Даоли (исторически Пристань) и Даовай (исторически Фуцзядянь) - это и значит дословно Внутрипутейский и Внешнепутейский. Деление Харбина по районам определила конфигурация КВЖД: пересекая огромную Сунгари, в паре километров от моста она сворачивает к югу почти параллельно реке, с двух сторон ограничивая Пристань. Но если с Новым городом её разделяет сама станция Харбин, то вот так выглядит граница Пристани и Фуцзядяня.
Кадр сделан из окна очень приятной гостиницы, которую единственный раз за маршрут сняли не друзья через Ctrip, а я сам через "Островок.ру.", вернувшись в Харбин в одиночку. Старая линия, когда-то соединившая Забайкалье с Приморьем через Маньчжурию, здесь поднята на эстакаду, а скоростной поезд мчится по ней в Цицикар - в той стороне мчаться ему больше некуда...
За мостом же лежит предшественник и Фуцзядяня, и Пристани - Мостовой посёлок. Именно "посёлок", а не "городок", как в Харбине называется большинство предместий. Но "городки" возникали на землях КВЖД, не пригодившихся под её инфраструктуру и потому распроданных - реже офицерам и приказчикам ещё до революции, чаще - беженцам в 1920-х.
А в посёлке, когда сам Харбин планировался в 8 километрах восточнее (ныне это Старый город) жили те, кто КВЖД строил. В основном - китайцы из провинции Шаньдун за Жёлтым морем, пролезавшие в Маньчжурию ещё когда она была запретной вотчиной дома Цин, а с отменой запрета в 1878 году - повалившие сюда валом.
Весь скарб этих бедняков помещался на одноколёсной тачке, для Китая и поныне остающейся символом Дунбэя (Маньчжурии):
Русские хорошо платили (ибо просто не знали, КАК мало можно платить китайцу), а потому попасть на стройку КВЖД, в условия невыносимые даже по меркам отечественных мужиков, было для переселенца или гастарбайтера удачей.
Вокруг посёлка росла инфраструктура - как легальная, так и не очень: 80% здешних китайцев составляли молодые мужчины, часто - на родине с законом не в ладах, а потому и отдыхали как умели - пили, курили, торчали, блудили и дрались. Одно из мест, куда они несли жалование, держала семья Фу - по разным данным то ли трактир "Цзянь-цзянь", то ли постоялый двор, то ли контору извозчиков. Они, видать, подсуетились первыми, а потому и за всем районом с годами закрепилось их имя.
Мостовой посёлок же остался буфером, промзоной, где почти сразу встречает огромная мельница (по другой версии - маслобойня) Ванфугуан, истории которой я так и не выяснил:
За мельницей на косой улице Чжунма старые дома - вроде и наши, а вроде и не совсем:
Деталями похожие на современные китайские стилизации "под Запад", однако - с явным налётом старины:
Но всё же отдельные здания в Мостовом посёлке не впечатляют так, как атмосфера Старого Доброго Китая - о нём много раз говорил мне Пётр, регулярно ездивший в Поднебесную более 20 лет и видевший, как она менялась, а я... я узнал этот пейзаж, хотя никогда его не видел.
Грязный, шумный, пахучий, малоэтажный трудовой Китай с велосипедами как главным транспортом, с рукописной рекламой на стенах, с мастерскими и лавками в каждой подворотне, а главное - с простыми, бескорыстными, открытыми людьми, на труд заточенными больше, чем на сэлфи.
Этими сюжетами полна Чжунма, кратчайшим путём соединяющая сквозь промзону центры Даоли и Даовая:
В каждом дворе тут небольшая фабрика:
А на четвёрку лаоваев никто особо и не косится - у всех дела:
Сквозь лязг станков и рёв моторов, пыль и блестящие в ней остатки рельс мы вышли на перпендикулярную Сунгари улицу Цзинъян (ранее Новую), которую и можно считать границей Фуцзядяня:
Хотя один из центров притяжения этого района именно с "мостовой" стороны (левее края кадра выше) - это театр "Пинъян" (1929). Вроде бы он сохранился, но всю эту сторону улицы мы нашли в лесах, так что вот историческое фото:
Напротив его фасада начинается параллельная Сунгари улица Цзинъюй - стержень Фуцзядяня, а в обе стороны от неё расходятся Северные (Бэй) и Южные (Нань) номерные переулки. Первые три Южных ещё в 2014 отреставрировали, первые три Северных в 2024-м были перекрыты для реставрации - из китайского квартала русского города в китайской земле определённо делают достопримечательность №1 всея Харбина, ибо китайцы всё же предпочитают родное. За Новой улицей манят непривычная архитектура, серый кирпич и старинные сюжеты::
Шаньдунцам понадобилось 10-15 лет, чтобы из гнилых фанз и душных землянок начали расти красивые капитальные здания. А уж в 1920-30-х, когда гости и хозяева в Харбине поменялись местами, Фуцзядянь начал становиться вполне респектабельным районом. В нём даже сложился свой неповторимый стиль, который нынешние краеведы прозвали "китайское барокко". Формула его проста: китайские план и двор, европейский фасад, китайская символика и китайское же отсутствие меры в деталях. Вот отличный образец прямо у главного входа:
А на его фронтоне и картушах - как по учебнику, цветущие виноград, гранат, пион, яблоко и слива, в китайской культуре олицетворяющие всё хорошее и отсутствие всего плохого. Тут ещё и маньчжурский таёжный сюжет между явно позаимствованных из русского модерна "спутников":
Внутри же было приблизительно вот так: суть фанзы - кан, то есть очаг, через систему труб обогревавший пол и нары с плетёными циновками. Вдвойне актуальный в суровой Маньчжурии...
Фуцзядянь встречает барахолкой, тянущейся в Первый Южный переулок (Наньтоудао), и кажется, если бы я не начал ругаться и махать руками, на ней бы культурная программа закончилась - если "блошиные рынки" вас хоть немного цепляют, увязнуть здесь можно на несколько дней. В основном китайцы продают примерно то же, что у нас - старые игрушки, посуду, технику, монеты...
Но есть и местная специфика. Основополагающей и направляющей роли Партии конечно, никто не отменял, однако значки да цитатники Мао уже не в моде:
Монеты императорских времён с неизменно квадратной дыркой (оставшейся от древнего способа литья, удобной для ношения на шнурке и к тому же символизирующей квадратную Землю под круглым Небом) и буддийская символика:
Какие-то, кажется, обереги:
Украшения:
И даже китайский фарфор:
Мельком мы кое-то добыли - например, железнодорожный билет из Эры Милитаристов, который я забыл заснять.
Но даже здесь не стоит забывать смотреть вверх:
За некой невидимой чертой барахолка обрывается, и темп прогулки возрастает.
Здесь начинается туристическая резервация, но и в ней стоит смотреть на прилавки - кое-где продают джун, густой и кисловатый напиток, так и оставшийся для меня единственным знакомством с маньчжурской кухней. Если не считать, конечно, чайного гриба, который был в России, кажется, всегда, а на самом деле западнее Иркутска впервые попал с отставными солдатами русско-японской: главным вкладом маньчжур в мировую гастрономию стала камбуча. Джун - её ближайший аналог, только камбуча на чёрном чае и тростниковом сахаре, а он - на зелёном чае и меду, и потому куда нежнее.
В конце Первого Южного переулка эталонный образец китайского барокко как видом, так и историей - бакалея "Тяньфэнь Юань", построенная в 1915 году шаньдунцем У Цзыцином:
Но впечатление об этом странном стиле останется неполным без дворов:
Туда иногда ведут многоярусные барочные арки:
Хотя чаще всё же - обыкновенные подворотни:
Опоясанные лоджиями скорее с русской, чем с китайской резьбой и пересеченные лестницами, дворы Фуцзядяня просторны. Конечно, ранее в них что-то помещалось: при магазинах - склады, при постоялых дворах - стойла и места для повозок, при дорогих гостиницах и борделях - садики, при дешёвых - фанзы усталых работниц.
Но главное - красная линия улицы здесь отделяет русский Харбин от глубинного Китая:
Чем ещё впечатляет парадный Фуцзядянь - его былые обитатели изображены без прикрас, порой - с откровенным смакованием их грубости:
Дворами мы вышли во Второй Южный переулок (Наньэрдао), где песчаная площадь с колеями телег оставлена словно специально как напоминие о том, какими были улицы того, старинного Фуцзядяня. На этих двух кадрах обратите внимание на облик зданий - серый кирпич, маленькие окна, минимум деталей: так на европейский манер, подобно русским палатам петровской эпохи, строились на прошлом рубеже веков по всему Китаю.
В Фуцзядяне серые дома по умолчанию старше барочных и более логичны среди фанз и землянок, чем среди отелей и особняков: это, например, была одёжная фабрика "Фуюань" (1902) Суня Цзиньцяня из шаньдунского городка Лайчжоу:
Что-то переходное скрывается во дворе гостиницы "Тунъифу" (1920), в те времена знаменитой своей благотворительностью для пострадавших от наводнений или пожаров.
Кажется, что прежде, чем под русским влиянием родить своё барокко, китайские архитекторы черпали вдохновение у англичан:
Вот (взгляд на юг) отличная пара двух стилей Фуцзядяня. Справа дунганский ресторан "Люхэшунь" (1930), основанный шаньдунскими переселенцами исламской веры. Существуя с эпохи Тан, когда Китай воевал с Халифатом за Среднюю Азию, китайцы-мусульмане хуэй ("э", кстати, в их название принято добавлять в русской традиции), у нас более известные как дунгане, расселились за века по всему Китаю. Но к привычным нищете и бесправию у них всегда добавлялась ещё и доля изгойства, а потому из Шаньдуна хуэй ехали в Маньчжурию даже активнее ханьцев.
Слева на кадре выше пафосный по своим временам магазин "Ишуньчэн и Ишуньюань" (1922). Барочный декор его двери:
Чуть дальше целая анфилада дворов, почти петербургских колодцев...
...с симпатичными граффити (а космическая романтика в Китае вполне заметна, благо и достижений полно)...
...выводит в Третий Южный переулок (Наньсаньдао), по всему выглядящий главным в Фуцзядяне. Причём - не только в наши дни: например, серый домик слева строился в 1924 году как плавательный бассейн "Дэсинь", а в такие заведения явно ходили лишь те, у кого было мало забот.
Площадь раскрывается к театру "Старый Даовай":
На другой её стороне - клуб боевых искусств четы Сюйхоу (1922), при Маньчжоу-го тихонько ставший подпольно-диверсионной ячейкой. Огромный дом с белым фасадом за ним построил для себя Сюй Шичан, в 1907 году закупивший несколько современных судов и основавший первое в Приамурье китайское пароходство - прежде вся логистика держалась на русских пароходчиках, с которыми и свои-то мучились, что уж про китайцев говорить.
Дальше за серым фасадом жил Ли Бинцинь (1925), первый китайский банкир Маньчжурии. Из его Банка Трёх Провинций японцы в 1931 сделали по сути Центробанк Маньчжоу-го, и даже предложили Ли стать управляющим, но тот работать на врага не захотел. А вот за белым фасадом справа, пишут, с 2014 года действует музей китайского барокко, куда мы не успели зайти. Впрочем, судя по отсутствию фото в китнете, скорее музеем считается весь квартал, а это его офис:
И вместо кринолиновых платьев и анимешного вида камзолов тут предлагают для фотосессий костюмы народов КНР:
Но китайские фонарики тут соседствуют с матрёшками: от усских (так же это читать надо!?) отсылок в Харбине не деться и здесь - с круглогодичным Новым годом и стеллажами шоколадок "Алёнка". Но отброшенная за ненадобностью первая буква показательна: как у нас китайский или японский ресторан могут украсить каким-нибудь абсолютно случайным иероглифом, так и здесь - не влезла закорюка, так и Гуаньди с ней! Ждут за этой дверью всё равно китайцев:
С юга переулки заканчиваются впечатляющим контрастом двух сторон улицы Наньсюнь:
А очень китайско-барочный дом стоит на углу Наньсыдао - 4-го Южного переулка:
Он другой - совсем без прикрас, а в один из его тёмных тесных магазинов Пётр и Айна, недооценивши маньчжурских холодов, заходили за тёплыми носками.
Исторически же самое интересное в переулке вот это красное здание, с 1915 года ставшее офисом YMCA - межконфессиальной Ассоциации Молодых Христиан, зародившейся в 1844 году в Лондоне и весьма активной в Северном Китае. В Россию как общество "Маяк" она пришла ещё в 1900 году, и что интересно, в последующие десятилетия "лояльная" РПЦ была к ней гораздо благосклоннее, чем Зарубежная.
Быть может - видевшая соперников за умы и души: к YMCA тянулась интеллигенция Харбина, и например объединивший местных литераторов кружок "Чураевка" создавался поэтом Алексеем Ачаиром именно под её патронажем. Хорошо бы думать, что и собирались все эти люди, - бравый солдат и матрос Арсений Несмелов, тревожный и метущийся между монашеством и содомом Валерий Перелешин, обожаемая всеми "белая яблонька" Ларисса Андерсен или съедаемый кокаином Борис Юльский, - тоже здесь. Но вот чего я не нашёл, как ни старался - это адреса "Чураевки"...
Наньсыдао вывел нас к центральному по облику и месту зданию Фуцзядяня фасадом на Цзинъюй, о котором, увы, что-то найти у меня ни малейшего шанса.
Но судя под надписи "Международный торговый дом Вэньчжоу" (это город в провинции Чжэцзян на Восточно-Китайском море, сильно южнее Шанхая) и по аркам, ведущим не в переулки, а в обширный двор, это что-то вроде пассажа 1920-х годов:
Но Земшар над его крышей хорош:
А совершенно советские по духу скульптуры людей разных профессий и наций ещё лучше:
Чуть дальше в 7-м Северном переулке (Бэйцидао) обнаружилась Баптистская церковь (1930-34) американского пастора Мартина:
И в общем, показываю я здесь далеко не всё, но это и не надо: всё не показанное выглядит примерно так же... Дальше от центра по Цинъюй - леса да заборы: по состоянию на прошлый май Фуцзядянь поновлялся с поистине китайским размахом.
Дальше, однако, есть ещё несколько примечательных мест среди многоэтажек:
1. Соборная мечеть Харбина с не вполне очевидной историей.
3. Резиденция даотая, то есть наместника.