Исканян Жорж
Часть 1.
Это случилось, когда между Арменией и Азербайджаном шла первая война.
Я позвонил в штаб, как обычно, узнать наряд. К телефону подошел начальник штаба, Борис Макарский (царствие ему небесное, отличный был мужик).
- Жорж, - сказал он, - тут такое дело, некому лететь, кроме тебя, поэтому я и поставил твою кандидатуру.
- А что за рейс? - спросил я, - За наркотой, в Колумбию?
Борис расхохотался:
- Да нет, полегче, но тоже экстрим! Короче, нужно будет слетать рейсом: Домодедово - Баку - Иркутск - Домодедово. Я знаю, что тебе туда лететь нельзя, но ночевать вы в Баку не будете, быстрая загрузка и большой привет от Жоржа, улетите!
Летететь действительно было не́кому и я согласился, тем более, что экипаж был прикольный: КВС, Салмин Серега по прозвищу "Сальмонелла"; второй пилот, Макс Серегин, по прозвищу "Балалайка" (с собой в рейс всегда брал балалайку, на которой бринчал только одну мелодию, «Светит месяц»); штурман, Губанов Алексей, по прозвищу "Полтора желудка" (очень много хомячил в рейсах и туда и обратно); инженер, родной человек, Буров Александр или просто "Шурик Бурик"; радист, Дударев Сашка, он же "Лодырев"; бортоператор, Чугунов Сашка, он же "Чугуний" и примкнувший к ним начальником штаба, бортоператор инструктор, ваш покорный слуга, он же "Помпиду", он же "Марьянович", он же "Траншеевич" (из за отчества Акопович) и основная кликуха "Апполоныч", пришедшая со мной из службы проводников.
И мы полетели...
Рейс проходил, как по маслу. В Баку загрузились часа за четыре коньяком и вином, после чего улетели в Сибирь.
Была поздняя осень и если в Азербайджане было довольно тепло, то в Иркутске уже вовсю хозяйничала зима и намело приличные сугробы.
Готовились к вылету домой, веселые от того, что так все удачно сложилось, когда из АДП пришел озабоченный командир. Он пришел посоветоваться с нами.
Дело в том, что из Москвы в Иркутск, для нашего экипажа, пришла радиограмма от Раненого слона (коммерческого директора), в которой нам предписывалось выполнить еще один рейс по маршруту: Иркутск - Насосная (база ВВС России под Баку) - Омск - Домодедово. Командир убеждал всех, что этот рейс для нас весьма кстати - и налет, и "лаве", и благодарность от руководства компании.
Мне эта затея не понравилась сразу (очевидно сердце предчувствовало что то, а может мне мой ангел хранитель нашептал). Серега, увидев мои колебания и сомнения, успокоил, что мы переночуем в Иркутске, чтобы в Насосной не ночевать, а загрузившись, сразу улететь. Сработаем, как в Баку, - убеждал он, и я, скрепя сердце, согласился.
Отдохнув в местной гостинице 12 часов, мы улетели в неизвестность, навстречу приключениям. На наш зад.
Насосная встретила нас тревожно. Наша авиабаза спешно эвакуировалась, т. к. азербайджанцы, недовольные явной симпатией православной России христианской Армении, а может и просто из-за того, что не хотели видеть христиан на своей земле, начали прессовать и россиян, живших здесь. И хотя база и охранялась нашими военными, но делать это становилось все труднее.
Наш самолет встречал представитель заказчика. Он сразу "обрадовал", что часть груза (портвейн) уже здесь и загрузка начнется немедленно, а вот вторая часть (коньяк и шампанское) прибудет позже, но вот когда конкретно, он пока не в курсе. Командир стал возмущаться, что нам обещали немедленную полную загрузку и вылет в Омск, что у экипажа может закончиться рабочее время и что этот военный аэродром в ночное время суток не работает.
Коммерсант клялся и божился (врать, глядя на тебя честными глазами, это у них в крови), что все будет четко, как обещали. Мы успокоились и начали загрузку. На меня, никто из местных, не обращал внимания, но на душе была какая-то необъяснимая тревога.
Дело в том, что мне от моей мамы достались голубые глаза и при внешности, весьма похожей на Никиту Михалкова, я не вызывал у них особых подозрений.
Когда самолет загрузили наполовину, груз закончился и нам оставалось только ждать. Заказчику постоянно названивали на мобильный и из его разговора стало ясно, что с грузом, направлявшимся к нам, большие проблемы - менты требуют какие-то дополнительные документы, а проще - бабки! Между тем уже смеркалось и стало ясно, что сегодня мы уже никуда не улетим.
Мы проклинали коммерсанта и его товар, а больше всего, коммерческого директора. Азер успокоил нас, что ночью обязательно загрузимся полностью, а за задержку и все неудобства он щедро отблагодарит. Часа через два приехали остальные машины, и мы поняли, что заказчик специально тянул время, чтобы дождаться темноты. Очевидно, ему не хотелось светить этот груз. Все коробки были тщательно запечатаны и заклеены и что там было внутри, никто не знал.
Загрузились, закрыли самолет. Серега Салмин дал указание экипажу следовать в местную гостиницу для отдыха, а сам, вместе с Максом, поехал в Баку давать план на вылет.
Гостиница представляла собой одноэтажный, длинный барак. Радист, Сашка Дударев, зашел к дежурной (пожилая русская женщина) и через пять минут появился с ключом от восьми коечного номера "люкс". Кроме нас в этом же бараке проживали и местные работяги. Когда я пошел в общую умывальню, чтобы умыться перед сном, то уже тогда обратил внимание на то, что проходившие мимо азеры как-то подозрительно посматривают на меня. Но я решил, что мне это показалось.
В наш номер кто-то постучал. Открылась дверь и вошел симпатичный русский парень в военной форме с пагонами прапорщика.
- Здорова мужики! - бодро поздоровался он. - Меня зовут Володька. Осетрина нужна?
Мы с Чугунием переглянулись, вопрос интересный!
-А какая у тебя рыба, свежая? - спросил Сашка.
- Есть свежая, есть копченая, - бодро ответил прапорок, - здесь рядом, у рыбаков. Пойдете?
И мы пошли. Было темно. Лишь кое где тускло светили одинокие лампочки на редких столбах. По дороге прапор болтал не переставая о том, как здесь стало хреново в последнее время и что пора отсюда линять, пока всех не перерезали. Вдруг он, как бы между прочим, спросил:
- А кто у вас в экипаже армянин?
Я вздрогнул от неожиданности. Сашка, кивнув в мою сторону, ответил:
- Вот он. Хотя неизвестно, чего в нем больше, армянского или украинского и прожил он всю свою жизнь в Москве. А откуда ты узнал про него?
- А уже вся Насосная знает, - спокойно ответил Володя и рассказал, как недавно местные заловили российского солдата, наполовину русского, но с армянской фамилией. Если бы не подоспевший взвод с базы, поднятый по тревоге и оперативно прибывший к месту расправы, парня забили бы до смерти.
Рыбы мне уже как-то не хотелось. Я внезапно понял, что враждебные взгляды в гостинице были настоящие и ничего мне не показалось. На душе стало тревожно.
Послышался шум прибоя и буквально тут же мы вышли к берегу моря. Подошли к довольно приличному кирпичному дому. Неяркий свет в окне говорил о том, что хозяева еще не спят. Прапор постучал по стеклу. Через минуту открылась дверь и на порог вышел бородатый мужчина, очевидно рыбак, т. к. на нем был явно рыбацкий комбинезон. Он поздоровался с нами и с нашим провожатым, назвав его по имени. Узнав, что нам нужна рыба, рыбак открыл дверь в подвальное помещение и вынес оттуда несколько хвостов осетра, килограмма по четыре, небрежно бросив их на мокрый песок.
Мои мысли были уже далеко и я, скорее на автомате, купил двух свежих осетров, а Чугуний одного свежего и одного копченого. Расплатившись и выслушав на прощание рецепт настоящего шашлыка из осетрины от настоящего рыбака (в конце рассказа я обязательно им поделюсь), мы распрощались и ушли.
В гостинице было безлюдно и тихо. Бросив мешки с рыбой под свои кровати, мы с Сашкой быстро умылись, разделись и улеглись спать, выключив свет. Наш экипаж еще не спал и трепался о всякой ерунде. Громче всех выступал штурман (у него был громкий и визгливый голосок). Под эти байки я уже начал засыпать, когда в дверь громко и часто постучали. Тревога, отступившая было, моментально вернулась (гиена встала, отряхиваясь после сна) и заполнила собой все мое тело. Открылась дверь, и кто-то включил свет. Мои друзья, щурясь от яркой лампочки, пытались рассмотреть вошедших. У дверей стояли два милиционера в форме и молодой, лет тридцати, мужчина в длинном, черном, кожаном плаще. За ним, словно пряталась, явно испуганная дежурная по гостинице.
Мужчина в плаще напоминал мне чекиста, но только конечно азербайджанского. Он достал из папки лист бумаги и спросил:
- Здесь находится Московский экипаж самолета Ил-76?
Мы подтвердили. Тогда чекист начал зачитывать фамилии каждого по своему списку:
-Командир Салмин, кто?
Ему ответили, что КВС уехал в Баку, в АДП.
- Второй пилот, Серегин, кто?
- Он тоже уехал с командиром, - сказал Бурик.
- Штурман Губанов, кто?
Наступила тишина. Все ждали, когда Алексей отзовется, но с его койки послышался громкий храп. Штурман, струхнувший не на шутку, отвернувшись к стене, пытался убедить всех, что он крепко спит. Чекист все понял и презрительно улыбнувшись, продолжил:
- Бортинженер Буров...
Я резко поднялся, сел и прервал его:
- Хватит читать! Вам, очевидно, нужен я?
- Ваша фамилия? - ледяным голосом спросил штатский.
Подумалось, что вот примерно так же приходили нацисты за подпольщиками и я ответил:
- Исканян.
- Исканян Жорж Акопович, с какой целью, или с каким заданием вы прилетели на территорию суверенного государства, находящегося в состоянии войны с Арменией? - задал вопрос чекист.
- Я гражданин Российской Федерации и прилетел в вашу страну по заданию, только полетному, с целью выполнения рейса по просьбе представителя бизнеса вашего государства.
Вопрос: Где ваш паспорт?
Ответ: Он со мной.
Вопрос: Вы можете мне его показать?
Ответ: Без проблем!
Я отдал ему свой гражданский паспорт, и он начал внимательно изучать его. Мое положение становилось критическим! Посудите сами: фамилия и отчество армянские, место рождения армянское, т. е. можно смело брать меня и вести на расстрел, как шпиона и диверсанта, что они, кстати, и делали в подобных случаях. Но у меня оставался в рукаве один козырь, на который я еще надеялся. И он меня не подвел!
Моя покойная мама, сама того не ведая, из прошлого, протянула мне руку спасения в то, настоящее! Так получилось, что мою анкету для получения гражданского паспорта, заполняла она и в графе "национальность" мама написала "украинец". В паспорте так и записали. Над этой графой не уставали смеяться все, кому не лень, на протяжении всей моей жизни, называя меня и Исканенко Григорией Апанасовичем, и армянским хохлом, и хохляцким армянином... И тем не менее... Когда штатский дошел до моей национальности, глаза его округлились и он растерянно сказал: - Не понял.
- Ну а что здесь понимать? - ответил я спокойно, - моя мама, украинка, вышла замуж в Армении, а когда мне было 4 года, она развелась с моим отцом и вернулась, сначала домой, на Украину, а затем, выйдя повторно замуж за высокопоставленного офицера Советской армии, переехала к мужу, в Москву, вместе со мной, где я и проживаю по настоящее время.
Чекист прикусил губу и задумался. Затем решительно сказал:
- Собирайся, поедешь с нами!
Это могло означать все что угодно - от смертельного приговора до спасения. Я склонялся к первому варианту, поэтому возразил: - А если я не поеду?
- Тогда, - ответил он, - за твою жизнь я не дам и копейки! Насосная уже гудит, как растревоженный улей и что здесь будет через 10-15 минут, никто не знает. Дорога́ каждая минута! Тебе нужно сказать огромное спасибо дежурной, которая случайно услышала разговор о готовящейся расправе над тобой и, смелая женщина, позвонила нам.
Я посмотрел на дежурную и она, бледная и взволнованная, кивнула головой, мол все верно, так и было. Выхода у меня не было, кроме как быстро собраться и идти туда, куда скажут.
Дударев спросил, куда меня повезут?
- В Сумгаит, в наше городское отделение милиции, - ответил штатский и мы пошли к выходу.
При слове Сумгаит у меня по телу побежали мурашки и выступил холодный пот. В этом городе была самая кровавая и жестокая резня армян азербайджанцами, причем не щадили ни детей, ни женщин, ни стариков. Получалось что меня везли в самое пекло.
Около входа в гостиницу стоял милицейский УАЗик под парами. Один из милиционеров открыл заднюю дверцу, и я взобрался в железную будку, зарешеченную маленькими окошками. Дверь за мной захлопнулась и послышался лязг закрываемого на ключ замка. И мы поехали.
Забившись в самый угол передней части кутузки, чтобы меня не было видно, я, иногда осторожно, заглядывал в маленькое переднее окошко, чтобы, на всякий случай, запомнить дорогу. Но было темно и только свет горящих фар иногда выхватывал из темноты отдельные участки и детали улицы.
Вдруг машина замедлила ход и почти остановилась. Водитель надрывно засигналил. Что случилось? Чуть выглянув в окно, я обомлел. Машину со всех сторон обступала толпа возбуждённых мужчин с металлическими прутьями, цепями и палками. Они что кричали, неохотно расступаясь, заглядывали в боковые и задние окна. Слава Богу, меня не было видно, так как уличного освещения там не было, а ручных фонарей у них, очевидно, не имелось. Штатский что-то им крикнул и толпа, пропустив машину, направилась в сторону гостиницы.
Бедные мои товарищи! Что их ждет?
Между тем, машина вырвалась на трассу и поехала быстрее. Дорога шла вдоль моря, т. к. в окно я видел набегавшие волны прибоя, освещаемые светом фар. Когда машина притормаживала, появлялась и крепла мысль: Ну вот и все! Сейчас мы остановимся, откроется дверца и штатский крикнет: Беги!
И когда я, словно робот, все прекрасно понимая, начну медленно отходить, он выстрелит мне в затылок или в спину, а потом доложит, что член российского экипажа был убит при попытке к бегству.
Но УАЗик, притормозив на какое-то время, снова набирал ход и мчался вперед. Жизнь продолжалась. Так было несколько раз. Я даже решил, что они выбирают подходящее место для казни. В поселке, расправа надо мной имела бы громкий резонанс, а здесь, без свидетелей - то, что нужно.
Но вдруг показались огни. Промелькнул небольшой щит с полустертой надписью "Сумгаит".
Стало немного легче на сердце. Попетляв немного по улицам, мы, наконец, подъехали к зданию с вывеской из горевших лампочек: «Городское отделение милиции».
Меня выпустили из кутузки и повели в отделение. Толстые металлические двери с грохотом закрылись за нами, и милиционер закрыл их на несколько мощных засовов. Чекист, пригласив меня в свой кабинет, разделся и распорядился принести нам чайку. Слушались его все беспрекословно, поэтому я понял, что у него высокий чин.
За чаем мы разговорились. Он оказался отличным малым! Рассказал, что окончил Московский университет, юридический факультет. Признался, что ненавидит всю эту войну и считает все это какими-то политическими играми, от которых страдает, как всегда, простой народ. Я был с ним полностью солидарен в этом вопросе.
Наш разговор прервал дежурный, доложивший, что моего собеседника срочно требует к телефону командующий Российской военной базой, генерал Трофимов. Алик (так он просил себя называть) вместе со мной направился в дежурную часть и взял трубку. Разговор был явно обо мне. Стало еще спокойнее. Если уж сам генерал в курсе, то можно было надеяться на реальную помощь - наши своих не бросают!
Предыдущая часть:
Продолжение: