Сознание того, что о твоей проблеме знают на базе, действовало успокаивающе.
- Тебя просят к телефону, - сказал Алик, протягивая мне трубку.
- Здравствуй сынок! Ну как ты там? - спросил генерал, - Тебя там не бьют? Не волнуйся, я все держу под контролем. Утром мы тебя заберем или полковник сам переправит тебя на базу, а сейчас ложись спать, завтра предстоит трудный день. Спокойной ночи.
В трубке послышались короткие гудки. Ну что же, ситуация прояснилась. Полковник Алик проводил меня в комнату, в которой имелись места для отдыха.
Я осмотрелся. Зарешеченное окно было открыто, а прямо под ним находился топчан с тонким матрацем и байковым одеялом. Такой же топчан находился сбоку, у стены. Посередине комнаты одиноко возвышался небольшой высокий стол на тонких ножках, а над ним, с потолка, на длинном электрошнуре висела тускло горевшая лампочка без абажура. Я улегся под окном. Здесь было безопаснее, т. к. меня, даже если заглянуть в окно, не было видно. Милиционер, водитель, толстый азербайджанец, устроился на втором спальном месте. Свет не гасили. Чекист пожелал мне спокойной ночи и ушел. Я пытался уснуть, но сон не приходил, хоть ты тресни! В голове постоянно кружились эпизоды пережитого за сегодня и беспокоила неизвестность будущего.
Водитель, буквально через пять минут, жутко захрапел. Ему можно было только позавидовать. Из-за стенки, с ним в спор, кто громче, вступил его коллега. Наконец сон начал одолевать меня.
Проснулся я от гулкого грохота, пытаясь сообразить, откуда это и почему. К моему ужасу, мне стало ясно, что это ломятся в металлическую входную дверь, барабаня по ней кулаками. Все! Приплыли! Толпа пришла за мной! Четыре человека в отделении долго не продержаться, да они и рисковать своими жизнями ради меня не станут. Я для них, в принципе, враг, в худшем случае, а в лучшем - просто никто!
Милиционеры уже стояли около двери с автоматами наготове. Подошел Алик и громко спросил:
- Кто там? Чего надо?
К моему изумлению, с улицы, раздались такие знакомые и родные голоса, причем явно не трезвые:
- Сейчас же освободите члена нашего экипажа, которого вы насильно увезли, иначе у вас будут большие неприятности!
Требования исходили от Сереги Салмина и Макса Серегина. Полковник вопросительно посмотрел на меня.
- Это свои, можно открывать, - успокоил я своих защитников.
Засовы с лязгом открылись и в помещение ввалились пьяные летчики. Увидев меня, целого и невидимого, они искренне обрадовались и рассказали, как позвонили из Баку в гостиницу и как от Дударева узнали о том, что произошло, после чего сразу же рванули ко мне на выручку.
Они поначалу стали качать права, но я успокоил их, объяснив, как мог, сложившуюся ситуацию. Но настрой у них был решительный - немедленно возвращаться в гостиницу.
Алик быстро остудил этот безрассудный порыв, сообщив новость, от которой и им и мне стало не по себе. Оказывается, когда мы уехали в Сумгаит и уже после звонка командира, к гостинице подошла толпа фанатиков националистов и стала требовать моей выдачи. В противном случае они угрожали вырезать российский экипаж. На раздумья дали 15 минут и этого времени оказалось достаточно, чтобы на выручку нашим ребятам, с базы ВВС примчался взвод охраны. Чудом никто не пострадал! Экипаж увезли в расположение штаба нашей базы, где он сейчас и находится в безопасности. Поэтому и звонил в Сумгаит генерал, встревоженный произошедшими событиями. От таких новостей мои товарищи немного отрезвели.
Все молча обдумывали ситуацию. Решили сделать так: сейчас всем отдыхать, а в пять часов утра полковник вызовет надежного человека и тот, на своем Москвиче-фургоне переправит нас в расположение базы. На том и порешили.
Серегу устроили на ночлег в соседнюю со мной комнату, а Макс решил спать в моей камере, на столе. Улеглись. Максим долго крутился, устраиваясь поудобнее, но это занятие было почти бесполезным. Наконец, второй пилот угомонился и затих. Его, немаленькое туловище располагалось на самом столе спиной вниз, а длинные ноги свешивались почти до пола.
Трезвому человеку спать в таком положении было бы просто не реально, но благодаря взвешенному состоянию Макса, это не являлось для него проблемой. Буквально через минуту он засосал и уснул. Даже лампочка, светившая ему прямо в лицо, не являлась для него помехой. Воцарилась тишина. Только иногда, где-то далеко выли и лаяли собаки, очевидно от голода, а может от своей безрадостной собачьей жизни и приближающейся з мы.
Я уснул.
Проснулся от страшного грохота. Пытаясь вырубиться в реальность, первым делом стал искать глазами милиционера. Он сидел на своем топчане до смерти испуганный и растерянный, очевидно, тоже ничего не понимая. Посередине комнаты лежал, опрокинутый набок стол, а рядом, на полу, бился в каких-то лихорадочных конвульсиях Макс. Первой моей мыслью было убеждение в том, что в Максима кто-то минуту назад выстрелил через окно, приняв его за меня. Милиционер, наверное, думал так же, потому что, прийдя в себя от первого потрясения, он стал испуганно смотреть то на окно, то на Макса. А тот, словно раненая в одно место птица, пытался встать на ноги, но тут же падал, словно подкошенный. Видок у него был испуганный и отчаянный, он сам ничего не мог понять, что с ним случилось.
- Макс! - крикнул я ему, - ты что, ранен?
Максим растерянно что-то промямлил, типа: Ни хрена не понимаю!
На шум сбежались остальные коллеги по неволе. Никто ничего не мог понять. Наконец, наш раненый смог встать на ноги и до меня дошло, в чем была причина этого ночного переполоха.
Проспав какое-то время на спине, может час, а может больше, Макс решил поменять позу. Когда он стал поворачиваться набок, центр тяжести стола сместился и стол со страшным грохотом опрокинулся вместе со спящим летчиком. Многочисленные попытки обезумевшего от внезапного падения пилота, подняться на ноги, были обречены на провал, так как его конечности за время сна затекли и теперь были ему не подвластны. Всякий раз, когда он пытался ощутить твердую опору под ногами, его тело беспомощно грохалось на пол. Это продолжалось до тех пор, пока кровоснабжение конечностей не восстановилось. В общем сплошные стрессы.
Спать расхотелось, поэтому мы попросили Алика вызвать машину пораньше. Наш эвакуатор приехал минут через сорок. За это время наша команда с удовольствием попила чайку. Пришла пора прощаться. Я самым искренним образом поблагодарил моих спасителей. Они ведь, как не крути, тоже рисковали своими жизнями из-за меня, не предали и были рядом со мной до конца! А это дорогого стоит, поверьте! Особенно тепло мы простились с полковником. Настоящий мужик! Настоящий сын своего народа! Пусть хранит его Господь! Эти слова я сказал ему на прощание. Мы пожали друг другу руку, и он поторопил нас, так как пора была сматываться из этого опасного места.
Москвич довез нас до КПП базы без приключений. Поблагодарив водителя, мы прошли через проходную, предъявив дежурному солдату наши аэрофлотовские пропуска, и направились к своему родному самолету.
Наш экипаж был уже на борту, и встреча была бурной и радостной. Каждый хотел поделиться своими впечатлениями и переживаниями. Меня все дружески хлопали по плечу и высказывали слова поддержки. Я, в свою очередь, извинился перед всеми за то, что из-за меня им тоже пришлось пережить не самые приятные минуты в своей жизни. Но все возразили, что моей вины здесь нет и если кто и виноват, то Сашка Дударев! Какого черта он написал мою фамилию в журнале дежурной? Ведь напиши он любую другую, типа Шараборин, и ничего бы не случилось. Но Сашка сам переживал, что фактически из-за него разгорелся такой сыр бор и мне пришлось его долго успокаивать.
Мы все привыкли за свою жизнь при Социализме, не обращать внимания на фамилии, национальности, но раскол государства, в котором все жили, учились, работали и взрослели - внес свои коррективы, причем не редко, написанные кровью. Вот и Александр по привычке не придал такой, казалось бы, ерунде особого значения и просто чудо, что это не закончилось трагедией.
Но расслабляться было еще рано! Вокруг нашего самолета крутились какие-то подозрительные субъекты, из местных, периодически бросая в нашу сторону враждебные взгляды. Каким образом они все попали на аэродром, было непонятно. Бурик внимательно следил за ними, так как от них можно было ожидать любого подвоха. Время вылета по плану, данному командиром, было 9 часов утра, поэтому нам ничего не оставалось, как слоняться без дела.
На велосипеде приехал наш старый знакомый прапор и по секрету сообщил, что в Насосной нарастает брожение из-за нас и местные хотят любым способом добраться до меня.
Стало сразу понятно, почему за нами следят, поэтому наш экипаж собрался в пилотской кабине, закрыв входную дверь и все стали высказывать свои соображения о том, как быть дальше со мной. Бурик предложил спрятать меня в хвосте самолета, но не в кабине стрелка-радиста, а в так называемом "проспекте Новожилова". Этот так называемый "проспект", названный так в честь генерального конструктора самолета, представлял собой узкий лаз-шсхту, оборудованную в киле для техобслуживания стабилизатора. Предложение Шурика отвергли по причине моей упитанной комплекции. В этот люк мог пролезть только худой человек. Во всех остальных потайных местах меня, при большом желании, можно было обнаружить. Задумались.
Вот что, - предложил командир, - рядом с нами стоит военный Ил-76, он вылетает в Иваново, через Ростов, на час раньше нас. Пойдем, переговорим с командиром! Долетишь с ними, а из Иваново доберешься до Москвы на электричке. Свои вещи можешь оставить здесь. В Домодедово мы их отнесем в штаб, и ты потом за ними приедешь и заберешь.
Если честно, мне ужасно не хотелось улетать пассажиром с чужим бортом, но деваться было некуда. Я распрощался с мужиками, и мы пошли. Вояки стояли под парами - оглушительно грохотала ВСУ (вспомогательная силовая установка). Было очевидно, что экипаж ожидал команды к запуску двигателей. Мы поднялись на борт. Картина, которую я увидел, была удручающей и тяжелой. Все откидные сиденья вдоль двух бортов занимали женщины с детьми, а вся грузовая кабина представляла собой склад, забитый тюками, мешками и домашними вещами. Лица у пассажиров были усталые, тревожные и отрешенные.
Последние, из гражданского населения российской воздушной базы, спасались бегством, захватив с собой самое необходимое. Плакали дети и матери уже зачастую не реагировали на их плачь - не было сил, да и желания. Все мысли сводились к вопросу: За что нас так? Почему? Те, кто еще недавно казались нормальными людьми, превратились в зверей, бесцеремонно врывающихся в их квартиры и выкидывая вещи на улицу. И все это с руганью, угрозами и оскорблениями, с ультиматами убираться к себе в Россию до завтрашнего, т. е. сегодняшнего утра. И вот они летят в неизвестность, ни дома, ничего!
Второй пилот, майор авиации, узнав о моих злоключениях согласился взять меня на борт без всяких разговоров. Сергей, пожелав мне удачи, ушел, оставив нас с майором одних, для более делового общения. От него я узнал, что в последнее время условия жизни для россиян в Азербайджане стали просто невыносимы. Постоянные угрозы и провокации со стороны местного населения превратились в норму, а защищать гражданских, да и военных тоже, становилось все трудней. На днях, по пароходу с беженцами и эвакуированными, отплывавшему из Баку, азеры стали стрелять из пушек. Чудом не попали! В общем, полный писец!
Минут через пятнадцать пришел командир - молодой, симпатичный парень. Мы поздоровались, и я представился, уведомив его о том, что полечу вместе с ними. Николай (так его звали) сказал, что он в общем то не против, но улететь в ближайшие четыре часа не получится, Ростов не принимает. Я даже обрадовался и решив, что это судьбе так угодно, и что гори оно все огнем, в приподнятом настроении решительно направился к родному самолету.
Увидев меня и узнав причину моего возвращения, ребята, заряженные моим настроем, дружно заявили, что больше они никого не боятся, хватит! Один за всех и все за одного!
Даже штурман Губанов рвался в бой, заявив, что сбросит с самолета любого, кто сунется. Все даже рассмеялись, посмотрев на грозного, щуплого и бледного Алексея.
Что удивительно, напряжение у всех сразу спало. Местные, очевидно почувствовав наш настрой и нашу решительность, куда-то испарились.
Через полчаса пришел Салмин. Увидев меня на борту, сначала удивился, но, когда ему все объяснили, тоже поддержал мое решение.
Команда командира:
- Всем занять свои места, улетаем! - словно бальзам на сердце!
Опять эта волнующая душу каждый раз, предполетная суета! Бегают техники, подавая заглушки двигателей на борт, звенят, убираемые из-под шасси тормозные колодки, радист по внутренней радиосвязи начинает читать карту перед запуском.
На самолет быстро поднимаются, неизвестно откуда свалившиеся три азера, сопровождающих груз. От их недружелюбия и надменности не осталось и следа, одна доброжелательность и радушие. Сашка Чугунов рассаживает их на откидные сидения, покрикивая и ругаясь. Они безропотно и покорно садятся, робко озираясь.
Двигатели запущены, поднята стремянка наверх, закрываю дверь и вот наш Илюха плавно трогается с места, а затем, словно чувствуя свою вину перед нами и торопясь поскорее покинуть это про́клятое место, резво несется к исполнительному старту. Душа поет! Жизнь, ты прекрасна!
Выруливаем на полосу, минуту прогреваем двигатели и вот она, такая долгожданная команда!
- Двигателям взлетный режим! Экипаж, взлетаем!
Я даю под тощий зад забившейся в угол гиене хорошего пенделя! Ну что, съела? Тварь!
Наш красавец Ил, стремительно несется по полосе, все быстрее и быстрее, оповещая грохотом своих турбин, что его уже никто и ничто не удержат на земле! Еще немного и отрыв! Взлет! Свобода!
А знаете ли вы, что абсолютно все самолеты при взлете, жадно и пристально смотрят только в небо, в родную для них стихию! Ради этого они живут! Без неба самолет умирает. Когда я вижу стоящие на приколе, молчаливые и безжизненные, а когда-то такие живые и шумные, серебристые машины, мне их жалко до слез. Ведь многие из них еще могли летать и летать! Но люди обрекли их на гибель.
Чугуний, уже явный хозяин на этом празднике жизни. Он достает сигарету и, подойдя к азербайджанцам кричит грозно и бесстрашно, словно сбрасывает с души последние остатки пережитых страхов:
- А ну ка подвиньтесь, мля! Иш, расселись, Гамсахурдии хреновы!
Мне было хорошо и спокойно. Опять мой незримый ангел-хранитель спас мою душу! И в этот раз смерть промахнулась, лишь слегка задев меня своим черным плащом.
До конца дней своих я буду помнить и молиться за азербайджанца Алика, который рискуя, буквально вырвал меня из лап "курносой", дай ему Бог здоровья! Где он сейчас и что с ним?
А еще молюсь за здоровье и благополучие простой русской женщины - дежурной, которая не побоялась мести местных и позвонила в милицию, да и на базу, скорее всего она же.
Что с ней стало, не знаю.
Когда я потом спросил у Чугуния, почему он назвал их Гамсахурдиями, он ответил уверенно и серьезно:
- А кто же они, по-твоему? Самые, что ни наесть Гамсахурдии и есть! Чтоб им всю жизнь маяться и страдать, как я страдал в том рейсе!
И довольный собой, закурил очередную сигарету.
Эта моя эпопея в Насосной быстро стала достоянием не только нашей авиакомпании, но и разлетелась среди экипажей других компаний, а также среди заказчиков. Боря Макарский потом долго извинялся, но я на него зла вообще не держал. Скорее всего виноват был Раненый слон, который, зная о текущей обстановке, подкинул нам этот рейс.
Я превратился в этакого героя, чудом выбравшегося из такой передряги. Но скажу Вам честно, я себя таковым не считал и не считаю. Просто это было очередное приключение, испытание на прочность. Я не знал, что впереди меня ждут другие испытания, о которых я Вам обязательно расскажу.
Теперь, как обещал, рецепт осетрины для шашлыка или просто для запекания или жарки от каспийского рыбака.
Осетрину нарезаете поперек на куски толщиной в два пальца, после чего каждый кусок разрезаете еще пополам, на две полусферы. Берете чистую посуду и укладываете в нее куски рыбы. Разводите томатную пасту с водой до состояния томатного сока. Перчите, солите этот сок и заливаете им рыбу с верхом. Таким образом пусть она ночь промаринуется. Томатный сок заберет в себя противный запах рыбьего жира, а рыба примет слегка розоватый цвет и станет на вкус нежной и вкусной.
_____________
P.S. Уважаемый читатель! Буду благодарен любому участию в моем проекте по изданию новой книги. Обещаю каждому выслать эл. вариант моей книги Чудеса залетной жизни. Просьба указывать свою эл. почту.
Мои реквизиты: Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019
Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян
Предыдущая часть:
Продолжение: