В паре своих недавних заметок я упоминал Английский клуб, существовавший в Москве с последней четверти восемнадцатого века. Была в царской России такая точка притяжения дворянства и интеллигенции, позволявшая почувствовать некую сопричастность с британскими джентльменами.
Уж откуда на Руси взялась такая страсть ко всему западному, спонтанно ли она возникла при Петре Первом или существовала еще раньше, сказать сложно. Однако, зародившаяся при Екатерине Второй в Санкт-Петербурге, который и строился-то как «передовой европейский город», традиция Английских клубов перекочевала из молодой столицы в Первопрестольную.
Время в них препроводили за обедами и диспутами, развлечениями и карточными играми. Даже девизом клуба было «Concordia et laetitia», то есть, в переводе с латыни – «согласие и веселье».
Начиная с 1802 года, джентльменское собрание Москвы располагалось в усадьбе Сергея Сергеевича Гагарина, что на углу Петровки и Страстного бульвара.
А в 1831-м перебралось на Тверскую, в усадьбу Николая Григорьевича Вяземского, к слову сказать – младшего брата православной подвижницы Евфросинии Колюпановской, в миру Евдокии Григорьевны Вяземской.
Впрочем, обо всем по порядку. Обязательно дочитайте статью до конца!
Про этот клуб, его уставы, порядки и даже про саму усадьбу рассказывали многие и много. Но я давно заметил, что мне все чаще сильнее, чем архитектурные детали и тонкости, становятся интересны люди, жившие в этих домах, особняках и усадьбах. Поэтому людям я и уделю особое внимания в сегодняшней статье.
Еще во времена Русского княжества на этом месте стояли палаты Михаила Григорьевича Мунехина, служившего дьяком при великом князе Василии Третьем. Затем, в семнадцатом веке, в них обитал боярин Никита Иванович Одоевский, один из крупнейших русских землевладельцев того времени.
И вот, наконец, в 1770-е годы здесь выросла усадьба президента Московской ревизион-коллегии, действительного тайного советника Александра Матвеевича Хераскова и его брата, поэта, драматурга (и масона) Михаила Матвеевича. Их семейство я вскользь упоминал во вчерашней своей заметке:
После кончины вдовы Михаила Матвеевича Елизаветы Васильевны, имение недолгое время пробыло в руках действительного камергера Петра Васильевича Мятлева и его сына, поэта и друга Александра Сергеевича Пушкина, Ивана Петровича Мятлева, автора слов романса «Как хороши, как свежи были розы…».
А в 1807 году его приобрел генерал-майор Лев Кириллович Разумовский, владелец усадьбы Петровское-Разумовское. И тут как раз…
…Начинается самое интересное
Карточные игры многих не довели до добра. Кому-то же они, напротив, в буквальном смысле слова помогли устроить жизнь. Таковым оказался граф Лев Кириллович Разумовский, который, сев за стол с Александром Николаевичем Голицыным – человеком неприятным, грубым и расточительным, выиграл… его жену Марию Григорьевну, урожденную княжну Вяземскую. Как мы теперь догадываемся, сестру той самой юродивой старицы Евфросинии, бывшей фрейлины Екатерины Второй.
Откровенно говоря, Мария Григорьевна, которую отдали за Голицына совсем юной, счастливой в браке не была ни дня. Среди знакомых ее даже за глаза называли «печальной красавицей». Лев Разумовский, лишь только познакомившись с ней, влюбился без памяти, да и та отвечала ему тайной взаимностью.
Собственно, этим Разумовский и воспользовался, садясь за карточный стол. Голицын проигрался вчистую и, не помня себя, поставил на кон собственную жену, предложив сопернику пойти ва-банк (с тонкой подачи соперника). История получилась громогласной, и даже Церковь сочла её настолько вопиюще ужасающей, что немедленно дала согласие на расторжение брака и позволила вторичное венчание.
Высшее общество, правда, смотрело на молодую семью искоса, но сам император Александр Первый вступился за супругов, на балу назвав Марию Григорьевну графиней, а не княгиней, танцевал с ней полонез и приблизил ее ко двору.
Семья вышла самая что ни на есть счастливая, и управляли новой усадьбой Лев Кириллович и Мария Григорьевна в полном согласии.
Вступив в права владения…
…Разумовские решили реконструировать усадебный дом
По их заказу русский архитектор шотландских кровей Адам Адамович Менелас пристроил к центральному объему боковые крылья и видоизменил облик самого дома.
(12 фото)
Когда же в «Грозе двенадцатого года» усадебный дом пострадал от пожара (как говорят, незначительно: сгорел усадебный парк, пострадали правое крыло и ограда, да еще французские солдаты устроили в гостиной скотобойню), его возрождением в 1814-1817-м заведовал Доменико (он же Дементий Иванович) Жилярди.
Правда, различные источники спорят, кто был автором тех замечательных, дружелюбных на вид львов, восседающих на пилонах въездных ворот – Жилярди или Менелас.
(7 фото)
Зато про львов этих узнал весь свет – и даже те, кто ни разу не бывал на Тверской улице.
«Прощай, свидетель падшей славы,
Петровский замок. Ну! не стой,
Пошел! Уже столпы заставы
Белеют: вот уж по Тверской
Возок несется чрез ухабы.
Мелькают мимо будки, бабы,
Мальчишки, лавки, фонари,
Дворцы, сады, монастыри,
Бухарцы, сани, огороды,
Купцы, лачужки, мужики,
Бульвары, башни, казаки,
Аптеки, магазины моды,
Балконы, львы на воротах
И стаи галок на крестах»
(Александр Сергеевич Пушкин, «Евгений Онегин»)
А когда в 1818 году графа не стало, Мария Григорьевна руководила имением совместно с братом Николаем Григорьевичем, которого я упомянул в начале заметки. Они и…
…Сдали усадьбу в аренду Английскому клубу в 1831 году
Да, вопреки расхожему мнению, клуб вначале всего лишь снимал имение, приобретя его в собственность лишь в середине 1890-х у новых владельцев – Шаблыкиных. При этом титулярный советник Иван Павлович Шаблыкин, чиновник по особым поручениям московского генерал-губернатора, до самой революции состоял в клубе старшиной.
(21 фото)
А гостями клуба бывали Александр Сергеевич Пушкин, Федор Иванович Тютчев, Петр Яковлевич Чаадаев, московский почт-директор Александр Яковлевич Булгаков, Петр Андреевич Вяземский, Владимир Сергеевич и Дмитрий Владимирович Голицыны, Петр Михайлович Долгоруков, правнук фаворита Петра Первого Александр Сергеевич Меншиков, историк, писатель и коллекционер Михаил Петрович Погодин...
(12 фото)
В Первую мировую Английский клуб, как и Купеческий, о котором я рассказывал вчера, отдали под лазарет для раненых воинов.
После Октябрьских событий клуб закрыли, а в помещениях решили устроить Музей революции. Его и открыли здесь в 1922 году (правда, первые два года это были выставка «Красная Москва» и Историко-революционный музей), а в 1998-м его переименовали в Государственный центральный музей современной истории России.
А вот, кстати, еще один интересный факт об этом доме.
Когда в самом конце 1930-х годов расширяли улицу Горького, нынешнюю Тверскую, ограду с фигурами львов пришлось передвинуть в глубь участка. И для этого отрезали и передвинули глубже и части боковых флигелей-крыльев. Но это уже совсем другая история.
* * *
Большая и искренняя благодарность каждому, кто дочитал до конца.
Если статья вам понравилась и вы хотите отблагодарить автора делом, это можно сделать, нажав на кнопку «Поддержать» ниже.
И конечно, не пропустите новые истории, ведь продолжение следует!