Как только "уничтожилось постыдное стеснение в праве русским путешествовать за границей", а произошло это в 1855 году, правом "удободвижимости" воспользовались... естественно, те, кому позволили средства.
И сразу Европа составила себе впечатление о русских, как о не знающих счёту деньгам, не ведающих границ своим прихотям: ведь все дороги заполонили великие князья, во главе с Александрой Фёдоровной, супругой почившего Николая Первого.
Рассказывая об этом, Герцен пытался сохранить серьёзность, и даже беспристрастность. Но - трудно!
Поначалу предполагалось, что хронически больная, несчастная, навсегда напуганная декабристами императрица поедет поправлять здоровье.
Но с первых же дней своего вояжа "августейшая страдалица" дала Европе зрелище истинно азиатского бросания денег, истинно варварской роскоши. Каждый её переезд равен для России неурожаю, разливу рек и двум-трём пожарам. Конкретные цифры? Известны. В Женеве императрица платила 7000 франков за квартиру и 25000 за харчи В ДЕНЬ.
Рубль тогда равнялся примерно двум франкам. А средний бюджет уездного города - 10000 рублей. Или 20 000 франков. В ГОД.
Плати, народ, тебе не привыкать!
Польша, Германия, Швейцария, Италия... Какие курорты, помилуйте?! Ницца? Да. Купила себе роскошную виллу, особняки приближённым - и с тех пор Ницца - модный курорт. И -дальше! Приёмы и визиты с размахом, с неприличным количеством свиты и лошадей, с банкетами и танцами: здоровье оказалось железным! Подозревали, что хвори были притворством (ведь и в Петербурге не пропустила ни одного бала, причём в тугой шнуровке), но чтоб настолько!
Ведь за двадцать лет до этого вояжа маркиз де Кюстин писал: "Императрица преждевременно одряхлела и, увидев ее, никто не может определить ее возраста. Она так слаба, что кажется совершенно лишенной жизненных сил. Жизнь ее гаснет с каждым днем; императрица не принадлежит больше земле".
Атлетические силы телесные позволили каждый день наслаждаться увеселениями: от восхода солнца в горах - и до ночных фейерверков. Морские прогулки, представления, парады, полковая музыка... успевала всюду, порхая бабочкой!
И в Берлин заехала, к брату, Фридриху Вильгельму Четвёртому. И брат сделал ей подарок. Угадаете, какой? Чин драгунского полковника!
Совершенно серьёзно. Шестидесятилетняя императрица принуждена была снять вдовий наряд и облачиться в мундир. Наполовину фантастический, наполовину драгунский, специально для неё придуманный. И в таком виде явиться перед корпусом офицеров, которые при виде "вдовствующего полковника" заплакали от умиления.
Как Александре Фёдоровне не пришло в голову сделать ответный дар: пожаловать брата должностью директрисы Смольного института?!
И какая досада, что фотографий августейшего полковника не сохранилось! Но пожалование стало традицией: отныне императрицы и великие княжны становились шефами полков, с присвоением воинского звания. И кого теперь спросишь, забавлял этот карнавал современников, или раздражал? Не один же Герцен не мог относиться к этому серьёзно?
Конечно, можно увидеть в музее мундиры Елизаветы Петровны, например.
Или Екатерины Второй.
Но действующий (или действующая?) глава государства - это одно, а просто член императорской семьи - несколько другое. Наши-то гвардейцы пускали слезу умиления, подобно сентиментальным немцам, или как?
Смеёмся? Но как же хочется заглянуть в будущее и узнать, какие анекдоты будут рассказывать о нас, о нашей светлейшей эпохе!