, Дашка с ним не расставалась в тот день. Так и живём.
2025г. Андрей Творогов
От "редакции". Все рассказы Андрея Творогова на нашем канале вынесены в отдельную подборку. Её также можно найти в "шапке" канала. Донаты приветствуются, передадим всё автору, он всегда сердечно благодарит своих спонсоров.
Заодно хочется посоветоваться с читателями. Стоит ли продолжать публиковать тексты Андрея на канале "Военвед"? У нас с ним была договорённость на 30 рассказов на современную военную тематику. Своё обещание он выполнил в полной мере. Публикуется он только у нас, таков уговор. Но эта тематика общей читательской массе не интересна (нет резонансного хайпа, ярких цепляющих заголовков, сенсаций, которые ожидают массы). Рассказы Творогова читают немногие наши подписчики (но они самая ценная и отзывчивая, душевная и ламповая наша аудитория). Или стоит сделать упор на познавательные исторические статьи? Или на что-то другое?
Публиковать всё сразу и много — мы не можем просто физически. ИИ при написании своих текстов мы не используем (сейчас многие каналы этим грешат), по нашему убеждению, слово должно быть живым. Но у всех авторов есть своя работа, служба, семьи, волонтёрская деятельность. На массовые публикации каждый день нет ни времени, ни ресурсов. Само ведение канала давно превратилось в любительское хобби. Того, что платит Дзен — едва хватает на оплату Интернета. При этом мы стараемся выпускать по 1-2 материала ежедневно, без пропусков, это ответственность перед нашими читателями. Заранее благодарим за Ваши советы и мнения.